Глава 4 · Отвары

До машины мы с Агафьей шли молча. Травница двигалась по тропинке на несколько шагов впереди, не оглядываясь, с прямой спиной. Я брёл за ней, полностью сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться, не отстать. Каждый шаг отдавался в боку глухой болью, спина ныла, руки потряхивало от перенапряжения. Отвар, влитый в меня на болоте, поддерживал хорошо, но его действие было похоже на хлыст. И я понимал, что как только действие закончится, на меня лавиной обрушится боль.

Болото не хотело нас отпускать. Чавкающая жижа тянулась за нами по пятам. Я ловил себя на том, что раз в несколько минут оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть в сумраке между деревьями ещё один дрожащий мокрый силуэт. К месту вспомнилось, не помню чьё, высказывание: «Иногда паранойя — это просто знание всех фактов». В этом мире, впрочем, как и в прошлом, она, как выяснилось, была абсолютно оправдана.

Наконец, земля под ногами стала твёрже. Чавкающий звук сменился обычным хрустом валежника и шелестом прошлогодней листвы, исчез и запах застоявшейся воды. Я не выдержал и облегчённо выдохнул.

— До деревни недалеко осталось, — не оборачиваясь, бросила через плечо Агафья.

Её голос прозвучал слишком глухо, будто это она только что поднялась со дна болота.

— Слушай, — осторожно уточнил я, озираясь по сторонам. — А в этих лесах часто встречаются такие сюрпризы? Мне нужно ждать чего-то необычного?

Она чуть прибавила шаг. И я уже думал, что она не ответит, когда Агафья наконец произнесла:

— Вроде бы нет, — ответ показался мне не очень уверенным. — Осталось уже совсем недалеко.

Деревья вскоре расступились, открывая вид на широкий, залитый косыми лучами солнца луг. На другом его конце виднелись крыши деревенских домов. Агафья остановилась на опушке, её плечи на мгновение обмякли, а по лицу пробежала тень облегчения. Мне показалось, что она сама была не до конца уверена, что нам удастся спокойно выбраться.

Потом девушка повернулась ко мне. Её зелёные глаза, всегда такие оценивающие, сейчас смотрели на меня немного иначе. Я не специалист по чтению мыслей, но возникло ощущение, что в её взгляде мелькнуло нечто среднее между уважением и опаской.

— Ты странный двоедушник, — проговорила она, окинув меня взглядом с головы до ног.

— Поясни, — прохрипел я. — Что ты имела в виду?

— На упокоение болотников вызывают команду Серых Храмовников Синода. Со спецснаряжением и благословением жрецов. Они проводят тщательное расследование, и если находят нечисть, вступают с ней в бой. И не всегда возвращаются в Серый Храм в полном составе. А тут ты один, практически без силы, с одним топором и энтузиазмом. Раскусил его первым, да не просто жив остался, но и добил нечисть.

Я фыркнул, и это движение отозвалось резкой болью в рёбрах.

— У меня была высококвалифицированная поддержка, — пробормотал я. — И эта тварь все же успела меня хорошенько приложить.

Я коснулся бока и не смог сдержать стон. Только сейчас, в относительной безопасности, позволил себе хорошо рассмотреть последствия схватки: на толстой ткани кофты зиял длинный, рваный разрез. Края материи вокруг него были тёмными, пропитанными не только грязью, но и запёкшейся кровью. А, возможно, ещё и болотной слизью.

Агафья подошла ближе. Её холодные пальцы прикоснулись к моему лбу:

— А ну-ка…

Ее ладони задрали мою рубаху. Я опустил взгляд, рассматривая бок. А Кожа от рёбер почти до бедра была одной сплошной багрово-синей картой, усеянной ссадинами. По центру зияла сама рана, неглубокая, но длинная, с воспалёнными краями.

— Ну на переломы точно не похоже, — задумчиво протянула травница. — Иначе ты бы уже вовсю кровью плевался. Ушибы однозначно, возможно ещё и трещины. Удивительно, как ты вообще двигаешься. А вот рана может оказаться очень нехорошей.

— Она точно не отравленная, — сказал в ответ, чуть скрипнув зубами. — Если бы там был яд, я бы сюда не дошёл. Токсин болотников имеет специфический некротический эффект. Ткань чернеет за минуты. Так что бок я скорее всего просто о корягу распорол, когда падал.

— Странно, что ты выдержал бой, — пробормотала Агафья, и я пожал плечами:

— У охотников не только высокий болевой порог. У нас просто нет времени чувствовать боль, когда начинаешь биться с упырём. Боль это всего лишь досадная помеха, которую мы временно отключаем. А у тварей всегда на удивление крепкие когти, иногда пробивающие силовой доспех.

— Ладно, идём к машине, — решительно сказала Агафья. — Дома ещё раз осмотрю и обработаю. Там будет видно, какую мазь приготовить.

Я только кивнул, спорить не было сил, ни жеоания Свинцовая гиря под рёбрами становилась все тяжелее, каждый вдох давался с большим усилием. Крепко стиснув зубы, зашагал за ней, с трудом переставляя ноги.

* * *

Луг мы пересекли молча. Подошли к авто, где Агафья забрала у меня ключи и села за руль. Я рухнул на пассажирское сиденье, и мир на мгновение слегка поплыл.

— Значит, и водить ты умеешь, — пробормотал я устало, глядя, как её пальцы увенренно поворачивают ключ зажигания.

— В моей профессии часто приходится посещать места, куда таксисты не желают заезжать, — коротко объяснила она и Империал с рычанием тронулся с места.

Обратную дорогу я не помнил. Как только выехали с грунтовки на шоссе и начало меньше трясти, я провалился в тяжёлый, беспробудный сон, в котором болотная грязь смешивалась с лепниной на потолке спальни, а лицо ведьмы из прошлого накладывалось на отражение незнакомца в грязном зеркале.

— Эй, Егор! Тьфу ты, Герман или как там тебя? Короче, приехали. Эй двоедушник, мы дома!

Голос Агафьи выдернул меня из липкой полудрёмы. Я с трудом разлепил глаза, с удивлением заметив, что авто уже стоит у крыльца. Девушка, не дожидаясь меня, открыла дверь и вышла. Мне ничего не оставалось, только как последовать за ней, двигаясь на автомате, цепляясь за перила и буквально втаскивая себя по ступеням.

Травница открыла дверь и провела меня через гостиную не в правое крыло, к моей комнате, а почему-то в левое.

— Куда это мы? — спросил я, слегка осипшим голосом.

— В мастерскую, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Нужно кое-что прихватить.

Она остановилась у нужной двери, толкнула створку и вошла в помещение. Я тоже переступил порог и остановился, разглядывая комнату.

Помещение было не совсем уютным. Скорее функциональным. В воздухе витали запахи, в которых я смог разобрать только самые сильные: спирт, сушеную полынь, камфору и чабрец. На стенах висели аккуратные связки трав, развешанные по видам и степени сушки. У окна стояли ряды стеклянных банок и бутылей, внутри которых колыхались жидкости всех оттенков мутности: от болотной зелени до цвета старой ржавчины.

В центре комнаты находился длинный, явно рабочий стол, на котором были расставлены нужные Агафье инструменты: каменные и бронзовые ступки разных размеров, набор острых ножей всевозможных изгибов, горелки, перегонный куб из тёмного стекла, набор точных весов. Справа от стола, у стены, расположилась небольшая жаровня с углями и подвесной котелок из чернёной меди.

В левом углу заметил книжный шкаф, полки которого были плотно заставлены толстыми справочниками. У противоположной стены был потёртый кожаный диван и кресло.

— Нормально ты обжилась, травница! — заметил я, и в моих словах не было ни укора, ни удивления. — Времени даром не теряла.

— Не сидеть же без дела, — она толкнула тяжелую дубовую дверь. — Давай, проходи внутрь.

Агафья щёлкнула выключателем и зажгла свет. Я слегка поморщился от света единственной яркой лампы, которая висела прямо над столом.

— Не стой в дверях, — бросила она мне через плечо, снимая с полки жестяную коробку с медикаментами.

Я прошёл внутрь и опустился на табурет, стараясь не дышать слишком глубоко.

— Странная у вас нечисть, — начал я, чтобы отвлечься от нарастающей боли.

Девушка бросила на меня короткий взгляд, продолжая раскладывать на столе бинты, склянки с травами и баночку с тёмной мазью. А затем уточнила:

— Ты о чём? У вас не такие? В чём разница?

— Удачная маскировка под людей, — пояснил я. — В моем мире нежить не умела так мимикрировать. Она была тем, чем была. Сущностью, нечистью, тварью, грубой тёмной силой, короче. А этот болотник… он даже разговаривал. Причём очень складно.

— В этом и проблема, — согласилась девушка, разрезая мою запачканную рубаху от подола до ворота. — Серые Храмовники не видят разницы, не могут отличить нечисть. Для них любой, кто выглядит как человек, может стать подозреваемым. Его потащат в специальный отдел и будут долго допрашивать и выяснять всю подноготную. А ты увидел истинную суть под иллюзорной личиной.

— Похоже, какой-то побочный эффект от того, как меня сюда перенесли, — пробормотал я, зажмуриваясь, когда холодный спирт коснулся раны. — Или полезный дар Живы, который придётся скрывать пуще, чем двоедушие. Иначе Синод решит, что во мне сидит не просто паразит, а демон-подселенец.

— Ложись, — прервала она меня, указывая на диван. — На бок.

Я послушно выполнил её просьбу. Послышалось тихое шуршание, потом холодное прикосновение густой, липкой субстанции к коже. Мазь пахла мятой, и дёгтем. Её прикосновение сначала показалось мне ледяным, потом начало жечь, но это было приятное жжение, заглушавшее глухую внутреннюю боль.

— Подержи вот здесь, — произнесла она и я послушно выполнил ее просьбу. Травница наложила сверху сложенную в несколько раз марлю и зафиксировала её широким пластырем.

— Вот, готово, — сказала она. — А теперь отдыхай, тебе сейчас нельзя активно двигаться.

Я кивнул и прикрыл глаза. Вытесненная мазью боль все ещё зудела где-то в глубине головы. Осторожно прикоснулся к источнику Силы. И с удивлением почувствовал слабый, но чёткий отклик. Похоже часть тёмной энергии болотника усвоилась и переработалась в моём организме. И теперь подпитывала мою собственную чахлую искру. Довольно усмехнулся и тут же поморщился от приступа боли. Значит, шанс на то, что искра восстановится, есть.

На автомате выстроил в узел слабенькое базовое плетение из курса первой помощи, которое не исцеляло, а лишь слегка поддерживало состояние, ускоряло течение естественных процессов и слегка притупляло боль. Я тут же ощутил, как крошечный ручеёк силы струится из центра груди к повреждённым тканям. Боль отступила ещё немного, её сменила глубокая усталость.

Я лежал, притворяясь спящим, и наблюдал через опущенные веки за Агафьей. Девушка методично, без суеты, разбирала наши сегодняшние сборы, разделяя по сортам и вязала в пучки, подготавливая к сушке. Некоторые оторванные листочки сразу укладывала по полкам и банкам.

Так прошло какое-то время, пока мне не надоело. И я со стоном сел на диване. Услышав, как я вожусь, травница обернулась ко мне и быстро произнесла:

— Тебе ещё отдыхать надо.

— Твоё зелье и мазь творят настоящие чудеса, — усмехнулся я, и медленно поднялся на ноги. — Давай помогу. Говори, что делать.

Травница хотела возразить, но, взглянув на моё, вероятно, все ещё бледное, но очень решительное лицо, сдалась.

— Ладно, начни вот с этих, — Агафья указала на кучу трав на другом краю стола. — Отделяй листья от стеблей. Нужны только верхние три листочка.

— А стебли куда? — поинтересовался я.

— В корзину для мусора, — ответила девушка.

Я кивнул, взял первый попавшийся пучок и начал работу. Мы провозились минут сорок, в почти полной тишине, изредка прерываемой её краткими указаниями или моими уточнениями по поводу свойств того или иного растения.

Потом Агафья не выдержала:

— Если ты так уверен в своих рецептах, покажи мне, что умеешь, — сказала она, отодвигаясь от стола и скрестив руки на груди. — А я посмотрю. Может, и впрямь научусь чему-то новому.

Я подошёл к столу, внимательно осмотрел разложенные ингредиенты. Пальцы сами потянулись к нужным банкам.

— Ну смотри: вот базовый боевой стимулятор, — сказал, бросая в медный котелок три щепотки измельчённого красного мухомора. — Сюда же, к нему добавляем сок аира, для стабилизации сердечного ритма, и, — я невольно запнулся, вспомнив о свёртке в кармане. — И осадок болотной воды. Он даёт мгновенный, но очень короткий прилив сил. У человека будет ощущение, что по жилам течёт жидкий огонь. И ему покажется, что он готов свернуть горы. Правда действие это длится не больше минуты.

— Наверняка же есть побочные эффекты? — в спокойном голосе Агафьи проскользнуло профессиональное любопытство.

— Само собой, — подтвердил я. — Как только закончится действие стимулятора, пациента накрывает сильнейшая слабость, тремор и головная боль на следующие несколько часов. Сама понимаешь, организм таким образом начинает отрабатывать долги. Использовать можно только в безвыходной ситуации, когда есть реальная угроза жизни.

Травница задумчиво кивнула, впитывая информацию.

— И много ты таких занятных рецептов знаешь? — с интересом уточнила она после паузы.

Я пожал плечами:

— Достаточно.

— Подожди, — она резко развернулась и вышла из комнаты, вернувшись через минуту с толстой, потрепанной тетрадью и карандашом. — Диктуй.

Я понимающе усмехнулся и начал пересказывать отвары, которые знал

* * *

Я закончил объяснять принцип настойки, мгновенно останавливающей кровь, когда сумерки за окном сменились на ночь. Замер, глядя в окно чувствуя, что мои внутренние резервы на нуле. Не только физические, эмоциональные тоже.

— Ладно, на сегодня хватит, — произнёс вполголоса, отодвигаясь от стола.

Агафья взглянула на висящие на стене старинные часы и удивлённо вздёрнула брови.

— А время с тобой летит незаметно, двоедушник!

— Как в любой хорошей компании, — усмехнулся я. — Интересные занятия, общие темы.

— Идём на кухню, — скомандовала девушка. — Я там рагу поставила томиться, уже должно быть готово.

При упоминании еды желудок отозвался болезненным спазмом, напомнив, что не ел с утра.

Мы вышли из комнаты, вернулись в гостиную, и Агафья провела меня на кухню, где усадила за стол. Сама же отошла к плите, и принялась что-то там колдовать. Некоторое время мы молчали. Я смотрел в окно, думая о том, что делать дальше. Сегодняшние занятия с травами натолкнули меня на одну мысль. Открыть небольшую лавку с отварами.

Я покосился на Агафью, которая вытаскивала из духового шкафа еду. Если она зарегистрируется в Синоде как частная травница, то не придется светиться перед жрецами, которые, вполне возможно, могут почуять во мне двоедушника…

— Вот.

Голос Агафьи вырвал меня из раздумий. А через секунду, на столе появилась миска с густым супом с лисичками, ломти обжаренного мяса с травами, и тарелка картошки с укропом. А последним, на стол встала тарелка с свежим, хрустящим черным чесночным хлебом.

— Давай ужинать, — мягко предложила она. — День сегодня выдался трудным. Но очень познавательным.

При этих словах, она покосилась на меня, и я улыбнулся, зачерпывая ложкой похлебку. Девушка тоже принялась за еду, которая оказалась на удивление вкусной. Некоторое время, мы молчали.

— Спасибо тебе, двоедушник, — отозвалась она, не поднимая глаз. — Кабы ты того старика не раскусил — лежать нам в той грязи с глазами в небо.

— Вряд ли, — автоматически поправил я женщину. — Скорее всего, болотник утащил бы нас на дно. А там бы мы мумифицировались в иле.

— Тоже так себе финал, — согласилась девушка.

После еды, кружкам горячий вяжущий отвар. Я кивнул и сделал глоток. Горло обожгло, но тепло пошло по груди, успокаивая. Откинулся на спинку, стараясь не задеть ушиб. Травница тяжело вздохнула, я и я вопросительно взглянул на нее. Но девушка не ответила. В комнате царила тишина, которую нарушали только тикающие на стене часы.

— О чем задумалась? — тихо уточнил я.

Агафья несколько секунд молчала молчала. Потом тяжело вздохнула:

— Есть ещё одна проблема, о которой ты не знаешь.

— Какая? — настороженно уточнил я. — Если ты про то, что поместье заложено…

— Соседи, — перебила меня травница. — Они уже несколько раз подавали жалобы в управу. Говорят, что оно портит вид улицы. Запущенное, заброшенное…

— И что?

Вместо ответа, она положила на стол вскрытый конверт:

— Вот что.

Я взял его, вынул лежавший внутри сложенный пополам лист. Пробежал взглядом по тексту, в котором сухо сообщалось, что за поместьем давно не проводится должный уход, в связи с чем, его могут конфисковать, выплатив за него кадастровую стоимость. Дальше упоминался срок в один месяц на устранение проблемы.

Я отложил лист, потер переносицу:

— Поместье могут конфисковать?

— Дворяне это государевы слуги, — просто ответила травница. — И их имущество было даровано им императором за службу. Так что да, могут и конфисковать.

Я поморщился: Егор, в тело которого я попал, уже мне не нравился. Слишком уж праздный образ жизни вел этот юноша.

— Долги отца, ремонт поместья… Что ещё, о чем я не знаю? — прямо уточнил я.

— Пока ничего — пробормотала травница. — Но на решение этих проблем нужно искать деньги. Причем, очень быстро.

— Есть у меня одна идея, — пробормотал я.

— Какая? — живо уточнила Агафья.

Я хитро прищурился и произнес:

— Ты никогда не думала открыть лавку с отварами?

Агафья только пожала плечами:

— Нет, а зачем? Это же пригород столицы, в самом городе таких лавок по пять на каждой улице. Некоторые сетевые, которые уже имеют солидное имя и заслуженную репутацию. А тут я, со своими пыльными склянками да деревенскими рецептами.

Я улыбнулся краем губ:

— Но теперь нас двое. И судя по всему, местные сетевые зельеделы не знают даже и части того, что знаю я. Вот это и будет нашим конкурентным преимуществом.

Девушка слегка нахмурилась, словно обдумывая мои слова. А затем произнесла:

— Ты многое умеешь, этого не отнять. Но…

Я вопросительно посмотрел на нее:

— Что?

— Давай обсудим это завтра? — мягко уточнила она, вставая. — Тебе лучше отдохнуть. Завтра должно быть легче. Дай рану посмотрю.

Она подошла ко мне, задрала рубаху. Удивленно покосилось на меня:

— Почти прошло, — удивленно протянула она, нахмурила брови, а затем уточнила. — В тебе проснулась Сила?

Я покачал головой:

— Не совсем. Скажем, искра только едва тлеет. С ней нужно тренироваться, долго и упорно.

Девушка кивнула:

— Это хорошо.

— Спасибо, — тихо ответил я.

Я немного посидел у стола, глядя, как над кружкой с настоем поднимаются медленные, едва видимые завихрения пара. Агафья не спеша убирала миски, не спеша. В её движениях было что-то… усталое. Или сосредоточенное. А затем, она обернулась и произнесла:

— До комнаты сам доберешься?

Я улыбнулся:

— Думаю, да. Но если мне вдруг поплохеет, то я крикну.

Агафья улыбнулась и вышла с кухни. Я же некоторое время посидел за столом, глядя в окно, а затем встал и вышел из комнаты.