Глава 3 · Прогулка

Очередной приступ накрыл меня с наступлением сумерек. И это была не просто слабость, а полное помутнение разума. Я тонул в липких, бесформенных видениях, где лицо ведьмы из прошлой жизни сливалось с отражением незнакомца в зеркале. В какой-то момент показалось, что ко мне заходила Агафья, но я не был в этом уверен. Может быть, мне это померещилось.

Травница пришла утром:

— Ты живой, охотник? — послышался от двери спокойный голос.

Я попытался оторвать голову от подушки. Выходило у меня это скверно.

— Пока ещё да. — с трудом прохрипел я, и добавил. — Вроде.

— Вот и отлично! Да ты лежи, болезный. В присутствии лекарки болящим вставать не обязательно.

Она вошла в комнату, остановилась у кровати и протянула мне на открытой ладони небольшой пузырёк с мутной жидкостью цвета запёкшейся крови. Я взял его дрожащими пальцами, выдернул пробку зубами и сразу же выпил залпом до дна. Поморщился: на вкус это была редкая гадость, как будто глотнул экстракта полыни, настоянной на ржавой воде. Откинулся на подушку, ожидая очередного приступа, но вместо него по телу разлилась приятная теплота. Холодные тиски, сжимавшие грудь, ослабли и я сделал наконец полный вдох.

Через пару минут смог сесть в кровати. Ещё через пять даже встать на ноги и пройтись по комнате!

Агафья наблюдала за мной с прохладным интересом.

— Похоже, что эффекта от вчерашней дозы не хватает даже на двенадцать часов, — произнесла она через несколько минут.

— Я понял, что это за отвар, — проскрипел я в ответ. — И, похоже, знаю, как его можно модифицировать.

— Давай-ка не модничай своими занятными словечками. Не забывай, что с простыми людьми общаешься. — произнесла Агафья. Но я заметил, что она явно заинтересовалась. Просто старалась не показать виду.

— Я говорю, что знаю, как усилить эффект отвара и увеличить время лечебного воздействия.

Она медленно подняла бровь, недоверие в её зелёных глазах смешалось с любопытством.

— Основа у него корень мандрагоры и чешуя репейной змеи, — продолжил я, бросая быстрый взгляд на девушку. — Но вместо сушёной полыни ты используешь свежую. Это и создаёт дисбаланс. Добавь щепотку толчёного обсидиана. Он стабилизирует эссенцию. И не надо, ради всех богов, его кипятить, просто томи на углях около часа. Иначе вся его сила уходит в пар.

Девушка немного помолчала, с явным интересом глядя на меня:

— А ты быстро входишь в роль, Герман, — произнесла она после паузы. — Или Егор, как же тебя теперь называть?

— Егор, — ответил я. — Наверное.

— Вас неплохо обучали, в прошлом мире, — заключила девушка и встала. — Ладно. Поговорим об этом позже, когда буду посвободнее. А сейчас у меня дела.

— Что-то важное? — спросил я, выглядывая в окно.

— Приготовить отвары для жителей одной деревни, — начала перечислять Агафья. — Потом надо в лес съездить, запасы трав пополнить.

— А давай я прогуляюсь с тобой? — тихо, но твёрдо попросился в помощники. — Долго в постели провалялся. Надо бы двигаться побольше, чтобы восстановиться.

Она молчала, критически осматривая меня.

— К телу нужно привыкать, тут без плавного увеличения нагрузки не обойтись. — добавил я. — По-другому никак. Ты же сама говорила!

— Одной Живе только известно, зачем я соглашаюсь. — пробормотала она недовольно, но кивнула. — Ладно, одевайся и приходи в гости. Я в гостевой живу, в правом крыле.

Она покачала головой и вышла из комнаты. Я прислушался к гулу в собственных ушах: остаточное эхо зелья, возможно, маскировало хрупкость тела. Но выбирать не приходилось: мне нужно осваиваться в новом теле.

Я с трудом встал с кровати, подошел к шкафу. Открыл дверь, и с трудом сдержался, чтобы не чихнуть от резкого запаха нафталина. И принялся перебирать одежду. Наконец, остановил свой выбор на грубых брюках из плотной тёмно-зелёной ткани и толстой, чуть потёртой на локтях толстовке. Судя по вещам висевшим в шкафу, модником Егор не был. И я отметил про себя, что нужно бы выбросить половину этого тряпья на свалку, как только появится свободное время.

Быстро переоделся и взглянул на себя в зеркало. В отражении на меня словно смотрел призрак. Бледное лицо, впалые щеки, тени под глазами. Одежда висела на тощем теле мешком и я быстро отвернулся: непривычно видеть себя таким убогим. Развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Длинная галерея за дверью спальни была царством пыльной тишины. Лучи света, пробивавшиеся сквозь грязные окна, резали полумрак, выхватывая из тьмы портреты предков Вельяновых. Краски выцвели, лица стали размытыми пятнами, безымянными и безразличными. Мёртвые аристократы наблюдали с портретов за мной, чужаком в теле своего последнего отпрыска, без осуждения и без интереса.

Лестница привела меня в гостиную. Большое квадратное помещение служило, скорее всего, гостиной. Высокие окна в пол были затянуты портьерами цвета бордо, сквозь которые снаружи сочился унылый серый свет. Под ногами скрипел тёмный паркет, давным-давно уложенный искусным мастером, теперь ставший похожим на старые облезлые доски. Посреди комнаты лежал давно выцветший ковёр. Судя по размерам и расцветке, когда-то очень дорогой.

В дальнем конце чернела ниша камина, обрамленная потрескавшимся мрамором. Над полкой — очередное зеркало в позолоченной раме, его поверхность пошла волнами, искажая и без того убогую реальность. У окна, под защитой липкого от пыли чехла, стояло пианино. Я приподнял крышку. Несколько клавиш, жёлтых, как старые кости, тут же беззвучно провалились. Другие, когда я тронул их, издали дребезжащий, фальшивый звук.

Подошёл к окну и отдёрнул тяжелую ткань. Из-за стекла на меня смотрел унылый заброшенный сад. Буйство дикого шиповника, бузины, молодой поросли, захватывающей ухоженные когда-то дорожки. Само время медленно, но верно пожирало наследие Вельяновых.

— Уютное гнёздышко, — раздался за моей спиной знакомый каркающий голос.

Я обернулся. Смутень сидел на спинке бархатного кресла, облезлого до самого основания.

— Идеально для того, чтобы прожить остаток жизни, — продолжил ворон. — в тишине и покое.

— Да, здесь тихо, а потому можно спокойно думать, — парировал я, отряхивая ладони от вездесущей пыли.

— По твоей логике, особенно хорошо думать будет на погосте, — язвительно ответил фамильяр. — Ну о чём, расскажи мне, можно думать, глядя на этот тоскливый пейзаж? О скоротечности человеческой жизни? Отличное занятие, особенно когда в двери уже заглядывают кредиторы и агенты Синода.

Я решил проигнорировать его бурчание и прошёл в правое крыло. Похоже, тут были бывшие служебные помещения. Пустые комнаты, холодная кухня с массивной плитой. Дверь на кухню была слегка приоткрыта.

Там Агафья, стоя спиной к двери, что-то размешивала в стоявшей на плите кастрюле. Движения девушки были точными и экономными. Она потянулась к верхней полке шкафа, встала на цыпочки. Я тихо вошёл и заглянул через её плечо.

— Зверобой уже пересушен, — сказал ей, переводя взгляд на разложенные на столе пучки трав. — Смотри, какой ломкий, сила из него уже уходит. Мята ещё держится, но аромат тускнеет, скоро и она станет просто веником.

Агафья замерла на секунду, затем медленно обернулась, держа в руке длинную деревянную лопатку.

— У каждой травы свой срок, и порог годности, — продолжил я. — И свой запах разложения, когда этот порог пройден. Эта, кстати, пахнет вкусно.

— У тебя, похоже, на травки намётанный взгляд. — констатировала она, возвращаясь к плите и выключая огонь. — Каша будет готова к нашему возвращению. Я смотрю, ты готов? Тогда идём.

Мы вышли через террасу. Утренний воздух был свеж и резок, после спёртой атмосферы дома он приятно щекотал ноздри.

— Осмотрел наследные владения? — спросила девушка, не оглядываясь, спускаясь по ступеням.

— Только в том объёме, чтобы поразиться масштабами запустения.

— Егор жил здесь один. Кухарка приходила раз в неделю, а на горничную, похоже, у него не было денег.

Она подошла к низкому кирпичному гаражу. У ворот обернулась ко мне и лукаво уточнила:

— Кстати, забыла спросить: ты умеешь водить машину?

Вопрос застал меня врасплох.

— В прошлой жизни умел, — ответил я неуверенно.

— В семьях твоего сословия это обязательный навык, — объяснила Агафья, нажимая кнопку на брелоке. Ржавые ворота со скрежетом поползли вверх. И я с интересом взглянул внутрь, ожидая увидеть нечто ржавой старой колымаги, но реальность оказалась иной.

За воротами гаража стоял настоящий зверь с длинным, низким, агрессивным силуэтом, лишь хромовая решётка радиатора и круглые фары поблескивали тусклым металлическим блеском. Машина выглядела как хищник, случайно оказавшийся в клетке.

— «Волга Империал», — произнесла Агафья, проводя ладонью по крылу. — Шестого года выпуска. Родительская игрушка твоей семьи. Обращайся с ней уважительно, у неё непростой характер.

Я только восхищенно кивнул. Сел за руль, вставил ключ, завел двигатель. Мотор взорвался серией низких, недовольных хлопков, а затем заурчал глухим, мощным басом.

— Куда ехать? — спросил я, глядя прямо перед собой.

Агафья сказала название деревни, которое мне ни о чём не говорило.

— Лучше показывай по ходу движения. — кивнул утвердительно и тронул с места. Шины с хрустом заскребли по гравию. Заброшенный сад проплыл за окном и я на мгновение, почувствовав свежесть прохладного ветерка, врывающегося в приоткрытое окно. Довольно улыбнулся и вдавил педаль газа.

* * *

Деревня оказалась кучкой серых невзрачных домишек с крепкими заборами, прижавшихся к дороге. Я припарковал «Волгу» под сенью огромного, старого дуба на окраине и заглушил двигатель. Тишина после рычания мотора казалась абсолютной.

— Отсюда и дальше, к лесу, только пешком, — произнесла Агафья, выходя из машины. — Там только тропы.

Мы двинулись по краю поля по еле заметной дорожке. Тропинка вилась между огородов, петляла, уходя в чащобу молодого подлеска. Агафья легко и уверенно шла впереди, ее объмная сумка висела за плечом. Я шёл следом, сосредоточившись на каждом шаге, прислушиваясь к голосу тела. Вроде всё пока было нормально.

Мы вышли на поляну, залитую косыми лучами солнца. Травница присела, и её пальцы с привычной ловкостью начали срезать стебли зверобоя острым, изогнутым ножом.

— Для очищающих отваров, — пояснила мне девушка. —его собирать нужно до полудня. В рецептах от сглаза тоже нужен. Вообще, его много нужно. Хотя, ты наверное и сам знаешь. Знаешь ведь, охотник?

Я наклонился, сорвал несколько листьев с соседнего куста, растёр их между пальцами и вдохнул терпкий аромат.

— А если добавить к нему высушенные и толчёные в ступке ягоды можжевельника, эффект будет гораздо сильнее. Он не только почистит кровь, но и укрепит стенки сосудов. А вот полынь, добавленная в нужной пропорции, снимет головную боль, которую даёт первичный отвар.

Девушка на мгновение замерла. Медленно подняла голову, и удивленно посмотрела на меня.

— Можжевельник? — переспросила удивлённо. — Это очень… нестандартно. Если не угадать с дозировкой, можно получить яд.

— Поэтому надо не угадывать, а знать точные пропорции.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом губы её тронуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Но ничего не ответила.

Мы двинулись глубже в лес. Я осматривался по сторонам, автоматически, как делал это всегда: отметил след кабана, место, где лиса поймала мышь, примятый участок травы, где, возможно, ночевал путник.

И вдруг мой взгляд уловил слабый золотистый отблеск у подножия старого дуба. Я сошёл с тропы, опустился на корточки, осторожно разгрёб подушку из мха.

Под ней оказался небольшой, с хрупкими, почти прозрачными лепестками цветок, излучавший едва уловимое сияние. В памяти всплыло слово, что с древнего языка можно перевести как «солнцеслед». Редкий артефакт, появляющийся только в местах сильного магического напряжения. Это отличный ингредиент для оберегов высшего порядка. Или как компонент отвара особо сложных случаев. Если, например, предстоит встреча с Кащеем. Впрочем, я быстро отогнал от себя эту мысль. Откуда ему здесь взяться?

Я быстрым движением сорвал его, не повредив корень, завернул в мягкий лоскут из внутреннего кармана. Оглянулся, чтобы получше запомнить место. Агафья была занята кореньями у ручья и на меня не смотрела.

Ещё час мы бродили по лесу. Я рассказывал о травах и о том, как их можно смешивать, травница внимательно слушала, задавая короткие дельные вопросы. И я даже не заметил, как лесной воздух изменился. Пропал запах хвои и цветов. Его вытеснила тяжёлая вонь гниющих растений и стоячей воды. Земля под ногами стала более мягкой и зыбкой.

— Болото рядом, — пробормотал я, осматриваясь по сторонам.

Травница кивнула:

— Подходим.

Она оказалась права, и через несколько минут мы вышли к болоту. И я остановился у края, глядя на черную воду, покрытую плотным, маслянистым ковром ряски. Временами, она вздувалась пузырями, которые с тихим хлюпаньем лопались, выпуская запах сероводорода. По краям болота торчали голые, скрюченные, облепленные мхом деревья. А еще здесь было очень тихо. Ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц, лишь только редкие всплески и протяжный скрип камыша на ветру.

Агафья, казалось, не обращала на обстановку вокруг никакого внимания. Травница подошла к самой кромке, раздвинула шестом зелёную плёнку и начала срезать стебли болотной мяты.

— Смотри под ноги, — не отрываясь от своего занятия бросила она мне. — Один неаккуратный шаг и трясина быстро тебя приберет.

Я сделал осторожный шаг на кочку. Она слегка прогнулась и нога чуть не погрузилась в ледяную жижу.

И в этот момент болото вздохнуло. Глубоко, под самой водой, что-то пошевелилось. Большой, переливающийся радужной плёнкой пузырь, всплыл и лопнул у моих ног. Ветер рванул с новой стороны, проносясь по тростникам. И в его шелесте мне почудился зловещий полный тоски и голода шёпот, Агафья замерла, подняв голову, её взгляд стал острым и напряжённым.

Из стелящегося над водой тумана, возник человеческий силуэт. С виду это был невысокий мужчина, который брел по колено в чёрной воде, опираясь на длинный шест, проверяя дно. Одет мужичок был неброско, по-деревенски. Как обычный заплутавший путник.

На первый взгляд мужчина казался безобидным. У него не было полупрозрачного ореола, какой встречается обычно у призраков или маньяков. Но что-то всё-таки не так с этим случайным прохожим. На мой взгляд, он подозрительно уверенно шёл по топи.

Поспешно призвал Смутеня на всякий случай. Ворон завис где-то сверху, рассматривая окрестности и тут же я услышал его голос в голове: «Это не человек, он чует плоть! Будь готов.» Я удивлённо взглянул на своего фамильяра и увидел, что он держит в клюве топор из поместья:

«Ты опять кое-что забыл», — произнёс Смутень мысленно, сбрасывая оружие мне под ноги, рукоять которого шлёпнулась прямо в грязь у моих ног. И я поспешно подхватил его.

Агафья не заметила внезапной материализации топора. Её внимание было приковано к приближающемуся человеку. Увидев нас, тот на секунду остановился, а затем с улыбкой замахал руками, ускорив шаг. Лицо незнакомца казалось серым от усталости. Острые скулы, ввалившиеся бесцветные глаза, под которыми залегли чёрные круги.

— Приветствую вас, добрые люди! — начал он, и я отметил, что голос у чужака был сиплый, с бульканьем, как будто внутри у него плескалась вода.

— И тебе не хворать, — проговорила Агафья, но в её голосе не было добродушия. — А ты тут как оказался? Заблудился, человече?

Мужчина медленно повернул голову в ее сторону. На висках у него болтались мокрые пряди волос цвета болотной тины. Он подошёл ещё ближе, и я почувствовал, что от него пахло гнилью и дымом костра, которого рядом не было. А меня вдруг охватило чувство странной теплоты и эйфории.

Пришлый поднял взгляд, и на секунду мне показалось, что зрачки у него не круглые, а вытянутые, вертикальные. Впрочем, через мгновение морок спал, и всё стало как прежде.

— Коровушка моя, кормилица! — его голос всё также булькал, каждое слово словно поднималось из глубины. — Завязла в топях, помогите дедушке люди добрые!

Он кашлянул, согнувшись, и на его шее вздулись толстые жилы. Я прошёлся взглядом по рукам незнакомца, что цепко держали шест. В глаза бросились подозрительно длинные когти.

«Забыл все уроки, убогий? — прошипел в моей голове голос Смутеня. — Голову включай скорее! Иначе у тебя её заберут за ненадобностью!»

Я всмотрелся в стоявшего человека внимательнее. Его лицо исказилось, черты расслоились и поплыли. То, что было глазами, стало двумя тусклыми болотными огоньками в ямах черепа. Из его полуоткрытого рта вырвался низкий, хриплый стон, от которого сжалось сердце.

Земля под нами вздыбилась, мох задрожал, кочки заходили ходуном. Я рванулся вперед, выхватывая топор из грязи. Первый удар твари пришёлся в то место, где я находился всего долю секунды назад. Его когти, больше похожие на корневище, с хлюпающим звуком вонзились туда, откуда только что исчезла моя нога.

Я крутанулся, нанося удар сбоку, лезвие неглубоко вонзилось в плечо твари. Плоть у чудища была вязкая, как мокрая почва, клинок скользил, будто резал глину. Болотник завыл, дёрнулся и замахнулся на меня второй лапой.

В этот момент Смутень, невидимый обычному взгляду, спикировал с дерева, как чёрная стрела, и вонзил клюв в затылок существа.

Раздался сухой, противный хруст. Болотник завизжал, отшатнулся и толкнув меня в грудь, отбросил на пару метров в сторону. Потом, подняв голову, махнул лапой и поймал в воздухе ворона. Я услышал в голове хриплый стон Смутеня:

«Спасай, дурень, а то без фамильяра останешься!»

Услышал его уже в движении. Уклонился от ответного удара и со всей силы всадил топор прямо под ребра болотной твари. Рукоять задрожала, впитывая силу, а я на миг замер. Тёмная сила болотника хлынула через клинок топора, и рука заныла как от слабого электрического разряда. А затем, тело накрыла волна эйфории. Кожу начало покалывать, по венам словно потек жидкий огонь, а десны заледенели. А мысли стали путаться.

«Хватит присасываться, глупец, — зло хрипел зажатый в лапе ворон. — С твоим уровнем силы он тебя дотла выжжет! Добивай скорее!»

Встряхнул головой, отгоняя опьяняющую эйфорию. Вырвал топор и нанёс мощный удар в основание шеи покачивающегося болотника, рассекая плоть.

Раздался звук, похожий на разрубаемое мокрое полено. Нечисть на мгновение застыла, а затем тяжело завалилась набок. Тело мертвого болотника начало быстро терять форму, растекаясь, сливаясь с болотной жижей, из которой оно и появилось. Вскоре на месте битвы осталась лишь вонючая лужица да обрывки гнилой ткани.

Я выпрямился, тяжело дыша. Руки дрожали, но не от слабости, а от адреналина и отголоска полученной силы.

Агафья подошла сзади и коснулась моего плеча.

— Для человека без Силы ты очень хорош, Герман, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало явный восторг.

— Зелье твое очень помогло, — выдохнул я, чувствуя, как прилив сил начинает спадать, оставляя за собой пустоту и дрожь в коленях.

«Хорош? Ха, и вот это недоразумение называли одним из лучших охотников Серого Ордена? Он ещё и в магистры метил, тьфу!»

Укоряющие слова Смутеня сиплым голосом прозвучали в моей голове.

«Чуть фамильяра не потерял, — продолжил ворон. — А без меня ты бесполезен».

Я заставил себя наклониться над исчезающими останками и несколько раз взмахнул топором, отсекая лапы чудища.

— Зачем тебе это? — спросила травница, наблюдая за мной

— Порошок из когтей этих тварей обладает интересными свойствами, — ответил я и обернулся к ней. — А еще, это сильный реагент, подходит для некоторых обрядов. Давай позже объясню, если интересно. У тебя есть какая-нибудь тряпка?

Девушка кивнула, торопливо сунула руку в сумку для трав, и вынула кусок чистой тряпицы.

— Вот, — произнесла она, протягивая ее мне.

— Спасибо, — ответил я, завернул отрубленное в тряпицу и убрал свёрток в карман рядом с солнцеследом. — Тебе тут что-то ещё нужно? Пора отсюда уходить, его смерть не останется незамеченной.

Она кивнула и мы быстро покинули гиблое место. Болото молчало, провожая нас своей тяжёлой ненавидящей тишиной.

От боли и усталости я даже не заметил, что за нами наблюдают. Нагло и пристально. Неладное я почувствовал только когда мы отошли от болота, которое скрыло труп нечисти, на порядочное расстояние. Обернулся и увидел, как между деревьями мелькнуло несколько фигур. Поморщился: очередная нечисть? Или селяне, которые случайно стали свидетелями боя? Плевать. Сейчас для меня было главным добраться до машины и свалить отсюда. А дома я отлежусь и подумаю, что делать дальше.

С этими мыслями, я развернулся и поплелся вслед за травницей.