Глава 5 · Возможности

Проснулся я, когда солнце перевалило за полдень. Свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах резал глаза. Мне было дурно. Голова ныла, мышцы тянуло, а во рту стоял горьковатый привкус железа. Видимо, на мне все еще сказывалась встреча с болотником. Да и его сила все еще не до конца переварилась.

С трудом сел на кровати, потёр ладонями глаза, отгоняя остатки цепкого сна. На прикроватном столике уже стояла кружка, от которой поднимался тонкий пар.

— Пей. — донёсся сзади спокойный голос.

Я обернулся. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стояла Агафья. Босая, в простой белой рубахе из грубого льна. Волосы были собраны в тугую косу, но несколько прядей выбились, и в косом луче света они казались медными.

— Завтрак готов, — пояснила она и немного помолчав, добавила. — Вернее, уже обед. Я решила, что тебе нужно поспать.

— Спасибо, — прохрипел я. — Мне это действительно было нужно.

— Но сперва отвар! — строго сказала девушка.

Я кивнул, взял кружку и заглянул в неё. Жидкость внутри была тёмной, почти чёрной. Решил не нюхать и в один глоток осушил ёмкость. Горечь обожгла горло, но почти сразу за ней пришла волна тепла, расходящаяся от центра груди. Туман в голове через пару вздохов рассеялся.

— Бледный ты какой-то, — обеспокоенно заметила она, не двигаясь с места. — И круги под глазами такие, что призраки обзавидуются.

— Бывает, — ответил я, отставив кружку. — После схваток с нечистью всегда так. Их сила перегорает слишком медленно.

Агафья сделала пару шагов ко мне, наклонилась и чуть нахмурившись, вгляделась в моё лицо. Но промолчала. Просто сказала:

— Ладно, идем на завтрак.

Из открытого окна доносилось стрекотание кузнечиков. А через мгновение послышалось знакомое насмешливое карканье.

— Да, сейчас, — пробормотал я, глянув в окно. — Догоню.

Агафья пожала плечами и вышла из комнаты. Я же подошел к окну. Через пару секунд на подоконник бесшумной тенью сел Смутень.

— О, да вы только посмотрите-ка, кто воскрес! — проворчал он, влетая внутрь и устраиваясь на спинке стула. — Слава Свету, Живе и всем богам! Я уже начал подумывать о поисках нового хозяина. Поумнее, поприличнее, без тяги к саморазрушению!

— Не дождёшься, — ответил я, снимая со спинки стула рубашку. — А ты чего выбрался в такую рань?

Ворон наклонил голову набок и внимательно осмотрел на меня с головы до ног.

— Вот ответь мне, Герман, насколько переход понизил твой интеллектуальный уровень? Вполовину поди, не меньше. И это учитывая тот незавидный умишко, который был у тебя до переселения в этот мир. Ты намеренно выбираешь самый сложный путь, или просто не в состоянии увидеть очевидное?

Я усмехнулся, натягивая рубашку. Ворон сегодня был очень словоохотлив.

— Мы в этом мире всего ничего, — продолжил фамильяр. — Вот я и выбрался, чтобы узнать, что здесь интересного. И чем он отличается от твоего родного. Мы сидим в поместье, полном долгов, возможно, уже под присмотром Синода. Пора состряпать какой-нибудь план по выживанию. Иначе удачи не видать.

— И что узнал? — я пропустил мимо ушей его причитания. — У тебя есть конкретные предложения?

— Почуял кладбищенского духа, стража некрополя под старым собором почти в центре города. Стережёт фамильные склепы одной из местных знатных семей. Там наверняка есть вещи, которые не учтены в реестрах Синода. Золото, артефакты! Ритуал изгнания ты знаешь. Риск, конечно, велик, но и награда сможет порадовать.

— Еще я могилы не грабил, — оборвал я его, заглядывая в почти пустой шкаф. — Свяжись с такими и проблем не оберешься. А кладбищенские сокровища обычно оказывается проклятым на три поколения вперёд. Нет уж, спасибо.

Я перевел взгляд на шкаф. Одежды на вешалках было мало. На дальней вешалке висел одинокий пиджак из темно-серого сукна. Ткань была плотной, добротной, чуть потёртой на сгибах. На левом нагрудном кармане я увидел вышитый серебряной нитью, уже потускневший, герб: щит, перекрещенные клинки, стилизованное солнце. Остаточная память Егора услужливо подсказала мне, что это был нак семьи Вельяновых.

Я снял пиджак с вешалки, примерил. Довольно отметил, что сидел тот как влитой. Подошёл к зеркалу. Довольно подмигнул отражению:

— Что ещё видел? — я обернулся к ворону. — Наверняка же рассказал не всё.

— Ладно, про окраину географии мне показалось, — начал фамильяр после небольшой паузы. — Дома здесь в целом добротные и почти у каждого чуть ли не частная дружина для охраны поместий.

Я только пожал плечами:

— А что ты хотел? Пригород столицы, здесь живут одни аристократы. И далеко не все семьи обедневшие, как вот эта моя новая.

— Не повезло, тут ты прав. — явно соглашаясь, мотнула головой птица и взглянула на меня. — Но надо признать, что ты заслужил. Как-то нужно выкарабкиваться, что-то с этим делать.

Я кивнул:

— Надо. И я уже почти придумал, что именно делать.

— Это хорошо, — одобрил Смутень. — Если только это не идея вступить в местный Орден.

— Боюсь, что любой Синодник легко заметит во мне расщепление души, — вздохнул я. — А значит, меня могут приравнять к демонам. Так что твоя шутка не очень удачна.

— Не шибко они здесь умные, — парировал ворон, выглядывая в окно. На вопрос по поводу шутки он решил не отвечать.

— Ладно, пойду я завтракать. А ты…

Но ворон меня не дослушал. Просто исчез, оставив в комнате легкий запах озона. Знак перехода существа в астрал. Я же направился к двери. Спустился на первый этаж и вышел на кухню, где все уже было готово.

В гостиной уже ждала Агафья. Она окинула меня быстрым взглядом.

— Герб обычно добавляет солидности, — произнесла она, оценив мой внешний вид. — Присаживайся.

Я послушно сел за стол, на котором уже стояла глубокая миска с тушёной капустой и мясом, корзина с хлебом и пузатый глиняный чайник. В воздухе пахло свежими травами и дымом.

— Долго же тебя не было, — продолжила травница, усаживаясь за стол. — Я уж думала, что с тобой что-то случилось.

Я усмехнулся, сел напротив девушки и взял хлеб:

— Не дождешься.

Она качнула головой, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке:

— Давай есть, — мягко произнесла она. — Приятного аппетита!

Я кивнул в ответ.

Мы завтракали молча, а когда тарелки опустели, я сделал большой глоток из чашки крепкого, горького отвара и посмотрел на сидевшую напротив травницу.

Затем взяла чайник и налила в чашки янтарный, пахнущий медом и липой напиток.

— Спасибо.

Я взял чашку и сделал глоток. Довольно кивнул:

— Вполне достойно на вкус. Ну так что? Я по поводу лавки травника

Взглянул на сидевшую напротив травницу, ожидая ответа.

— Попробовать-то можно, — после недолгой паузы сказала Агафья, задумчиво глядя в кружку. — Хочу сразу предупредить: это будет очень, очень сложно.

Я только пожал плечами:

— Судя по моей прошлой практике, просто бывает редко. Я бы сказал, почти никогда.

— Согласна, — произнесла девушка задумчиво, сделала небольшой глоток и продолжила. — Для открытия лавки нужна лицензия, полученная Синодом. Помещение для лавки и лаборатории, причём, желательно в одном доме.

— У нас есть целое поместье под лабораторию и склад. А ещё есть это, — я ткнул пальцем в герб на груди. — Последний отпрыск древнего, хоть и обедневшего рода. Это же может дать хоть какие-то формальные права. И более лёгкий доступ в некоторые кабинеты.

Она кивнула медленно, будто взвешивая риски.

— Потом комиссия Синода осмотрит эти помещения и если их всё устроит, может быть, выпишет разрешение, — продолжила Агафья. — А потом бумаги нужно будет сдать в городскую управу, где и зарегистрируют лавку.

Я задумчиво почесал в затылке:

— Не быстро, но вполне осуществимо. Так чего ждать? Давай сегодня поедем в город и подадим заявление на получение лицензии!

Агафья немного подумала, кивнула и поднялась с места:

— Хорошо. Мне нужно немного времени, чтобы собраться.

— Буду ждать тебя здесь — ответил я.

С улицы послышалось приглушённое карканье. Я подошёл к окну, приоткрыл его и тут же влетел Смутень.

— Значит, бывший великий охотник на нечисть опустится до того, что будет варить отвары для повышения либидо и избавления от прыщей? — уточнил он.

Я только пожал плечами:

— Кто-то должен это делать, — произнес я, подходя к шкафу. — К тому же, у моей новой семьи практически нет денег на существование. А если ты помнишь, варить зелья это одно из немногих моих умений.

Ответом мне было только фырканье:

— Это же так скучно! Деньги такому способному молодому человеку должны доставаться легко и непринужденно! Ведь есть множество других интересных способов, Герман. — прокаркал Смутень. — Например, ограбить какую-нибудь богатую ведьмочку, если не хочешь разорять кладбища. Дело серьёзное и крупное, интересное и полезное.

Мне не хотелось опять начинать спор с фамильяром, я укоризненно посмотрел на него и отошёл к зеркалу. Отражение выглядело непривычно чужим: слишком молодое лицо, к которому я так до сих пор и не привык. Только взгляд выдавал человека, который прожил долгую и интересную жизнь. Герб на груди блеснул в солнечном пятне, и на мгновение показалось, что он живой.

— Ну что же, — тихо сказал я, поправляя лацканы. — Пора показать миру, что род ещё не вымер.

Через минуту появилась Агафья в строгом сером платье. Волосы девушка переплела в тугой хвост, а шею прикрыла легким платком.

— А тебе к лицу цвета семьи, — довольно произнесла она, осмотрев меня. — Ладно, идём. Я уже договорилась о встрече.

Девушка вышла из гостиной, я последовал за ней.

* * *

Мы вышли на крыльцо. Солнце уже поднималось над кронами садовых деревьев, золотя листву и стеклянные капли росы, что ещё держались на перилах. Воздух был свежим, влажным. Где-то в траве щебетали воробьи.

Агафья на мгновение остановилась, прикрыв глаза от света. И я заметил, как ее волосы сверкали в лучах солнца, словно тонкие нити золота.

— День хороший, — тихо сказала она.

— Главное, чтобы он дальше не испортился, — заметил я, и Агафья улыбнулась:

— Поживем-увидим, — загадочно произнесла она.

Мы спустились по ступеням. Шаги отдавались глухим эхом по каменным плитам дорожки. Где-то неподалёку мяукнул кот, лениво потянулся и исчез в сиреневых зарослях у забора. Ветер прошелестел по кронам яблонь, сбросив на нас пару лепестков.

— Готов? — не поворачиваясь, спросила травница, когда мы подошли к гаражу.

— Всегда готов, — ответил я.

Агафья достала из кармана брелок, нажала на кнопку. Ворота медленно распахнулись, и изнутри выкатился солнечный луч, скользнувший по лаку длинного капота авто.

Травница передала мне ключи, и я обошел авто. Сел за руль. Агафья же расположилась на переднем сиденье рядом со мной. И я завел двигатель:

— Показывай дорогу, — скомандовал я.

Агафья вбила адрес в навигатор, и машина мягко выехала из гаража, покидая территорию.

Я почувствовал знакомое покалывание, которое означало, что Смутень выбрался из астрала. Ворон отличался любопытством, и теперь наверное хотел поглазеть на город. А посмотреть здесь было на что.

По обеим сторонам дороги тянулись старые усадьбы и особняки, которые стояли чуть поодаль от дороги, прячась от посторонних глаз за коваными оградами. Каждый особняк был неповторим, будто каждая семья стремилась оставить в нём частицу гордости своего рода. Крыши с резными коньками, башенки, узкие окна с витражами. Сады некоторых особняков были превращены в настоящие ухоженные парки с фонтанами, вода в которых мерцала, словно жидкое серебро.

— Пахнет прогрессом, — хмыкнул Смутень, высунув голову из приоткрытой форточки.

— Привыкай, — сказал я, — теперь это наша новая жизнь.

Агафья вздрогнула, но не удивилась: видимо, уже привыкла к моей странной привычке разговаривать с пустотой. Зато ворон покосился на меня с неудовольствием:

— Разговаривай со мной мысленно, болезный, — прокаркал он. — А то не ровен час донесут куда надо добрые люди, и упекут тебя в дом скудоумия. А там эликсирами залечат так, что пузыри изо рта пускать будешь. Или еще чего хуже — устроят вмешательство в мозг, чтобы извилины поправить.

— Красивое место, — заметил я, бросив взгляд в окно. — Богатое. Удивляюсь, как я сюда попал…

— Твоя семья не всегда была в таком плачевном состоянии, — ответила Агафья. — Титул дают за заслуги перед Империей, а твои предки семьи были весьма выдающимися людьми.

— Но на детях гениев природа отдыхает, — со вздохом, закончил я. — Понятно.

Агафья пожала плечами:

— Просто выбрали не ту сторону в одном из придворных конфликтах. Вот и попали в немилость.

Я промолчал. Видимо, подобное является нормальным для всех миров.

Машина проехала первые ряды высоких доходных домов, над которыми висели переплетённые нити проводов. Вдали виднелись блестящие на солнце купола и башни Синода, которые высоко поднимались над городом, будто напоминая, кто здесь вершит судьбы.

— Ну вот, — произнесла Агафья тихо, — Добро пожаловать в Петербург.

Машина нырнула в плотный поток, плавно обогнав пару авто. Высокие здания из стекла и бетона соседствовали со старинными домами, позапрошлого века. Узкие улицы, вымощенные камнем, то и дело сменялись широкими проспектами, по которым мчались автомобили, трамваи и автобусы. На перекрёстке стояли патрульные в тёмных мундирах. Толпа обходила их стороной.

Воздух был с примесью горячего асфальта и влажного ветра с Невы. На перекрёстках гудели машины, фыркали электрокары, а в толпе людей в рабочих куртках, и чиновничьих сюртуках. И среди фигур я то и дело замечал силуэты, которые словно расслаивались, являя истинную сущность. Среди людей скрывалась нечисть. И ее в столице было много. Видимо, здесь она научилась жить бок о бок с людьми, маскируясь среди горожан. Ну, или не научилась.

На стенах домов виднелись огромные красочные баннеры с гербами Синода и лозунгами вроде «Чистая душа — залог порядка!».

— Иронично, — пробормотал я, притормаживая у светофора. — Город, где нечисть на каждом углу, рассказывает о проповедях о чистоте.

Агафья усмехнулась, не отрывая взгляда от улицы:

— Люди обожают иллюзии. Здесь все носят маски, и люди, и не люди. Только дурак будет пытаться выжить здесь без маски.

Я усмехнулся:

— А Синод здесь чем занимается? — поинтересовался я, чтобы сменить тему разговора. — Ты говорила, что есть Орден Храмовников…

Агафья кивнула:

— Есть, но они стараются не вмешиваться без явных улик, — ответила она. — Причем, доказательства, что Синод задержал не человека, а нечисть, должны быть очень вескими. Иначе потом за дознавателей возьмется специальная комиссия, которая следит за нарушениями прав человека. А если подозреваемый окажется еще и высокорожденным…

Она не договорила, но я кивнул, понимая, к чему клонит девушка.

Агафья не обманула. Лавки с травами, настойками, и эликсирами и правда были на каждом углу. Мы въехали на узкую улочку, где дома стояли почти вплотную. Где-то вдалеке низко, протяжно звонил колокол.

Машина выбралась на центральный проспект. Мы проехали мимо массивного серого здания, над входом в которое позолоченный герб с символом глаза в круге. На крыльце, у массивных дверей, дежурили двое человек в белых рясах. Явно бойцов-храмовников, из которых набирают охрану синодники.

— Центральное здание Синода, — сказала Агафья. — Центра Имперской веры. И самой большой бюрократии на свете.

— Куда же без нее, — усмехнулся я и уточнил. — Нам разве не туда?

Девушка отрицательно качнула головой:

— Нет, не сейчас, — ответила она. — Наш контакт предпочитает более нейтральную территорию. Договорились встретиться за обедом в ресторане неподалеку отсюда.

Я усмехнулся:

— Логично.

Она указала на узкий переулок, уходивший вправо. «Волга» нырнула в полумрак между высокими домами и остановилась у входа под кованой вывеской с золотыми буквами: «Светлое место».

Машина мягко остановилась у тротуара. Я заглушил двигатель, повернулся к сидевшей рядом Агафье и произнес:

— Ну что, идем, травница?

Агафья открыла было рот, и я поспешно добавил:

— Но учти: это не свидание.

Девушка фыркнула, хотя я заметил, как она тщательно прячет улыбку:

— Договорились, охотник.

Она открыла дверь и вышла из машины. Я последовал за ней, раздумывая, каким выйдет разговор.

Не дойдя до крыльца несколько шагов, Агафья вдруг остановилась, глядя на соседнюю от ресторана лавку.

— ЧТо там? — уточнил я.

Девушка указала на витрину лавки:

— Смотри, — произнесла она. — «Травяная лавка мастера Ильина. Лучшие отвары столицы.»

Я пожал плечами:

— Ну и что?

— Посмотри на цены.

Я присмотрелся. На доске объявлений было написано «Акция: 'Отвар от головной боли — 50 копеек. Общеукрепляющий настой — 1 рубль. Лечебный бальзам — 3 рубля.»

Я посмотрел на девушку:

— Все равно не понимаю.

Агафья достала из кармана блокнот, принялась быстро перелистывать страницы, и найдя нужную, показала мне:

— Их себестоимость 40 копеек, 80 копеек, 2 рубля 50. Если продавать по их ценам, работа будет практически без прибыли.

— То есть даже если мы откроем лавку, заработать не сможем? — уточнил я, и Агафья покачала головой:

— Не так. Заработать сможем. Но очень мало. И очень медленно.

— Но это же акция, — я указал на табличку

— В столице начали появляться сетевые лавки травников, которые пытаются выжить мелкие предприятия, — пояснила травница. — Они могут торговать так годами, пока не купят или не разорят всех конкурентов.

— А потом поднимут цены, — догадался я и девушка кивнула:

— Верно.

Я потер лоб, обдумывая услышанное. Затем повернулся к травнице и уточнил:

— Какой нужен оборот, чтобы окупить лицензию и аренду?

— Минимум триста склянок. Это если работать каждый день без выходных.

— Ладно, давай попробуем. А там видно будет. Но мое чутье подсказывает, что все сложится как надо.

Агафья кивнула:

— Да, — растерянно пробормотала она. — Наверное.

Она направилась к крыльцу. Я последовал за ней. Но теперь встреча с Вержбицким казалась мне ещё важнее.