Глава 13

Вот поистине ирония жизни: то, к чему мы стремимся, оказывается лучше, когда оно достигнуто не полностью. Дерик проснулся один. Но теперь он точно знал: она вернется. Даже через сто лет – она вернется. Он лежал на кровати, раскинув руки и ноги, и тихо улыбался. Эта ночь принадлежала только им, и она была прекрасна. Его жена – отзывчивая и нежная. Ее кожа – бархат, волосы так и хотелось трогать, пропускать сквозь пальцы, такие они мягкие и шелковистые. Ее глаза – бездонные черные колодцы, в которых он утонул. Ее губы – нежнее лепестков. А ее запах сводил с ума, заставлял восставать его естество и требовал утолить этот голод. – Снимаем осаду, – сказал он капитану, стоявшему у входа в палатку, и через час вышел. Удивленных взглядов солдат он уже не замечал – он взлетал, раскрывая черные крылья, улыбаясь и надеясь на встречу уже в замке. Дарая стояла в тени деревьев и наблюдала, как сворачивается лагерь драконов. Эта ночь стала для нее наваждением; она и радовалась, и злилась на себя. Но что сделано, то сделано. Она должна была отдаться ему, чтобы он снял осаду, чтобы ее народ мог уйти дальше, кочуя по лесам в безопасности. Да и ее сила требовала выхода – если не в бою, то в любви. У нее было время, чтобы отдалиться, отвыкнуть от дракона, запавшего ей в сердце. Ведь так сложно понять женское сердце, женскую душу. Она и рвалась к нему, и бежала прочь. Она запуталась. Его шоколадные глаза притягивали, он дал ей надежду, которая теплилась в сердце, несмотря на все запреты. Она смотрела в небо и вспоминала его лицо: недельная щетина шла генералу, придавая шарм, нежные губы, шелковистые волосы… Дарая улыбнулась. Вопреки всем запретам, ее тянуло к этому мужчине. А ведь она должна была ненавидеть его, желать ему смерти! Почему же она с тоской следит за полетом одинокого дракона? Почему так хочет, чтобы он вернулся? Наблюдая, как улетают драконы, как огромный черный дракон кружит последним над поляной, ей захотелось выйти из-под сени деревьев и показать себя. Посмотреть в его глаза с зелеными зрачками. Захотелось, чтобы он тосковал по ней, чтобы его «голод» стал его болью. Но, увидев черные крылья и голову, выискивающую ее внизу, она улыбнулась. Он всё знал. Он всё понимал.