ГЛАВА 16. Допрос с пристрастием

Пальцы все еще скручивало, как если бы он продолжал сжимать тонкую шейку. Такую нежную, хрупкую, такую… Лживую! Ярость клокотала внутри, грозясь вылиться в нечто безобразное, чудовищное. Похлеще, чем легкое удушение чертовой девчонки. Именно «легкое»! Если бы он хотел убить, ему не потребовалось бы больше секунды.

Свернуть шею очень просто.

Нет, он не собирался обрывать ее жизнь, хоть в его собственной почти не осталось смысла. Он хотел заглянуть в ее серые, обманчивые глаза. Они казались туманными, загадочными, но только до того момента, как он понял, что в мерцающих глубинах жидкого серебра таятся смертоносные клинки, смазанные ядом предательства.

«Все-таки тварь…»

Так он сказал, верно? Но имел ли он в виду ее, вот в чем вопрос? Подозрения оправдались, все встало на своим места, но только ли ее вина в произошедшем?

Карина. Вот эта точно была тварью, с нее все началось, с ее неугомонного желания выделиться, превзойти родителей Олеси. Бывшая лаборантка, долго и упорно трудившаяся для достижения цели. Достойно восхищения, если не принимать во внимание саму цель. УКР. Безумно гениальная, или гениально безумная разработка? Однофигственно. Мерзкая, противоречащая всем законам и нормам морали. Какая там профессиональная этика?! Ничего общего.

Еще и эксперименты над собственной «племянницей». Она же ее, по сути, на убой растила. Тщательно отслеживая и измеряя все результаты своих изысканий. И все это под соусом помощи. Сперва после смерти родителей Олеси, а потом, якобы, для защиты от Двуликих. Вот чем ей не угодили ликаны? Только тем, что сильнее? Откуда берется эта ненависть?

Философский вопрос. Почти такой же, как степень его собственной вины.

Он ведь с самого начала подозревал Арину. Присматривался, принюхивался, изучал. Вел себя, как… охотник, планомерно загоняющий жертву. Провоцировал, подгонял и тоже «изучал реакции». Пусть цели у него были благие, защита, в первую очередь, но разве это меняет полярность? Уподобиться тем, кто утверждает, что цель оправдывает средства? Тогда, чем он лучше Игнашевой-старшей? Она ведь тоже была уверена, в том, что ее цели благие. Для кого-нибудь.

Дуализм, все то же пустое философствование. Существует объективная реальность и она такова, что Карина мертва, а все улики указывают на Арину. Так почему же он еще не доложил обо всем Старейшинам? Почему медлит?

УКР. Все дело в нем, не может быть иначе. Все в Альфе восстает против навязанного чувства, против подчинения чужим желаниям, если только… Если только это не желания пары. Нет, не смог бы он свернуть ее шейку, даже если бы очень захотел. Руки бы не сжались с достаточной силой, мышцы превратились бы в желе. Волк разорвал бы изнутри, но не позволил.

Он уже признал ее парой.

Кошмар, чудо, наваждение, как не назови, суть едина — они уже связаны и Первая Метка лишь символ, не более. Вторая и Третья последуют, чтобы не произошло. Вот она иссушивающая разум правда, вот проклятый УКР и его последствия! Разумом он понимает, что все улики против девушки с вишневыми волосами, но разум в меньшинстве. Тело, душа, зверь — они едины в своем стремлении защитить, присвоить, заявить права.

Поэтому ему нужно держаться подальше, как можно дальше. Пусть допросы ведет Конрад, он ему доверяет, как себе. Больше, чем себе. Сейчас, так точно!

Пальцы скручивает вовсе не от желания задушить, а прикоснуться. К голой коже. К острой скуле. Стереть слезинку.

Гребанный стыд! Он ее душил, а она даже не сопротивлялась! Смотрела на него своими огромными глазищами, в которых блестели непролитые слезы, но даже не делала попытки разжать ладони на горле! Покорность? Хрен там было! Его Ариша покорной никогда не была и не будет. Не покорность то была, не смирение, а… удивление с ноткой разочарования.

Он подвел. Конечно же, он подвел! Кто же еще? Если бы он не играл в контрразведку, если сразу взял ее в оборот, поговорив начистоту, ничего бы не случилось. Он бы смог ее убедить отказаться от «Освобождения», от задания, Игнашева была бы жива, а на нем не висел бы неподъемный груз вины. Перед Кариной, что находилась под его протекцией. Перед всем сообществом Двуликих, что так и не дождались ценных сведений. Перед Ясной, что он терроризировал из-за собственного сумасшествия и, что самое печальное, продолжает, но уже из-за неспособности завершить начатое.

Это он, он предал всех и сразу: Стаю, Старейшин, друзей, а главное себя и… Арину.

Основная вина перед ней, всегда будет перед ней.

— Макс? Опять медитируешь на воду?

Злиться на подначку не было никаких сил, тем более что друид прав, как обычно. Сидит на лесной поляне, смотрит на мирное течение реки, надеясь на что? На то, что она унесет его беды в своих водах?

— Можно и так сказать, — пожал плечами волк. — Как она?

Он не мог не спросить. Должен был знать.

— Нормально, учитывая обстоятельства. Даже поела.

— Хорошо, — кивнул ликан. — Она… призналась?

И это он должен был знать. Не хотел, боялся, но не имел права не знать.

— Нет, — мотнул головой рыжий, — но…

— Что?

— Она готова поговорить. С тобой.

— Со мной? После того, как я ее чуть не убил?

— Мы оба знаем, что это не так.

Ликан недоверчиво хмыкнул:

— Она тоже так думает?

— Поверь мне, ее чувства отнюдь не страхом окрашены.

— Чувства? Черт, Конрад, давай не будем, а?

Разговор начал сворачивать куда-то не туда. Вернее, стал до боли напоминать беседу с Ариной, она тоже не хотела говорить об отношениях с Максом. Два слепца, но он не смеет указать им верную дорогу, потому что и сам рискует заблудиться.

— Хорошо, не будем. А о долге перед Стаей?

Слова упали на плодотворную почву. Вина распустилась новыми соцветиями.

— Чтобы выполнить свой долг я должен сдать ее Старейшинам.

— Или найти настоящего убийцу.

Тихие слова, спокойный тон и надежда бросила тень на сорняк вины.

— Ты ей веришь?

— Да, — без колебаний. — Поговоришь с ней?

Всплеск радости от того, что он ее увидит. Страх, что в глазах ее вопреки сказанному отразиться ужас. Злость на себя. Беспомощность. Коктейль, из которого может родиться только одно слово:

— Да.

Арина встретила его совсем не так, как он опасался.

Осунувшееся лицо и лихорадочно блестящие глаза. В них, действительно, не было страха, упрека, ничего такого. Только решимость и робкая надежда, созвучная той, что крепла в его душе.

Ее страхи тоже не оправдались. В жадном взгляде не было ничего, что говорило бы о ненависти. Усталость, с ноткой отчаянья, и море… чего-то такого, что заставило мурашки поднять штандарты и маршем пройтись по спине до самой Метки, чтобы там осесть горячим комком.

Ее волк рядом, но с чего бы начать?

— Я не убивала.

Да, пожалуй, это самое важное.

Ликан никак не отреагировал на слова, прошел вперед, но не стал садиться на постель, а прислонился к дальней стене. Друид на этот раз тоже остался стоять, он же перехватил и нить разговора:

— Арина, ты обещала все рассказать.

— Да, обещала, — но вопреки собственным словам медлила, не зная, как подобрать ключик к разъяснению своих действий, да так, чтобы не сказать лишнего.

Все же полностью открыться она была не готова, ни сейчас, ни, навреное, никогда.

— Итак? — подтолкнул друид.

— Я пришла в «Север» с четко поставленной целью, — наконец вымолвила девушка, отводя взгляд.

— Какой?

— Полевое тестирование Универсального Контролера Реакций, сокращенно — УКР.

— Что такое УКР?

— А разве вы не знаете? — хмыкнула Арина, по-прежнему рассматривая рисунок времени на деревянных брусьях.

— Ты обещала рассказать не о том, что мы знаем, а о том, что ведомо тебе.

— Ну, да, — пожала плечами девушка. — УКР это химический состав, на основе феромонов «волчьих невест», прошедших полный цикл изменений.

— Тебе известна формула? Состав?

— Нет, я не химик и не генетик, знаю только об эффекте, но не о механизме работы и уж тем более ничего не могу поведать о структуре.

Иного никто из них и не ожидал, но попробовать стоило.

— И какой эффект?

Быстрый, острый взгляд украдкой на волка, но смелости встретить ледяную бурю не хватает, и она вновь отворачивается.

— Предполагается подчинение воли.

— Предполагается?

— Если были бы уверены, то не стали бы проводить полевое тестирование, так?

Риторический вопрос или она только пытается выставить его таковым? Чутье Альфы подсказало, что в отличии от предыдущих фраз, в этой крылось что-то кроме сказанного. И все же Макс не стал вмешиваться, пока, по крайней мере.

Горло просто было неспособно издать никаких вразумительных звуков, а все усилия уходили на то, чтобы усмирить волка, вскинувшегося с первыми звуками желанного голоса. Зверь рвался к паре, скулил и вилял пока еще призрачным хвостом, но если хоть немного ослабить контроль, то он вполне мог вырваться и… Варианты развития событий могли отличаться, но итог был бы одним — Вторая и Третья Метка.

Да, лучше пока постоять в сторонке.

Между тем друид продолжил допрос:

— Подчинение было самоцелью или все же были более специфические задачи?

— Мне было известно только про первый этап — подчинение, — еще один уклончивый ответ, на грани правдивости.

Да, Мастер ничего прямо ей больше не поручал, но она и без того знала основные цели «Освобождения», как и «приемлемые» варианты их достижения.

Вот теперь и друид уловил нотку фальши и осуждающе качнул головой. Ему полуправда не особо мешала, особенно в этих вопросах, тут и так все было ясно, но вот то, что девчонка все еще пытается юлить… Недосказанность порождает недоверие. Недоверие — лучшая почва, на которой так легко произрастают семена обиды, разочарования и гнева. В душе Макса они уже пустили ростки — это было видно и по заострившимся скулам, и по крепко скрещенным рукам на груди, но разве же она на него смотрела? Арина изучала стену, стена же и вырастала между ней и ликаном.

— Хорошо, допустим, — кивнул друид, тоном намекая, что не поверил. — Подчинить нужно было именно Максимилиана или любого Альфу?

Раз не хочет по-хорошему, он зайдет с другого боку. Посмеет ли она соврать в ответ на прямой вопрос?

— Дэя, подчинить нужно было Дэя, — наконец выдавила из себя девушка.

Шумно выдохнули оба — и Конрад, и Макс, вот только первый с долей облегчения, а второй с все сильнее закипающей злостью.

— Почему именно Дэя?

Каверзный, плохой вопрос, что не скажи, все послужит против нее… Арина чуть склонила голову, окончательно пряча взгляд:

— Потому, что у клана Дэй большое влияние на политику Двуликих.

— Логично, значит планы были далеко идущие, — хмыкнул волк. — Готова была на все, ради… ради чего, кстати?

Да, он не выдержал, все же вступил в разговор, хотя совсем не так, как следовало.

— Ради чего? — она и сама не могла ответить на этот вопрос, смысл всех действий потерялся где-то по дороге между долгом и… чувствами. — Да какая разница! Ясной угрожает опасность, как ты не понимаешь?! Неважно, зачем, неважно кто давал мне задания, важно лишь то, что был кто-то еще, кто-то о ком ни я, ни вы не знаете!

Вспышка была неожиданной для всех и самой девушки в первую очередь, но сути это не отменяло. Она согласилась говорить из-за убийцы, что, скорее всего, все еще был в Ясной. Беседу о Мастере, «Освобождении» и прочим можно было отложить, а вот напавший ждать не будет.

Она в этом уверена. Уже уверена. Потому что…

Очень похоже на то, что она была лишь отвлекающим маневром.

«А мнила себя главной героиней» — самоирония была более, чем уместна.

Примерно в том же ключе текли и мысли друида:

— Ты злишься. Из-за собственной лжи или той, что тебе скормили?

Арина вздрогнула, уставилась во все глаза на рыжего, не зная, то ли рассмеяться истерически, то ли проклясть до седьмого колена.

— Ты из «Освобождения», ведь так? — хмуро спросил Макс, возвращаясь в роль защитника Крепости.

— Так, — отрицать было бессмысленно.

— Кто-то еще… Кто-то из Двуликих с вами работает?

— Не знаю. Не думаю. Может быть.

Три ответа, равнозначные по уверенности и по степени правдивости. Они никогда не видела ликанов в Общине, но это еще ни о чем не говорило.

— Кто главный в «Освобождении»?

— Мастер.

— Понятно, что Мастер, никто меньше рангом не сподобился бы… — волк язвил, ярился, скрывая все более острую боль.

«Предательница. Лживая… пара. Ничего не значу. Задание» — на разный лад, в разной последовательности, одно и тоже крутилось в голове, как поцарапанная пластинка.

— Как зовут Мастера? — подобрался друид.

Ему, в общем-то, и не нужен был ответ, он и так догадался, но подтверждение… Оно нужно было в первую очередь самой Арине.

— Его… неважно, — упрямо мотнула головой девушка, — вы не о том спрашиваете. Почему вы не интересуетесь о том, что я делала тем вечером? Кого видела?

— Потому что запахи тебя выдали, — фыркнул ликан, — или хочешь сказать, что не ходила к срубу?

— Ходила, — резко кивнула она, — но возле сруба не только я околачивалась.

— Конечно, патруль. Это маршрут Игната, ты его видела?

— Да…

Все, конец. Она думала, что у нее есть подозреваемый, что есть козырь в рукаве, способный убедить, а получилось… А получилось, что она ничего не может, что все зря. Она же на самом деле ничего не видела, никого больше не встретила и даже идей нет, кто бы это мог быть.

— Итак, давай еще раз, — устало промолвил друид. — Какую позицию ты занимаешь в «Освобождении»?

Вопросы сыпались, как из рога изобилия, на некоторые она отвечала, но большинство или игнорировала, или выдавала все ту же полуправду, которая, как известно, хуже, чем ложь. Взгляд Макса все темнел и темнел, а Конрад мрачнел с каждой новой уклончивой фразой.

Все стремительно скатывалось в пропасть. Совсем не так должен был пройти разговор, совсем не так…