Глава 71. Ты у меня одна...

Вадим

Да-а-а, на остров!

Немало повидавший внедорожник, бодро шурша колёсами по асфальту, стремительно уносит нашу компанию прочь от ухабистой грунтовки, вековых баобабов и огромной, никогда не спящей саванны с её хищными и не менее опасными травоядными обитателями. Откровенно говоря, мне даже немного жаль покидать этот дикий, жестокий и в то же время удивительно прекрасный мир, но гораздо сильнее другое чувство – будто вырвался из зубастой пасти за секунду до того, как клацнули и сомкнулись смертоносные челюсти.

Наверное, странно и даже смешно размышлять о смертельной опасности после заповедников, посещаемых миллионами туристов, но наш экзотический вояж рванул далеко за рамки обыденного и стандартного. А побег в нашем случае – это, как счастливое освобождение. И я не одинок в своей тихой эйфории. По случаю возвращения ликует почти вся наша команда, но больше всех рад наш проводник Тайо, которому явно не терпится поскорее избавиться от неугомонных и безбашенных любителей острых приключений.

И только малышка Стефания выглядит расстроенной, даже камеру свою отложила. Она так старалась сделать наше путешествие увлекательным и незабываемым, а мы не оправдали её надежд и дружно слились перед финальным и самым опасным квестом.

Однако главного Стешка всё же добилась, ведь это приключение, я уверен, никто из нас не забудет. И если однажды нам снова захочется пощекотать нервы, мы всегда сможем вернуться и начать с того места, откуда так поспешно соскочили. Хотя и сейчас было бы опрометчиво думать, что нам ничего не грозит… ведь мы всё ещё в Африке. Неплохо бы выяснить, что там с французами – ушли они от погони? Хотя плохие новости уже наверняка донеслись бы до нас, ведь Тайо со своими коллегами всегда на связи.

– Ну что, дру́ги мои, подведём итоги? – радостно грохочет Геныч. – Поскольку все мы живы, то смею предположить, что в целом наша охота удалась.

Стешка раздражённо фыркает и отворачивается к окну, типа она не с нами, позорными тру́сами.

– Персик мой, ты вот зря на меня обижаешься, – примирительно рычит Геныч, осторожно касаясь её плеча. – Я, между прочим, в первую очередь забочусь о твоей безопасности.

– А наш Вадюша позаботился о безопасности всего коллектива, – ехидно вставляет Германовна.

– Ну да, дурное дело – нехитрое, – ворчит Геныч, и я с ним отчасти согласен.

Я усмехаюсь про себя – да какой, к чертям, коллектив?!. Сперва я думал только об испуганной Сашке, а уже потом, когда сработал инстинкт выживания, кажется, я вообще забыл, чем думать.

Но я скромно отмалчиваюсь, вновь переживая то чувство ужаса и беспомощности, когда на тебя несётся неуправляемая двухтонная махина. Кто бы мог подумать, что этот зверь так быстро бегает? И всё же… оно того стоило, ведь моя Аленька сейчас рядом со мной.

Правда, она до сих пор злится и периодически больно впивается в мою руку острыми ногтями, а потом гладит, жмётся ко мне и цепляется так, будто я снова готовлюсь к безумному забегу. А я, невыносимо истосковавшийся по ней, с удовольствием впитываю все её эмоции и прусь от каждого прикосновения – это как после долгих скитаний по чужбине вернуться к себе домой. Куда же мне теперь бежать – только к ней. В неё.

– Зачем ты это сделал, придурок? – шипит моя рыжая бестия в очередном всплеске страха и злости.

Она не уточняет, что именно я натворил, но и так понятно – речь всё о том же единороге.

– А ты не понимаешь? – я целую её обнажённое плечо. – Надеялся произвести на тебя впечатление.

– Идиот! – цедит она сквозь зубы.

– Но сработало ведь, – я пожимаю плечами, с трудом сдерживая улыбку.

– Самоуверенный осёл!

– Я безнадёжно влюблённый осёл…

– Да пошёл ты! – она резко дёргает плечом, заставляя меня больно прикусить язык, и в противовес своему посылу прижимается ко мне ещё крепче. – Прости...

– А ты выйдешь за меня замуж?

– Нет, – отрезает упрямо.

Ладно, ещё не вечер. Я откидываю голову на спинку кресла и лениво наблюдаю за нашей командой. Грустная Стефания по-прежнему подпирает лбом оконное стекло, чем-то очень довольный Жора интенсивно тычет в свой мобильник, а между Генычем и Инессой кипит дискуссия о степени опасности нашего путешествия.

– А я повторяю, что если бы некоторые долбоёбы не стремились обоссать лежбище льва и оглушить своим дурным басом носорога, ни о какой опасности сейчас и речи не шло бы, – заявляет Германовна, угрожающе размахивая мундштуком.

– Вот именно, – не оглядываясь, бухтит в стекло Стешка.

– Это человеческий фактор, – Геныч разводит руками.

– Да! – решительно поддерживает Жора.

– Человеческий фактор – это просто красивые слова для обычного распиздяйства! – уделывает обоих Германовна.

– Ну, коне-эчно, а заплыв с крокодилами – это прям блистательный показатель ума! – не сдаётся Геныч.

– Да!

Стефания тут же отрывается от окна и пронзает острым взглядом своего мужа и некстати поддакнувшего Жору.

– Значит, п-по-вашему, я – дура?

Жоре хватает ума промолчать, а Генычу – нет:

– Не-эт, ну что ты, глупенькая… то есть я хотел сказать...

– Ой, лучше вообще молчи, – с досадой отмахивается Стешка и снова отворачивается к окну.

– Вот только не надо затыкать мне рот, женщина! – негодует оскорблённый Геныч. – И загонять меня под каблук тоже не стоит.

Но неожиданно вклинивается Сашка:

– Тогда сиди и не высовывайся оттуда.

Вот нахрена?! Я понимаю, что за эти три дня мы все устали от постоянного напряжения, но, похоже, для этих двоих столь длительное нахождение бок о бок – явный перебор. И Геныч не заставляет себя ждать:

– Слышь, дерзкая сестра моей жены, для человека, задолжавшего мне желание, ты слишком бесстрашно себя ведёшь. А фантазия у меня – будь здоров, имей это в виду.

– А ну-ка, давай, испугай меня, страшный муж моей сестры! – с вызовом и азартом бросает Сашка.

Я предупреждающе сжимаю её руку и незамедлительно получаю локтем в рёбра. Аш-ш-ш! Ну и стерва!

– Сань, жало своё п-прикуси! – рявкает Стешка.

– Цыц, детвора! – командует Германовна. – А то я сама сейчас всех испугаю. Вы, наверное, уже забыли про дребезжащий чудо-пепелац, который понесёт нас на остров?

– Ды помню я, задрать его в пропеллер, – отзывается Геныч. – Поэтому и пытаюсь вас отвлечь и развлечь, а вы все, как злыдни недобрые.

– Генка-а, – примирительно и нежно мурлычет Стефания, придвигаясь к нему.

– Для злыдней я – Геннадий Эдуардович.

– Геночка Эдуардович, – Стешка что-то шепчет ему на ухо, отчего губы Геныча подрагивают в улыбке, а отстранившись, говорит уже громче: – А х-хочешь я помогу тебе определиться с желанием?

– Да как-то не особо… а что за идея?

Стешка стреляет в меня глазками.

– Мы могли бы наградить нашего спасителя и п-подарить желание ему. Тем более, я знаю, чего х-хочет наш Вадик.

Сашка рядом со мной угрожающе сопит, но ей точно не о чем беспокоиться.

– Ух, как же мне нравится это «МЫ могли бы…», – Геныч язвительно лыбится. – Могли бы, конечно, но зачем хорошему пацану жизнь ломать? Чтобы Александрия потом всю жизнь ему мозг выклёвывала, что она вышла замуж не по собственной воле? – а поймав мой предупреждающий взгляд, он вскидывает огромные ладони: – Акуна матата, брат, я за любовь, добрую волю и свободу Александрии!

– Да закрой уже свой распылитель! – не выдерживает Сашка.

– А я его и не доставал, – бухтит Геныч, но тут же затыкается и переключается на ластящуюся к нему Стешку.

Остаток пути мы едем молча. Поглаживая Сашкины пальчики, я думаю о том, что на острове мне совсем некуда её привести. Не в сарай же! Вообще-то, мне обещали свободное бунгало по приезду, но вряд ли кто-то станет заморачиваться посреди ночи с моим переселением. А до следующей ночи я точно взорвусь. И как быть? С этой мыслью я проваливаюсь в сон, а просыпаюсь уже в аэропорту.

– Гля, а я не понял, – гудит Геныч, кивая куда-то вдаль, – как они здесь раньше нас оказались? Или их носорог до самого аэропорта гнал?

Группу уже знакомых французов я узнаю сразу по их колоритной мадам, и будто камень с души. Хвала небесам – целы! «Чего и нам желаю», – мысленно добавляю, разглядывая наш летательный аппарат. И всё же верю, что сегодня фортуна не посмеет повернуться ко мне задом.