Глава 72

Занзибар

Уже на острове Геныч припадает лбом к земле и эмоционально вещает о том, как на протяжении всего полёта его утомлённое сердце нежно с телом прощалось. Я же весь путь не выпускал Сашкину ладонь, переплетая наши пальцы, и был счастлив, потому что не чувствовал сопротивления. И снова вспоминал, как впервые увидел свою рыжую погибель.

Я задымился и пропал с первого взгляда, но запомнил тогда только волосы, сиськи и задницу. Уже позднее я был уверен, что знаю каждый сантиметр её тела, каждую веснушку, но лишь сейчас разглядел и осознал, какие у моей Аленькой красивые руки. Я всегда помнил их дразнящий запах, прикосновения, от которых напрочь сносило крышу, помнил, как надевал ей на пальчик обручальное кольцо… но почему-то никогда не задерживал взгляд на этих нежных изящных пальчиках. Почему?..

Чёрт, как много я пропустил… и где меня носило столько времени?! Да я и сейчас не на месте, так… ни два ни полтора.

В аэропорту Абейда Амани Карума (бля, язык сломаешь) нас уже поджидает вместительный микроавтобус. Сегодня я не рассчитывал выпускать из своих рук Сашку, но Стефания, одарив меня виноватой улыбкой, тянет сестру к себе для важного девчачьего трёпа.

– Я скоро, – шепчет моя девочка и целует меня в губы.

Всего лишь лёгкое касание, а меня колбасит, как на первом свидании. Удивительная штука – я забыл имена и лица многих женщин, побывавших в моей постели, но отчётливо помню даже самые невинные первые прикосновения моей Аленькой. И никогда не забуду наш первый поцелуй, разбудивший во мне вулкан.

Я бы и рад забыть всех остальных, но самый ранний опыт трудно стереть из памяти – первый взрослый поцелуй в летнем лагере и первый секс там же, но двумя годами позднее. Был, правда ещё один памятный случай – это поцелуй с Айкой. Тогда мы и не подозревали о наших кровных узах, но, к счастью, нам обоим не зашло – не иначе как родственные гены сопротивлялись.

– Ну шо, серьёзные пацаны налево, девочки – направо? – рычит на ухо Геныч, падая на сиденье рядом со мной. – Жора, давай к нам, братуха, пошепчемся о своём, о взрослом. Э, шеф, ну мы едем или как?

– Да погоди, – я киваю за окно, – Инесса ещё не докурила.

– Пиздец, она уже третью сосёт, – возмущается Геныч. – Инесса Германовна, выбросьте эту гадость, я очень беспокоюсь о Вашем здравии. Курение убивает!

– Да! – это волнуется Жора.

– Лишь бы не вызывало недельный понос, – отзывается Германовна, забираясь в салон. – В моём возрасте, дети мои, уже всё убивает… так какой смысл отказывать себе в удовольствии?

– Ну-у… как вариант, продлить красоту и молодость, – бормочет Геныч.

– От всего, что мне нравится, Геночка, я молодею и добрею. А без мундштука я, что яхта без мачты, а это уже верный признак приближающегося пиздеца.

Оглянувшись на водителя, Инесса даёт ему команду трогаться и пробирается к девчонкам.

– Ну что, мои нежные куколки, полчаса – и мы в комфорте!

– Чумовая ба… женщина! – восхищенно басит Геныч и понижает тон до минимума: – Крепись, Георгиос, она будет жить вечно!

– Да!

Геныч по случаю счастливого возвращения сегодня в ударе – рот вообще не закрывается, пока мы пробираемся по дремучим трущобам в свой райский отель.

– Пацаны, такое ощущение, что мы ещё в заповеднике, – сложив ладони биноклем, он таращится в непроглядную темноту. – Персик мой, а здесь точно нет леопардов?

– Нет, только козы и собаки, – хихикает Стешка.

– А-а, хорошо.

– Геныч, – шепчу я, – надеюсь мы сегодня не обязаны нанести визит тёще?

– Не-э, у неё там с Марио туса какая-то намечалась…

– С каким Марио? У неё же вроде этот… Анастасио.

– Да похер! Короче, ей Стефания ещё с континента звонила и сказала, что мы ночью вернёмся, но реакции – ноль. Похоже, тёща эту инфу отфильтровала и нас не ждёт.

– Ну и отлично, – выдыхаю облегчённо.

– Му-гу… Слышь, Вадюх, а ты Александрию где будешь это… спать укладывать?

– Сам об этом думаю…

– Да? Ну, если что, мы для вас можем второй этаж освободить, там у нас никаких соседей…

– А сами куда?

– Да решим по ходу…

– Не, Геныч, спасибо, но мне желательно вообще без соседей – ни сверху, ни снизу.

И тут Жора яростно бьёт себя в грудь.

– И мы-ы!..

– Во, слыхал? – подхватывает Геныч. – И они тоже свалят.

– Спасибо, брат, – я хлопаю Жору по плечу, – но от твоей женщины я не посмею принять такую жертву. Да не парьтесь, пацаны, на месте порешаем.

– Эх, что они с нами делают, да? – довольно сокрушается Геныч и оглядывается на наших девчонок.

– Да-а, – с блаженной улыбкой вторит Жора.

– Всем горячо любимым гулюшкам посвящается, – грохочет Геныч на весь салон и запевает рычащим басом:

– Ты у меня одна,

Словно в ночи луна,

Словно в степи сосна,

Словно в году весна.

И я подхватываю с бесшабашным азартом:

– Hету другой такой

Ни за какой рекой,

Ни за туманами,

Дальними странами.

– Ми-ы-ы, – подтягивается Жора.

– В инее провода,

В сумерках города, – включаются девчонки…

А когда нас приветствуют огни отеля, мы завершаем все вместе:

– Можешь отдать долги,

Можешь любить других,

Можешь совсем уйти,

Только свети, свети!