Глава 11 · Формальности

Секундная стрелка в моей голове отбивала медленный, раздражающий ритм. Я сидел, смотря на вход, и барабанил пальцами по холодной столешнице. Тишина за нашим столиком была густой, как кисель. Агафья напряженно молчала, теребя край салфетки. Потом оторвалась от созерцания узора на скатерти и тихо спросила:

— Как думаешь, долго еще ждать?

— Нервничаешь? — тихо спросил я.

Она немного помедлила и кивнула:

— Есть немного, — не поднимая взгляда, ответила она.

— Все получится, — уверенно произнес я. — Он же чиновник. Опоздания для них в порядке вещей. Он ведь должен показать, кто тут главный. Волноваться не о чем. Вержбицкий поставил условие, и мы его выполнили. Осталось только сдать экзамен и найти помещение в городе. Было бы здорово, если оно будет двухэтажное. Первый определим под собственно лавку и лабораторию, а второй сделаем жилым.

Последнюю фразу я произнес мечтательно, и Агафья усмехнулась:

— Зачем тебе еще и городская квартира? А как же родовое гнездо? Не жалко бросать?

Я пожал плечами:

— Это родовое гнездо протекает, скрипит и пахнет пылью. А в городе есть водопровод, канализация, а главное лавка будет в шаговой доступности. Совершенно не хочется тратить каждый день по два часа на дорогу до лавки.

Она открыла рот, видимо, чтобы поспорить, но замерла, уставившись куда-то через мое плечо. Ее лицо стало напряженным.

— Пришел? — уточнил я и девушка молча кивнула.

Я обернулся, и сразу увидел стоявшего у входа Вержбицкого. Теперь он был одет не в деловой костюм, как в прошлый раз, а в белоснежную, отутюженную рясу синодского чиновника. К нему чуть ли не бегом метнулся распорядитель. Жрец что-то тихо сказал ему, ресторанный менеджер поклонился ему чуть ли не в пол и направился в нашу сторону. Вержбицкий последовал за ним.

Синодник заметил нас, и на его лице, словно по щелчку, расцвела широкая добродушная дежурная улыбка., отполированная, как лед на могильной плите. Он подошел, его взгляд скользнул по мне, зацепился за герб на груди и задержался на нем на пару секунд.

— Добрый день, мастер Грозова, — произнес Вержбицкий медовым голосом, приблизившись к столику. Затем взглянул в мою сторону, и уголки его губ слегка дрогнули. — Молодой мастер Вельянов?

Я молча протянул ему руку и жрец пожал протянутую ладонь. Его рукопожатие было сухим и цепким.

— Рад, видеть вас в добром здравии, — продолжил он и сел за стол. — Итак, дело, как я припоминаю, касается лицензии на лавку травников?

— Именно так, — кивнула травница. И я отметил, что в ее голосе слышалось легкое напряжение, несмотря на попытки Агафьи сохранить его ровным. — Мы готовы выполнить все формальности и внести необходимую сумму.

Вержбицкий чуть прищурился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Впрочем, оно быстро исчезло, сменившись холодной учтивостью.

— Формальности очень важны, — с легкой улыбкой произнес чиновник. — Только они удерживают наше общество от падения в хаос.

— Странно, я всегда считал, что этого падения не происходит только благодаря тяжелому труду служителей Синода. — заметил я. — Потому что жрецы зорко бдят за обществом и пресекают ересь на моменте зарождения.

Вержбицкий растянул губы в широкой улыбке:

— Безусловно! — ответил он, но глаза его оставались холодными. — Как здорово, что люди вашего возраста это понимают.

Я кивнул, делая вид, что оценил его сарказм. Достал из внутреннего кармана конверт и положил его на стол ровно посередине.

Синодник не моргнул. Протянул ладонь, взял подношение, умело поддел его ногтем и заглянул внутрь. Его пальцы на секунду замерли, словно оценивая толщину пачки. Потом он так же ловко сунул конверт в складки своей рясы, и его лицо не выразило ровным счетом ничего. Кроме, пожалуй, легкого, почти незаметного любопытства. Я предположил, что ему было очень интересно, как потомок обедневшего рода смог так быстро достать нужную сумму. Но задавать его вслух жрец не стал. Вместо этого убрал конверт и произнес:

— А вы оказались на удивление оперативны, — произнес он. — Учитывая обстоятельства вашей семьи, мастер Вельянов.

— Долги семьи — это одно, — ответил я уверенно, выдерживая его взгляд. — А личные сбережения совсем другое.

— Что ж, отлично, — довольно заключил синодник. — Осталось ещё несколько небольших процедур, установленных регламентом.

— Каких именно? — уточнила Агафья.

— Во-первых, экзамен, — ответил Вержбицкий. — Вам предстоит продемонстрировать свои без сомнения блестящие знания нашей коллегии травников. Это стандартная процедура. Записаться на экзамен можно через неделю после внесения пошлины. Вас предупредят о конкретном дне заседания коллегии дополнительно, обычно звонят из секретариата, только записаться в очередь нужно заранее. Да хоть и сегодня. Сам экзамен не должен показаться вам сложным. Теория, практика, собеседование — все, как обычно.

— Хорошо, — кивнула девушка.

— Во-вторых, — продолжил синодник, — вам потребуется в ближайшее предоставить адрес помещения, где будет располагаться лавка и лаборатория. Комиссия Синода должна будет осмотреть выбранное вами здание и убедиться, что оно соответствует нашим требованиям. Соблюдение санитарных и противопожарных норм очень важно для последующей работы. Синод не хочет, чтобы одна из допущенных к работе лавок вдруг взорвалась.

Мы с Агафьей обменялись короткими взглядами. На лице девушки на долю секунды промелькнуло удивление, а я не удержался от короткой усмешки. И ответил, обращаясь к синоднику.

— Мы все понимаем. Хотелось бы узнать точные требования к помещению, чтобы арендовать подходящее под критерии комиссии.

Синодник кивнул:

— Можете запросить список требований в секретариате, когда будете записываться на экзамен.

Он поднял руку, подзывая официанта, который мгновенно появился рядом с нашим столом. Вержбицкий, не глядя на него, откинулся в кресле и коротко произнес:

— Меню.

Официант кивнул. Исчез, а через пару минут вернулся, прижимая к груди три широких книжки в кожаных переплетах.

— Прошу вас, — произнес он и услужливо разложил меню перед каждым из нас.

Мы сделали заказ. Официант записал перечисленное в блокнот и удалился.

За столом повисла неловкая пауза. Вержбицкий сидел, сложив руки на столе, и смотрел куда-то в сторону, будто погруженный в свои мысли. Агафья задумчиво смотрела в окно.

— Знаете, мастер Вельянов, — задумчиво начал Вержбицкий после паузы, глядя куда-то мимо меня. — Местные лекари до сих пор считают ваше выздоровление маленьким чудом. Чуть более, чем неделю назад вы еще были при смерти. А сейчас свежи, бодры. Прямо второе рождение.

Он с интересом посмотрел на меня и я напрягся. Вопрос был неожиданным, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— На все воля Творца, — просто ответил я.

— Верно, — с воодушевлением кивнул синодник. — Потому что только Творец может совершать чудеса. А к лекарям в этих случаях всегда есть вопросы, что они могли упустить такое. Может был поставлен неверный диагноз? Ошибочная схема лечения и вовсе может свести в могилу раньше установленного Творцом срока!

Я кивнул и пожал плечами:

— Есть случаи, когда организм сам справляется с хворью.

— Бывает и такое, — согласился Вержбицкий. — Но не очень часто.

Я почувствовал, как всё внутри напряглось. Синодник продолжал смотреть на меня, и в его взгляде мне показалось нечто большее, чем простой интерес.

— Простите мне мое любопытство, — поспешно добавил жрец. — Я начинал свой путь служения как простой жрец-травник. И мне всегда были интересны подобные необычные случаи выздоровления. Профессиональная деформация, наверное.

Агафья вмешалась:

— Мастер Вельянов принимал мои отвары. Возможно, именно они и поставили его на ноги.

Синодник перевел полный интереса взгляд на девушку.

— О, не сомневаюсь! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала фальшивая нота восхищения. — Ваши навыки, мастер Грозова, действительно впечатляют и поражают воображение! Я слышал много хорошего о вашем учителе, мастере Савелии. Жаль, что он так рано ушел от нас. Он наверняка гордился бы вами.

— Да, — тихо согласилась Агафья. — Жаль.

Неловкий разговор прервал официант, который принес заказ и принялся расставлять блюда на столе. Аромат грибного супа разнесся вокруг, заставив мой желудок предательски заурчать. Я взял ложку, зачерпнул бульон, и сделал небольшой глоток. Вкус был насыщенным, богатым, с легкой ноткой сливок и трав.

Мы ели в неловком молчании. Вержбицкий ел неторопливо, Агафья же напряженно ковыряла вилкой утку, явно потеряв аппетит после разговора о чудесном выздоровлении.

Наконец, жрец положил вилку на опустевшую тарелку, не спеша промокнул губы салфеткой и с улыбкой произнес:

— Что ж, — произнес он. — Если у вас, конечно, не осталось ко мне вопросов…

Он внимательно посмотрел на нас, давая понять, что встреча закончена. И я заметил, что на тонких губах жреца больше не играет самодовольная усмешка.

— Нет, — покачала головой Агафья. — Большое спасибо вам за уделенное время помощь, мастер Вержбицкий.

— Всегда к услугам тех, кто стремится к свету, — ответил синодник и поднялся из-за стола. — Я всего лишь выполняю свои скромные обязанности. До встречи, мастер Грозова. Мастер Вельянов.

Он склонил голову в прощальном кивке и направился к выходу. Я проводил его взглядом, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

Агафья выдохнула, откинулась на спинку кресла.

— Думаю, он что-то подозревает, — тихо произнесла она. — Про «чудо» — это был не просто разговор.

— Скорее всего, — согласился я. — Работа у него такая, чуять странности.Теперь главное — не дать ему за эту странность ухватиться. Деньги его успокоили, но это ненадолго. Нужно быть осторожными.

Я допил остатки отвара, поднялся из-за стола. Жестом подозвал официанта и попросил счет.

* * *

Мы вышли на крыльцо и я глубоко вздохнул. Повернулся к девушке и уточнил:

— Куда теперь? Думаю, нужно не тянуть и записаться на экзамен сразу?

— Да, чем раньше, тем лучше. — кивнула Агафья. — Поехали в Синод.

Мы спустились с крыльца и подошли к машине. Я услужливо открыл дверь, помогая Агафье сесть в салон, сам занял место за рулем. Завел двигатель и «Волга» плавно выехала с парковки.

— А как, интересно, там все проходит? — уточнил я, пока выруливал на набережную.

— Экзамен? — переспросила Агафья, и я кивнул. — Ну, Вежбицкий рассказал же в двух словах: сначала записаться, а когда назначат день и время, не опоздать. Все проходит в три этапа. Тестирование в теоретической части, определение трав и варка зелий на практике. И в самом конце собеседование с комиссией из трех старших травников. Они могут задавать любые вопросы, вплоть до личных.

— Звучит не так уж сложно, — заметил я.

— Для того, кто хорошо знает материал, — согласилась Агафья. — Но комиссия иногда бывает очень придирчивой. Особенно если у них есть основания сомневаться в кандидате.

— А у них есть основания сомневаться в тебе? — прямо спросил я.

Девушка покачала головой:

— Не думаю. Мастер Савелий был уважаемым травником. И обучил меня хорошо.

— А что бывает, с теми, кто не сдаст экзамен? — полюбопытствовал я.

— Отправят на пересдачу, — просто ответила травница. — Чаще всего, такое право дается через год.

— Отличная мотивация! — сказал я.

Агафья ничего не ответила, только продолжала смотреть в окно. Но я буквально кожей чувствовал ее напряжение, которое передавалось мне, заставляло сжимать руль чуть сильнее, чем нужно.

* * *

Остаток дороги мы ехали молча. Наконец, я припарковался на площади перед зданием Синода и заглушил двигатель. Повернулся к Агафье и произнес:

— Приехали.

Девушка вздрогнула, словно я вырвал ее из размышлений, и коротко кивнула. Мы вышли из машины, поднялись по ступеькам крыльца, и прошли через тяжелые двери в прохладный, гулкий вестибюль. За стойкой информации сидел тот же костлявый мужчина в рясе. И едва мы вошли, привратник поднял на нас внимательный взгляд.

— Добрый день, — сказала Агафья. — Нам в канцелярию Коллегии травников.

— Зачем? — флегматично поинтересовался страж.

— Записаться на экзамен.

Мужчина кивнул и без лишних слов ткнул пальцем в сторону широкой мраморной лестницы.

— Второй этаж, правое крыло. Там спросите.

— Спасибо, — произнес я и мы направились к лестнице.

Поднялись на второй этаж, свернули в правый коридор, по обе стороны которого тянулись одинаковые ряды дверей. Некоторые створки были открыты, из-за них доносились приглушенные голоса. Остановились перед створкой, на которой была закреплена медная табличка: «Канцелярия коллегии травников».

Агафья постучала и дождавшись приглушенного «Войдите», открыла дверь и шагнула в кабинет. Я последовал за ней.

Комната была небольшой. Вдоль стен стояли шкафы с папками, у окна расположился массивный письменный стол, за которым сидел пожилой мужчина в белой рясе. Едва мы вошли, он оторвался от бумаг, поправил на переносице очки в тонкой позолоченой оправе и окинул нас оценивающим взглядом.

— Агафья Дмитриевна? — произнес он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на теплоту. — Давненько не виделись. Как поживает ваш учитель?

— Творец призвал его к себе, — коротко ответила девушка. — Полгода назад.

Старик сразу помрачнел:

— Царствие небесное Савелию Игнатьевичу, — произнес он, осеняя себя знаком Творца. — Хороший был человек, светлая голова и золотые руки.

Он немного помолчал, а затем продолжил, внимательно глядя на нас:

— Чем могу помочь?

— Мы хотели записаться на экзамен по травничеству, — ответила Агафья.

Мужчина кивнул, отложил ручку, достал из ящика стола толстую книгу. Открыл ее, пробежал глазами по строчкам.

— Ближайший назначен через пять дней, — ответил он, ткнув пальцем в строчку.

Агафья кивнула:

— Записывайте.

— И меня тоже, — поспешно добавил я.

Синодник поднял взгляд и удивленно посмотрел на меня:

— Вас?

Я пожал плечами:

— Почему нет?

Мужчина задумчиво потер ладонью подбородок, глядя на меня. А затем кивнул, вынул из подставки ручку и сделал пометки, параллельно задавая вопросы:

— Фамилия, имя, отчество?

— Егор Аркадьевич Вельянов, — ответил я и мужчина кивнул:

— Вельянов? Что-то фамилия знакомая.

Я молча пожал плечами.

— Дата рождения?

Я назвал, и секретарь внес данные в журнал.

— Место обучения, — не отрываясь от своего занятия, продолжил он, и мы с Агафьей переглянулись:

— Частное образование под наставничеством Агафьи Дмитриевны Грозовой, — быстро сориентировался я, и мужчина сделал отметку:

— Экзамен в девять утра, в главном здании Синода, — глядя на нас, произнес он и захлопнул журнал. — Явка, как сами понимаете, строго обязательна. Опоздавшие к экзамену не допускаются. С собой иметь: подтверждение оплаты пошлины, документы об образовании, инструменты для практической части. Так что не опаздывайте.

Агафья кивнула:

— Понятно. Спасибо.

— Еще вопросы?

— Да, — подал голос я. — Нам нужен список требований к помещению для лавки. Мастер Вержбицкий сказал, что его можно получить здесь же.

Мужчина свел брови к переносице:

— Мастер Вержбицкий? — переспросил он. — Это он вас направил?

— Да, — подтвердила Агафья. — Мы консультировались с ним по поводу некоторых нюансов.

Мужчина кивнул, порылся в выдвижном ящике, достал сложенный лист бумаги и протянул мне:

— Вот, тут все есть. Список требований коллегии к помещениям для травнических лавок. Если все соответствует, можете подавать заявку на осмотр комиссией.

Я взял лист, бегло пробежал глазами. Требования были подробными: площадь помещения, наличие вентиляции, отдельная комната для лаборатории, водопровод, противопожарные меры, и масса других условий, вплоть до расстояний между полками.

— Спасибо, — сказал я, складывая бумагу пополам и убирая ее в карман.

— Что-нибудь еще? — спросил мужчина.

— Нет, — покачала головой Агафья. — Спасибо вам за помощь.

— Успехов на экзамене, — улыбнулся мужчина, и добавил чуть тише: — Удачи тебе, девочка. И будь осторожна.

Агафья кивнула:

— Спасибо.

И отчего-то мне показалось, что последнее напутствие секретаря относилось вовсе не к экзамену.