Столица Ханан

Дарая сидела на ковре в маленькой комнате, служившей ей тюрьмой последние несколько дней. Перед ней стоял император. Она не была раздавлена – нет. Но её избили. Позор, через который её провели, уже не жёг оголённые нервы. Она жива – и это уже хорошо. Её не насиловали, но раздели, разрезав одежду прямо в тронном зале на потеху стоявшим вокруг мужчинам. Император наблюдал за этим с усмешкой, ожидая слёз, мольбы. А она молчала, высоко подняв голову. Она – дочь и жена, она – ведьма. Не будет просить. Не станет умолять. Ей уже показали, что драться бесполезно: губа в крови, руки в синяках и… браслетах. Их надели сразу, как только она очнулась от зелёного тумана эльфа, – серебряные обручи, лишавшие её магии, превращавшие ведьму в простую женщину. Ирония богини: те, кто создавал эти браслеты для изгнанников-преступников, и не думали, что ими воспользуются против их же детей. Ей разрешили надеть простую сорочку, лишь, когда вдоволь налюбовались её телом. Рука императора вцепилась в её подбородок, заставляя поднять голову. Большой палец стёр кровь с уголка губ. – Вот видишь, можно разговаривать и без твоих ведьминских штучек. Теперь будешь покладистой? – Покладистой? Это значит – лечь с тобой в постель? – И это приветствуется. – Убей меня. Я не смирюсь. – Отлично. У меня как раз есть прекрасный учитель для таких, как ты. Твой новый друг, – император кивнул на эльфа, стоявшего в тени. – Будет с тобой день и ночь. Усмиряй ее, как считаешь нужным. Но через пару дней здесь будет её муженёк, и мне нужна она – смирная. Дараю оттолкнули к кровати, и она больно ударилась о спинку кровати. Она смотрела, как дракон покидает комнату, в которой провела уже двое суток. На ней – длинная чёрная сорочка, босые ноги, никакого белья. Всё, как хочет император. Эти два дня она дралась – ногтями (их служанки срезали до мяса), зубами. Тогда её привязали к кровати и заткнули рот кляпом. Пыталась биться ногами – связали и ноги. Объявила голодовку – ей насильно вливали в глотку жидкую пищу. На каждую её попытку умереть был один ответ: «Нет» – и новое ограничение. Как только дверь закрылась, эльф присел перед ней на корточки. – Он не отступит. – Зачем ты это делаешь? – Я его раб. У меня нет выбора. – А я не буду рабыней. Убей меня, – попросила она, глядя в его изумрудные глаза. Эльф встал: – Скоро здесь будет твой муж. Ты – приманка, но и твоё тело, и твоя душа ему тоже нужны. Чем больше ты сопротивляешься, тем слабее будет генерал, когда увидит, в каком ты состоянии. – Есть предложения? – Борись. – Бороться? Ты же сам сказал – это бесполезно? – Она пристально смотрела на него. – Почему ты помогаешь мне? – Не люблю, когда бьют женщин. Эльфы уважают, любят и защищают их. Прости, я не думал, что, приведя тебя к нему, увижу тебя в таком состоянии. – Тогда помоги снять браслеты. – Их снимет его кровь. Жди. Дарая смотрела, как эльф выходит. Она знала: теперь он будет стоять на страже за дверью, а у неё есть несколько часов, чтобы прийти в себя. «Богиня, где ты, когда ты так нужна? Этот эльф… Со смертью императора закончится и твоё рабство. Значит, ты мне не друг. Но сейчас мне придётся положиться на тебя». Через час к ней ворвалась императрица. Красивейшая женщина в ореоле чёрных волос, с золотой диадемой, с кожей, тронутой загаром, и отвратительным характером. Она была первой в списке Дараи на уничтожение. Удар по щеке взорвал голову тысячей искр. Второй удар остановил эльф-надсмотрщик. – Хватит, императрица. Ваш муж не давал вам таких полномочий. – Эта девка… – Эта девка – жена генерала Изума. Она должна быть покорной, но не избитой до полусмерти. Эльф встал перед Дараей, заслоняя её собой. – И это вы называете покорностью? – Она, молча, сносит все обиды. И не давала вам повода для расправы, – ответил эльф, и в его спокойном голосе зазвенела сталь. – Хорошо. Но держи её на коротком поводке. Не хочу видеть, как она шляется по коридорам, – фыркнула императрица, направляясь к выходу. – Да, и если я увижу тебя в постели моего мужа, убью раньше, чем ты успеешь оправдаться. Дарая склонила голову (она и так уже её склонила, чтобы вытереть кровь), но, видимо, императрице этого хватило – та фыркнула и вышла, громко хлопнув дверью. – Как ты? – эльф склонился к ней. Дарая снова сидела на полу. Что им нужно – видеть её сломленной? Она в том же балахоне, с короткими рукавами, с открытыми ногами… Опять кровь на губах. – Нормально. Я убью её, как только верну себе силу, – прошептала она. Эльф выпрямился. – Как императрица, она не так плоха: не лезет в дела мужа, ласкова со слугами. Её ревность – её главная боль. – Я её не провоцирую. Зачем же она каждый раз пытается меня избить? – Ревнует. И она права – ты слишком красива. Эльф направился к выходу. – Стой! Как тебя зовут? – Лучше не знать имён. Дарая смотрела на спину худощавого эльфа – красивого, стройного, сильного, обладающего магией, но служащего дракону-рабовладельцу. Где его семья? Родные? «Имена… Это всегда что-то личное. Потому ты прав – лучше не знать». Убрав волосы в косу (завязать её было нечем), она направилась в ванную, чтобы в который раз смыть с лица кровь. В зеркале на неё смотрело отражение с синяком на полщеки. – Когда ты меня найдёшь, я буду в том же состоянии, в каком была при нашей встрече. Жаль, мне нравилось быть красивой и любимой… Но что есть, то есть.