Глава 5

Большинство видят лужу, а единицы отражение Луны в ней. (Альберт Эйнштейн) «Всего два дня – и я стала госпожой этого мира. Всего два дня – и я поняла, что жизнь моя слишком коротка, чтобы воплотить все мечты. Мечты юности… Я растеряла их тогда, когда спалила свой замок и убила всех, кто причинил мне вред. Но кто я теперь? Ведьма, ставшая невестой дракона. Ведьма, поправшая все принципы, но оставшаяся верной своему долгу – перед народом и самой собой». Дарая смотрела на девушку в зеркале и не узнавала себя. Тонкие брови на высоком лбу, узкое лицо в обрамлении черных волос, миндалевидные глаза, смотрящие с грустью. Уголки губ опущены. А ведь когда-то эта незнакомка была весела, счастлива и беззаботна. – Госпожа, кто же вас так? – девушка-служанка, почти ребенок, чуть младше Алаи, закутала госпожу в полотенце, вытирая ее тело и волосы, причитая над изуродованной кожей. – Уже не важно. Они мертвы, – тихо ответила Дарая, расчесывая длинные пряди. – Как же вы покажете свое тело мужу? – А вот это ему не обязательно знать до свадьбы. Пусть будет сюрпризом. Надеюсь, приятным? – ее губы озарила улыбка – горькая, но сладкая. – Да, госпожа, я буду молчать, – служанка склонила голову и тихо вздохнула. Вот и весь ответ. Но всех всё устраивало: служанка будет молчать, а Дарая – ждать презрительного взгляда карих глаз, чтобы рассмеяться ему в ответ. Ведь месть со вкусом патоки так приятна… Что может быть лучше? Разве что победа со вкусом горечи. Этот день был таким же хлопотным, как и все предыдущие. Нужно было проверить людей, отобранных для работы в шахтах. Сегодня отправлялась первая партия будущих горняков – не сильные мужчины, а старики и почти дети, все, кто остался от клана Линай. Но ей удалось уговорить дракона дать им шанс выжить: через два дня их сменят люди из клана Нинон. Значит, они вернутся живыми. Это уже прогресс в их сложных отношениях. Им предстояло работать, но два дня отдыха между сменами давали возможность залечить раны. Палач короля оказался покладистым, если знать, на какие струны нажимать. Ей стоило лишь войти в помещение – и его взгляд менялся, становясь мягче, почти ласковым. Так она выторговала вахтовый метод и хоть какие-то привилегии для стариков и детей, которые иначе умерли бы, не дождавшись первой партии кристаллов. Раньше руду поднимали механизмы, но вместе с магами погибли и их тайны. Теперь в шахты с кирками и веревками шли бывшие пахари, кузнецы, слуги и дети старше десяти лет. К вечеру она уже валилась с ног, но предстоял ужин с вестником короля. Два огромных дракона приземлились в замке еще днем. Дерик сам встречал их, и весь день развлекал, показывая владения и войска. От Дараи же требовалось лишь подавать вино и следить, чтобы слуги не попали под тяжелую руку драконов. Поздно вечером она не удержалась и вышла полюбоваться полетом драконов в небе. Эта сила, эта мощь… Сейчас ее прежняя жизнь казалась сказкой: отец, мать, братья. «Как хочется разнести всё это к той самой бабушке, чтобы прекратить разом все», – думала она, стоя у окна и глядя в ночное небо, где летал дракон. – «Каково летать под облаками? Наверное, красиво. Сильные крылья, сильное тело… и такая черная душа. Как жаль». Позади нее открылась дверь, и тяжелые шаги известили о приближении Дерика. Он встал сзади, тоже глядя ввысь. – Красиво, правда? Черная ночь, огромная луна и черный дракон. – Да, ночь красива. Она снимает пелену с глаз, открывая то, что скрыто днем. – Интересно, ты всегда такая или только со мной? – Какая? – Не знаю… Расскажи о себе, о своем клане. Хочу знать, кого беру в жены. – Хорошо. Но сначала расскажи, как погибли мой отец и братья. Она повернулась и подняла глаза, не отводя взгляда. Дерик задохнулся от злости, но понял – она не отступит. Придется либо сломать, либо приручать. Он уже хотел швырнуть ее на кровать, сорвать на ней ревность и ярость, но увидел в ее глазах не вызов, а печаль – печаль дочери и сестры, жаждущей правды. И пыл угас, исчезло даже желание ее поцеловать, сломать, услышать ее стоны. Он отступил на шаг, убирая руки за спину. – Они были сильными воинами, но не приспособленными к войне с драконами. Ваша магия бессильна против огня, что плавит не только плоть, но и металл. Дарая улыбнулась одними губами: – Отец всегда говорил, что нет ничего невозможного. И сам же нарушил это правило. Дерик опустил руки на ее плечи – худые, то ли от недоедания, то ли от непроходящей боли – и слегка встряхнул: – Забудь и живи дальше. Твой мир с их смертью не закончился, он только начинается. «Забыть? А то, что я сама спалила замок и убивала свой клан, пытаясь вспомнить, что они со мной делали? Я ничего не помню, но мое тело помнит всё. Значит, я не забуду никогда». – Конечно. Постараюсь, – ее улыбка озарила лицо, но не коснулась глаз. Дерик видел только губы, а в глазах оставалась боль. Что ж, придется смириться. Он постарается унять эту боль – от потери семьи она сильна, но все же проходит. – Нас пригласили в императорский дворец. Вылетаем на рассвете. – Почему я? – не отрываясь от вида в окне, спросила Дарая. – Потому что ты моя невеста. Император хочет увидеть ту, что согласилась ею стать. – Его руки все еще лежали на ее плечах, а в ее глазах вспыхнул интерес. – Так что готовься. Завтра ты должна быть покорной и смиренной, а не диким кроликом с колючками. – Интересное сравнение, – усмехнулась девушка. – Вот и отлично, – он отпустил ее. Дарая смотрела ему вслед и размышляла: полетит ли она на нем или ей предоставят другого дракона? Можно решить всё одним ударом – убить его и себя, сломав ему в полете шею. Но что это даст? Свободу? Нет, только смерть. А что будет с ее народом? Придет другой Палач, другой император… «Нет, нужно действовать тоньше. Императорский дворец – столица моего мира. Я знаю его планировку. Я должна найти выживших, должна всех спасти». Дракон шел по замку, прислушиваясь к своему сердцу. Что для него эта пигалица? Почему его так тянет к ней? Остановившись у невзрачной двери, он услышал, как две служанки тихо обсуждали его невесту. – Ты бы видела ее тело… Шрамы, ожоги. Мне так жаль нашу госпожу. Ее магия видна – под кожей течет черная кровь, она пылает. – Тогда кто же она? – Дело не в этом. Я помню бабушкины рассказы: магия сильной ведьмы должна найти выход. Выход – это муж, способный принять ее силу, иначе она сожжет себя и всех вокруг. – Но госпожа Дарая не может умереть. За последние дни я не слышала ни о ком из ее клана, кто был бы так же силен. Надо что-то придумать, посоветоваться со старшими. – Да, мы должны ее спасти. Но молчи о шрамах. – А что ты видела? – Следы от кнута, кинжала, ожоги… И живот… Думаю, с деторождением будут проблемы. «Она пуста, как дохлая крыса! Не сможет родить мне сына! Но… хочу ли я ее отпустить? Нет. Я должен увидеть всё сам. Должен решить». Дерик прижался головой к стене, потом резко развернулся и направился к ее комнате.«Сейчас или никогда». Практически высадив дверь ударом ноги, он застал ее все у того же окна, в лунном свете. Она обернулась, и в ее глазах было лишь удивление. Его выдох, рывок – и тонкая ткань ночной сорочки разорвалась надвое. Она стояла перед ним обнаженная. Распущенные волосы прикрывали молочную кожу, светящуюся изнутри. По венам действительно струилась черная кровь, просвечивая сквозь тонкий покров. Сердце билось ровно, дыхание не сбивалось. В глазах – искры безумия. Но тело… всё было покрыто шрамами. Кто так ее искалечил? – Откуда это? – его рука потянулась к ожогу на плече в форме сердечка. – Уже не важно. – Кто это сделал с тобой, женщина? – его голос прорвался рычанием. – Тоже не важно. Я их убила. Всех. Хочешь, расскажу как? – Она смотрела ему прямо в глаза, ожидая чего угодно, но только не того, что случилось дальше. – Не надо, – он отступил, сломленный силой ее духа. Резко развернулся и вышел, тихо притворив дверь. Прислонился к стене спиной. Он увидел… И что теперь? Выгнать – значит вырвать из груди свое же сердце. За эти дни она въелась в него, как раскаленная игла. «Никто… Никто больше не тронет ее. Только я…»– мысли метались. Защитить. Сделать своей. Но не сломать – добровольно. Придется смириться с ее независимостью. А за его спиной, в комнате, девушка, присев на пол и уткнувшись лицом в колени, тихо плакала, пытаясь загнать страх и боль как можно глубже. Она скулила, пытаясь совладать с эмоциями, с отчаянной жаждой тепла и покоя. Дерик слышал ее всхлипы. Хотел ворваться обратно, остановить страдание. Но гордость не позволяла – он не должен быть тряпкой.«Но она не должна плакать!»– сердце разрывалось. Он не выдержал. Снова распахнул дверь, рывком поднял ее и прижал к себе – такому горячему, будто она обняла солнце, телу. Целовал ее глаза, лоб, щеки, потом губы – жадно, словно пил нектар, слаще меда и патоки. Его руки скользили по телу, вжимая ее в себя, перебирали волосы, пытаясь успокоить, защитить. – Не плачь. Всё исправим. Обещаю. И ей так хотелось верить. Поверить, что жизнь не будет вечной пыткой. – Теперь всё будет по-другому. Обещаю, – шептали его губы. А она все плакала, не в силах вымолвить ни слова. Спазм сдавил горло – от боли, от слез, от внезапной надежды. Он вытирал ее слезы, нежно глядя в закрытые глаза. Потом уложил на кровать, укрыл одеялом и вышел – ничего не потребовав и не попросив. Просто вышел, оставив ее одну, но всё еще чувствующую на коже тепло его ладоней.