Глава 10 · Дорога в Петербург

Я проснулся от прохладного ветра, который проникал в комнату через открытое окно. Зябко поежился, пытаясь укутаться в одеяло, затем вздохнул и с неохотой открыл глаза. В щели между занавесками уже пробивался мягкий, бледный свет. Рассвет только начинал набирать силу.

Поднялся с кровати, чувствуя в плечах лёгкую ломоту, напоминающую о вчерашнем бое. Но сейчас меня уже не знобило, да а кости не ныли. За время отдыха силы почти вернулись. Не в полную меру, конечно, но достаточно, чтобы чувствовать себя человеком.

Довольно потянулся, сел на кровати, опустил ноги на пол, поежился, когда ступни коснулись холодного пола. Затем поднялся и побрел в ванную, где быстро привел себя в порядок. Вытер лицо полотенцем и взглянул в зеркало. Бледность еще не полностью сошла с лица, но в целом выглядел я уже более-менее прилично. Улыбнулся своему двойнику из зеркала, подмигнул ему, быстро оделся и вышел в гостиную.

Камин давно потух, но от камней всё ещё исходило остаточное тепло. Утренний свет медленно расползался по полу гостиной, скользил по стенам, касался камина, поднимаясь всё выше и выше.

На столе уже стояли две чашки: одна пустая, вторая с остывающим чаем. Скорее всего, Агафья встала рано. Если вообще ложилась.

Я сел в кресло и довольно вздохнул. Налил в чашку отвара из стоявшего на столе заварного чайника и сделал небольшой глоток. Откинулся на спинку кресла и довольно прикрыл глаза.

За спиной послышались лёгкие шаги, а через мгновение женский голос вырвал меня из раздумий:

— Доброе утро, охотник.

Я открыл глаза и взглянул на стявшую передо мной Агафью. На девушке было простое домашнее платье темно-зеленого цвета, волосы собраны на затылке в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей. Она выглядела свежей и бодрой, хотя я заметил, что под глазами её залегли тени, что выдавало беспокойную ночь. Видимо, спалось травнице плохо. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Сложно сохранить спокойствие после первой встречи с кладником.

— Доброе, — отозвался я, приподнимая чашку. — Благодарю за отвар!

Агафья кивнула и прошла к окну, отодвинула занавеску. Утренний свет залил комнату, и я заметил, как девушка едва заметно прищурилась.

— Как себя чувствуешь? — глядя в окно, спросила она.

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил я. — Спасибо.

Девушка обернулась и окинула меня оценивающим взглядом. Довольно кивнула, видимо, оставшись довольной увиденным:

— Отлично. Значит, сегодня едем к Вержбицкому?

Она склонила голову и с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Обязательно! — кивнул я. — Но сначала нужно пересчитать добычу и убедиться, что денег хватит на лицензию и останется на первое время.Инвентаризация! — добавил я, подняв указательный палец вверх.

Агафья отошла от окна и села в кресло напротив меня. Сложила руки на коленях:

— Я тоже все утро думала об этом. Если в сундуке столько, сколько мне показалось вчера ночью…

— То должно хватит с некоторым запасом, — закончил я за нее мысль.

— Очень на то надеюсь, — тихо произнесла она, однако в ее голосе я уловил небольшую тень сомнения.

Сделав глоток, поставил чашку на стол и встал с кресла:

— После Вержбицкого нужно будет подумать об аренде помещения для лавки.

— А ещё и разрешение от городской управы на торговлю потребуется, — продолжила Агафья. — Потом…

— Давай разбираться по порядку, — спокойно ответил я. — Сегодня мы должны поговорить с Вержбицким по поводу лицензии. Остальные проблемы будем решать по мере поступления.

Девушка кивнула, опустив глаза на тлеющие угли в камине. А затем тихо произнесла:

— Знаешь, я всю ночь думала о том, что вчера случилось. Про этот бой с кладником, и как ловко ты раскусил его. Про снятие жуткого проклятия, которое могло плохо для нас закончиться…

Она немного помолчала, затем, подняв на меня взгляд и уточнила:

— А там, в твоём мире все охотники такие?

— В смысле? — не сразу сообразил я. — Какие — такие?

— Ну, — она замялась, подбирая слова. — такие способные.

Я невесело усмехнулся и покачал головой:

— В моем мире охотники сначала попадают в орден, где их долгие годы учат всяким нужным премудростям. Но даже после выпуска, в самом начале полевой работы, многие погибают раньше, чем успевают чему-то научиться. А те, кто выживает, не обязательно самые умные или сильные. Они просто умеют быстро принимать правильные решения. Или везучие от рождения люди. Впрочем, везение у таких рано или поздно заканчивается.

В гостиной повисла тишина. Стало слышно, как за окном чирикали птицы, где-то вдалеке лаяла собака.

Агафья вдруг встрепенулась:

— Ой, что это я. Заболталась с тобой совсем. — Она поднялась с кресла и направилась к выходу. — Идем завтракать, я кашку сварила и яйца пожарила.

Я радостно улыбнулся:

— Звучит очень заманчиво.

— Ну еще бы, — фыркнула девушка. — Готовлю я всяко лучше, чем варю отвары. Хотя ты, наверное, ты и с этим поспоришь.

— Ну не скажи, твои отвары уже дважды спасли мне жизнь, — честно ответил я, следуя за ней.

Агафья на секунду замерла в дверях кухни. Обернулась, и я заметил легкий румянец на ее щеках.

Мы вошли в кухню, где на плите тихо побулькивал чайник, из духового шкафа тянуло запахом свежего хлеба, а на столе уже стояли накрытые льняными салфетками тарелки.

— И когда только все успела? — удивился я, занимая свое место за столом.

Девушка улыбнулась, резким движением сдернула салфетки, и я невольно присвистнул.

В центре стола дымилась глубокая миска с овсяной кашей, обильно сдобренной маслом. Рядом расположилась шкворчащая сковорода с посыпанной зеленью яичницей. Желтки чуть подрагивали, а белок по краям подрумянился до золотистой корочки. Тут же стояла тарелка с нарезанным ломтями еще теплым черным хлебом с хрустящей коркой. В глиняном горшочке желтело свежее масло, а в небольшой плошке поблескивал темный мед.

— Встала пораньше, — пожала плечами Агафья, раскладывая кашу по тарелкам. Села напротив, пододвинула ко мне тарелку:

— Ешь, пока горячее.

Я кивнул, взял ложку, зачерпнул немного каши, попробовал и одобрительно кивнул:

— Очень вкусно.

— А ты сомневался? — притворно нахмурилась девушка. И мы рассмеялись.

Некоторое время мы ели молча, глядя, как за окном занимается утро. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны яблонь, ложились на пол кухни золотистыми пятнами. Где-то в саду, выводя замысловатые трели, надрывалась неизвестная мне птица.

Я разломил горячий хлеб, намазал на ломоть тонкий слой масла, которое тут же начало плавиться, откусил кусочек. Довольно зажмурился: хлеб оказался на удивление вкусным. Мягкий внутри, с легкой кислинкой, как и положено настоящему ржаному.

— Неужто сама пекла? — уточнил я.

Агафья кивнула:

— Вчера вечером тесто поставила, пока ты отсыпался после боя.

Я оторвался от еды, удивленно взглянул на нее. Уточнил:

— Ты вообще спала?

— Немного, — уклончиво ответила она и потянулась за яичницей. — Долго не могла уснуть. Все думала о всяком, — она замялась, — о разном, в общем.

Я не стал ее донимать расспросами. Доел кашу, отставил пустую тарелку, подлил себе отвара, пахнущего мятой, чабрецом и чем-то медовым. Вдохнул привычный, успокаивающий аромат.

Смутень возник на подоконнике, словно материализовался из солнечного луча. Уставился на стол голодным взглядом и требовательно каркнул:

— А где моя порция?

От этой фразы девушка вздрогнула, едва не выронив вилку. Потом нахмурилась и уточнила:

— Астральные вороны едят кашу?

— Этот молотит все, — вздохнул я. — И в огромных количествах.

— Клевета, — возмутился Смутень и хлопнул крыльями. — Я ем ровно столько, сколько необходимо для поддержания уровня моего блистательного интеллекта и энергообмена с физическим планом.

Девушка фыркнула, явно сомневаясь в правдивости слов фамильяра, но все же положила в блюдце немного каши и поставила на подоконник. Ворон склонил голову, изучая угощение, потом милостиво клюнул.

— Ну в целом, сойдет, — вынес он вердикт. — Хотя моя бабушка готовила куда более изысканные блюда.

— У тебя была бабушка? — удивилась Агафья.

— В астрале, как и вас тут, у всех есть бабушки, — важно ответил Смутень. — Это аксиома. Без бабушек нет корней. Это фундаментальный закон мироздания.

Я подавил смешок и сделал глоток отвара.

— Заканчиваем завтрак, пересчитываем деньги, и в путь.

— Ох уж эта ваша нуемная меркантильность, молодежь! — не унимался ворон. — Помните: есть вещи на порядок выше! Не забывай свои корни и мир, откуда ты вышел!

Девушка внимательно посмотрела на птицу, кивнула каким-то своим мыслям, поспешно допила отвар и поднялась из-за стола:

— Пока посуду уберу.

Я кивнул, встал из-за стола и вышел в гостиную. Мешок с добычей лежал там, где его оставили вчера: рядом с камином, прикрытый старым пледом. Подхватив его, ощутил приятную тяжесть, перенес к камину и опустился в удобное кресло. А затем, принялся вынимать из мешка и складывать на столе пачки купюр. Смутень перелетел с подоконника на спинку кресла и с интересом наблюдал за подсчетом.

— Очень неплохо для провинциального скряги, — глядя на деньги на столе, одобрительно каркнул он. — Это он удачно накопил.

Я кивнул, продолжая считать. Последняя пачка легла на стопку, и я откинулся на спинку кресла, удовлетворенно выдохнув.

В гостиную с полотенцем в руках вошла Агафья. Девушка подошла ко мне заглянула через плечо:

— Ну что там? — нетерпеливо уточнила она. — Хватит?

— Хватит, — спокойно ответил я и кивнул на стопки банкнот. — Даже останется немного. На первое время хватит, чтобы закупить ингредиенты и оборудование для лаборатории.

Агафья подошла ближе, окинула взглядом разложенные на столике деньги. Я заметил, как дрогнули ее губы.

— Признаться, я до последнего боялась, что это морок.

Она чуть замялась, подбирая слова, а затем продолжила:

— Что ты не смог снять проклятье, и что сегодня мы найдем в мешке не деньги, а черепки или щебень

Я усмехнулся и поднялся с кресла:

— Считай, нам повезло, деньги вполне реальные. И на них мы сейчас поедем оформлять вполне реальную лицензию. Если, конечно, этот твой старый знакомый нам посодействует.

Агафья встрепенулась:

— Я ему позвонила. Он ждет нас к полудню, чтобы обсудить все за обедом.

Взглянул на часы и ответил:

— Тогда не будем терять время.

Отсчитал нужную сумму, убрал ее во внутренний карман пиджака. Осмотрелся по сторонам в поисках места, куда можно было спрятать остальное.

— Готова? — спросил я.

Девушка кивнула, и мы вышли из дома. Я остановился на ступенях крыльца и глубоко вдохнул. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над кронами деревьев, заливая сад теплым светом. В воздухе пахло яблоневым цветом и свежескошенной травой откуда-то с соседнего участка.

Мы спустились по ступеням и направились к гаражу. Я нажал на кнопку брелока, ворота медленно поползли вверх. Прошел к машине и открыл перед Агафьей пассажирскую дверь.

— Прошу, мастер травница, ваш экипаж! — с улыбкой произнес я, склонив голову в импровизированном поклоне.

Агафья благодарно кивнула и села в салон. Я обошел машину, устроился за рулем и завел двигатель. Автомобиль мягко выехал из гаража.

— Ну что? — каркнул Смутень. — Пора превращать криминально добытые ценности в легальный капитал!

— Они не криминальные, — поправила Агафья, глядя в окно. — Кладник был нечистью. Мы устранили угрозу. А средства реквизировали.

— О, мне понравилось формулировочка, — одобрительно каркнул ворон. — «Реквизировали у нежити». И в Синоде такое наверняка оценят.

Агафья усмехнулась:

— Все равно мой вариант звучит приятнее.

— Согласен, — кивнул я, и машина выехала за ворота.

* * *

Петербург встретил нас привычным шумом: гудками автомобилей, звоном трамваев, гомоном гуляющих по тротуарам людских толп.

Я сбавил скорость, встраиваясь в плотный поток машин, и мельком взглянул на Агафью.

— Куда едем? Где назначена встреча? — уточнил я, лавируя между трамваем и грузовиком.

— Ресторан «Северный двор», — ответила сидевшая рядом Агафья. — Он любит бывать там.

— Понял, — кивнул я, вбил название в навигатор, и дождавшись, пока машина выстроит маршрут, повернул руль, уходя на соседнюю улицу.

Город жил своей обычной жизнью. По тротуарам спешили по своим делам люди, бегали, выкрикивая заголовки, мальчишки-газетчики, которые пытались продать утреннюю порцию горячих новостей. За окном проплывали серые фасады домов, с потемневшими от времени барельефами. Иногда, мелькали вывески лавок, кофеен и небольших ресторанов.

Навигатор привел меня к нужному месту и я остановился, в поисках нужного нам дома. Соответствующую вывеску заметил не сразу, она была скрыта за ветвями раскидистого ясеня, растущего рядом. Небольшая, из темного дерева, на котором светлыми буквами было выведено: «ТрактирЪ Северный ДворЪ». Неброское здание, выглядело солидно и даже пафосно, выделяясь среди окружавших его строений монументальностью архитектурного решения. Широкие окна, массивное каменное крыльцо, на котором были установлены каменные статуи сидящих львов. Все напоминало о том, что сейчас так красиво уже не строят.

— Ну что, — пробормотал Смутень с заднего сиденья, — Сейчас будет решаться, станем ли мы наконец законопослушными дельцами, или уйдем в нелегальное поле и будем варить палёные настойки?

— Ты с нами не идёшь, — напомнил я, но ворон, как водится, проигнорировал мою просьбу. Просто замерцал, становясь невидимым, а затем послышалось хлопанье крыльев вылетевшей из салона птицы.

Я вышел из машины. Агафья последовала за мной. Вздохнула, взглянула на меня, словно в поисках поддержки.

— Всё будет хорошо, — успокоил ее я, и девушка вздохнула:

— Надеюсь.

Мы поднялись по широким каменным ступеням крыльца. Привратник с улыбкой распахнул перед нами дверь. Я кивнул ему в знак благодарности и сунул в ладонь слуги мелкую купюру. Мы вошли в просторное помещение.

Зал удивил высоким потолком, с которого свисали светильники с матовыми стеклами. Они охватывали все видимое пространство мягким светом, который ложился очень ровно, сглаживая лица и углы, создавая ощущение уюта и некоторой отрешённости от внешнего мира.

Стены были обшиты тёмным деревом и украшены старинными фотографиями с видами Петербурга начала века, с набережными, мостами, проспектами и высокими шпилями соборами Синода. Расставленные далеко друг от друга столы были накрыты тяжелыми белоснежными скатертями. На каждом столе стояла маленькая лампа с тканевым абажуром и вазочка с сухими травами, от которых исходил едва уловимый, терпкий запах.

В дальнем от входа располагались ниши с отдельными столами, которые явно предназначались для приватных встреч. И я невольно оценил их удобство. Из них был виден вход в заведение, но при этом сам стол оставался в полутени, защищённый от навязчивых любопытных взглядов.

Стрелки часов подходили ко полудню, и зал был практически пуст. Только за одним столом сидело несколько мужчин в военной форме, да в углу зала расположились, что-то активно обсуждая, пара синодников в белых рясах. За стойкой стоял распорядитель, в тёмном жилете и белоснежной рубашке. Заметив нас, он направился к нам:

— Доброе утро, сударь, сударыня! — с улыбкой начал он, поравнявшись с нами. — У вас здесь назначена встреча?

— Да, — кивнула Агафья. — На имя Грозовой.

Распорядитель кивнул немного глубже:

— Прошу за мной.

Он развернулся и повёл нас вглубь зала, мимо аккуратно сервированных столов, к небольшой нише, которую я приметил, едва только вошел в ресторан. Там, в полутени, стоял круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, с уже расставленными приборами и графином воды.

— Прошу — сообщил распорядитель, указывая на плетеные кресла. — Желаете что-нибудь заказать?

— Пока нет, — ответил я. — Подождем, пока прибудет наш знакомый.

Распорядитель кивнул:

— Как скажете. Вы в любой момент можете вызвать официанта.

Он бесшумно удалился. Я отодвинул кресло для Агафьи, дождался, пока она сядет, и занял место напротив. Сложил на столе руки и принялся наблюдать за входом, в ожидании нашего «помощника».

Если вам нравится книга, поставьте лайк, чтобы авторы об этом узнали)))