Глава 7 · Поиски сокровищ

Мы провели в библиотеке несколько часов. Агафья сразу же ушла к стеллажам с трактатами о травничестве, я же занял стол, на котором лежали старые подшивки газет, с интересом принялся изучать новости давно минувших дней. Мне было любопытно, что происходило в моем новом мире. А память Егора была очень избирательна, и могла ответить далеко не на все вопросы. Параллельно же, я ставит в открытом блокноте отметки о возможных местах кладников.

Смутень устроился на краю стола, как черная чернильная клякса, вертел головой по сторонам и смотрел на меня с немым укором.

— Лучше бы помог, — не отрываясь от чтения, едва слышно произнес я. — Вот, например, смотри. Интересный вариант: усадьба помещика Платонова, в пригороде столицы. «Владелец найден мертвым в своем кабинете, наследников нет. Слуги говорили о том, что он состоятельный, но жандармы ничего не нашли.»

— Герман, ты пять занимаешься полными глупостями, — недовольно сообщил он. — Эти адреса просто мусор.

— Ничего не мусор, — возразил я.

— Ну ладно, городской фольклор, — смягчился фамильяр. — Ни один разумный кладовик не будет селиться в пригороде столицы, где ни одна ночь не проходит спокойно. Уж тебе-то об этом не знать?. Кладовики редко селятся там, где не живут люди.

Ворон склонил голову и несколько секунд смотрел на меня. А затем насмешливо прокаркал:

— Ах, да! Совсем забыл! У тебя же помутнение рассудка после переноса в новое тело. Попроси у этой своей травницы отвар для прочищения мозга и принимай по утрам. Должно помочь.

Я терпеливо вздохнул, продолжая записывать.

— Вот ты всё знаешь. И хоть раз помог вместо того, чтобы причитать?

— Я не помог? — живо откликнулся ворон, и в его тоне я услышал укор. — Это я-то не помог? А сколько раз я не дал тебе умереть от собственной глупости? Забыл уже? Я, конечно, подсчет не вел, но напомню: двадцать четыре раза. У меня столько когтей на лапах нет, чтобы все случаи пресчитать!

Смутень важно надулся, прошелся взад-вперед, расправил крылья, хлопнул ими, и раскрыл клюв, будто собирался произнести ещё одну поучительную тираду, но промолчал. Только глубоко вздохнул, словно говоря: тяжело же с тобой, дураком. Я же покосился на Агафью, которая расположилась неподалеку, проверяя, не заметила ли она странностей нового знакомого, который разговаривает с пустотой. Но девушка с головой окунулась в чтение какой-то толстой книге, которая лежала перед ней на столе, и моих разговоров она словно не замечала. И я вернулся к своему занятию, перелистывая страницы и бегло читая подшивки.

— Вот, смотри, ещё вариант. — тихо пробормотал я, чуть наклонившись вперёд. — Пожар в усадьбе Строгановых. Хозяин погиб под завалами. «Среди прислуги ходят упорные слухи о пропаже фамильного серебра и капиталов, однако следствие жандармерии не обнаружило следов кражи».

— Герман, — протянул Смутень, и я заметил, что его голос стал терпеливым, как при общении с очень недалеким ребенком. — В девяноста девяти случаях из ста такая фраза означает, что сразу после кончины ценности стащили живые люди. Родственники или те же слуги. Они это делают гораздо чаще, чем кладовики. И, — он прищурился, — ты вообще меня слушаешь? Что со слухом, Герман? Попроси у своей травницы…

— Да слушаю я тебя, слушаю, — перебил я его. — Просто выбора у нас, как ты любишь повторять, нет.

Ворон тяжело хлопнул крыльями, надрывно вздохнул, будто пытался втянуть в себя весь кислород вокруг и тем самым выразить максимум негодования:

— Помочь им надо, говорили они. Открыть лавку, говорили они. А в итоге я, дух-хранитель, чья мудрость копилась веками, летаю по каким-то руинам с охотником, который явно выжил из ума.

— Ты можешь остаться дома, — заметил я.

— Ага, конечно, — хмыкнул фамильяр. — А потом объяснять возмущённой Живе, которая будет делать из меня чучело, что я тебя не бросал, ты сам меня дома оставил? Нет уж. Моя репутация и так сильно страдает от нашего общения.

Я сделал вид, что не слышу, и углубился в чтение. Большинство заметок были бесполезными: бытовые пожары, продажи имущества за долги, пустые светские сплетни. Но одна, ближе к концу подшивки, заставила меня замереть. Небольшая колонка на третьей полосе «Петербургского вестника».

— Ты только посмотри, — шепотом привлек я внимание Смутня, указывая пальцем на нужную статью. — Загадочные исчезновения в доходном доме на Гражданской улице. За последний год там пропали без вести три квартиранта. Ни в одном из случаев жандармы не обнаружили следов насилия или незаконного проникновения. А комиссия Синода не нашла ничего паранормального. Владелец дома, отставной полковник Тарасов, отрицает какую-либо причастность. Дело приостановлено за отсутствием улик.

Я взглянул на ворона и продолжил:

— Это же натурально проклятый дом!

Смутень вытянул шею, его черный клюв почти коснулся пожелтевшей бумаги.

— Ну-ка, покажи! Да убери голову!

Ворон упёрся когтем в страницу.

— Странности в доме помещика, — начал он читать вслух. — Комиссия Синода и жандармы не нашли ничего подозрительного. Ну да, это уже гораздо интереснее. Обычная жандармская некомпетентность выглядит по-другому. А тут реально попахивает нечистью.

Часы на стене пробили шесть вечера. За высокими окнами начинало постепенно темнеть. Сумерки мягко окутывали помещение. Тени между стеллажей вытянулись. Свет ламп стал теплее, почти интимным, и книги вокруг стали похожи на спящих животных. Я закрыл блокнот, поднялся из-за стола и подошел Агафье.

— Нашел интересный адресок, — сообщил я ей. — Вполне возможно, что это наш вариант. Надо бы присмотреться и проверить на месте.

От моего голоса девушка вздрогнула и резко подняла голову. Видимо, она так была так погружена в чтение, что не заметила, как я к ней подошел.

— Прямо сейчас? Но ведь скоро совсем стемнеет! — осторожно уточнила она, хотя по её тону я понял, что вопрос был риторическим.

— Кладовики — ночные существа. — ответил я, пытаясь доходчиво объяснить ситуацию. — Днем их сила привязана к месту, а ночью как раз проявляется. И если он там есть, мы это увидим.

Девушка кивнула, и с неохотой отложила книгу:

— Мы же вернемся сюда еще раз? — с надеждой уточнила она, и я кивнул:

— Это не последняя наша ночь в архивах, — уверенно ответил я. — Обещаю.

Ее губы тронула благодарная улыбка. Она встала и последовала за мной к выходу.

* * *

Когда мы вышли на крыльцо, город уже тонул в сумерках. Бледные полосы солнца цеплялись за крыши домов, но быстро растворялись в наступающем синеватом полумраке. Фонари горели ровным янтарным светом, отбрасывая длинные тени на стены зданий.

Мы молча спустились к «Волге». Агафья, дотронувшись до ручки двери, замерла.

— Ты абсолютно уверен, что нужно делать это именно ночью?' — мне показалось, что ее голос был неуверенным.

— Да. Не любят кладовики днем высовываться. — кивнул я. — Ночь это их время. Риск, конечно, выше, но и шансы больше.

— Интересно, как они выглядят здесь, — задумчиво произнес Смутень, который принял невидимую форму и сидел на капоте. — Теоретически, их форма может адаптироваться под локальные ожидания. Могут напоминать людей, но я встречал их кое-где в личине старого домовогою. Однажды попался вообще, как бы это сказать, нечто более абстрактное.

Он сказал это негромко, но вслух, а не мысленно. И Агафья смогла расслышать слова фамильяра. Повернула голову и резко уставилась на меня.

— Ты что-то сказал? — нахмурившись, уточнила она, глядя на меня.

— Что? — поначалу не понял я, но быстро поправился. — Да. Говорю, интересно, какой образ кладовики принимают в вашем мире. В моем, например, они иногда были тенями с горящими глазами или сгорбленными стариками в оборванной одежде.

Девушка пожала плечами и открыла дверцу машины и исчезла в салоне. Я же расположился на водительском сиденье, вбил в навигаторе первый адрес, и завел двигатель. Машина мягко тронулась, фары скользнули по мокрому асфальту, отражаясь в лужах золотыми рваными пятнами.

Агафья сидела, прижимая к себе сумку. Я заметил, как дрожали её пальцы и нервно перебирали ремешок.

— Волнуешься? — произнес я, чтобы избавиться от повисшего в салоне молчаливого напряжения.

Девушка согласно кивнула:

— Есть немного. Впервые еду ночью в такие места. Не люблю неизвестность.

— Все должно пройти хорошо, — попытался успокоить ее я. — Если все пойдет по плану, завтра мы сможем положить на стол Вержбицкому его взятку. И с удовольствием посмотреть на выражение его вытянувшегося лица.

Машина свернула с широкого проспекта, на узкую, мощёную брусчаткой улочку, по обе стороны которой тянулись высокие липы, старинные фонари, которые давали мягкий янтарный свет. И дорогие особняки, напоминающие спящих гигантов из другой эпохи, спрятанных за тяжёлыми коваными оградами. А через несколько домов я затормозил, и сверился с навигатором. Похоже, это и есть наша цель.

— Здесь, — протянул я, рассматривая дом, спрятавшийся за высоким забором, который тянулся тёмной линией, с зубцами, похожими на кости каких-то древних животных. За ним, в глубине участка, в чёрных зарослях сирени и старых деревьев, угадывался силуэт особняка Платоновых.

Дом явно был нежилым. Даже в сумерках было видно, что в некоторых местах серая штукатурка фасада давно облупилась, открывая кирпичную кладку, поросшую тёмным мхом. Треснувшие барельефы на фронтоне изображали то ли нимф, то ли духов, каменные лица которых были стёрты ветром и многочисленными дождями. Перила балкона второго этажа обвалились. В слепых, темных окнах не горел свет. Черепица была засыпана опавшими листьями.

Сад за забором, естественно, тоже был заброшен. Когда-то ухоженная аллея превратилась в хаос искривлённых стволов, шелестящих мёртвыми сухими ветвями. Кусты растущей в саду сирени, давно превратившиеся в дикий лабиринт. Каменная дорожка заросла травой.

Смутень выпорхнул из машины и исчез среди ветвей заброшенного сада. А мне мгновение мне показалось, что тени у входа шевельнулись. Я чуть прищурился, всматриваясь в сад. Но это был всего лишь ветер, проскользнувший между колоннами.

— Чего мы ждем? — уточнила Агафья.

— Сегодня полная луна, — ответил я, глядя на серебряный диск, плывущий в разрыве туч. — В такие дни, кладовики выносят сокровища на поверхность, чтобы пересчитать сбережения. А места подсвечиваются странным свечением. Как старые кресты на кладбищах. В такие моменты, кладовик становится уязвимым. И можно попытаться его ограбить.

— Проветривает свое добро? — хмыкнула девушка. — Надо же! И мы просто войдем и возьмем?

— Нет, непросто, — возразил я. Вздохнул, провёл ладонью, прочёл короткое плетение — пространство дрогнуло, и где-то под полом мелькнул слабый, золотистый отблеск. Это был след нечисти, но не кладовика. — Прямой конфликт с кладовиком на его территории может привести к печальным последствиям.

Агафья внимательно смотрела на меня.

— Пусто, — раздался в голове голос Смутеня, вернувшегося и севшего на зеркало. — Обыкновенная мертвая развалина. А я тебе говорил!

Не отреагировав на тираду фамильяра, завел двигатель, вбил в навигатор второй адрес. И машина мягко выехала на дорогу.

* * *

Второй точкой нашего ночного путешествия была часовня на окраине города. Так что нам пришлось прогуляться через старое, давно заброшенное Румянцевское кладбище.

Мы медленно шли мимо криво стоявших, покосившихся надгробий. Некоторые могильные плиты накренились так сильно, что казались готовыми рухнуть. Надписи на камнях были затерты временем так сильно, что практически ничего нельзя было разобрать. Сухие ветви тополей раскачивались над могилами, скрипели, будто разговаривали.

Агафья шла рядом, держась ближе к моей спине, чем обычно. Её пальцы то и дело касались рукава моего пиджака. Как будто она хотела убедиться, что я точно здесь, не исчез, не растворился среди густых теней могильных плит.

— Не очень уютное место для ночных прогулок, — пробормотала девушка, с опаской поглядывая по сторонам.

— Не то слово, — согласился я. — Потерпи немного, скоро придем.

— Хотелось бы, чтобы было именно так, — едва слышно пробормотала спутница.

И в этот момент, Смутень решил проявить себя. Возник в небе, сделал над нашими головами круг и сел на сухую ветку дерева. Склонил голову набок, с интересом рассматривая нас.

— Летел бы ты отсюда, — буркнула Агафья. Судя по всему, девушку не напугало появление ворона.

И это по какой-то причине расстроило моего фамильяра:

— Карр! — крикнул он, и этот резкий звук разорвал тишину кладбища, отдаваясь эхом от вертикальных могильных плит.

Вместо ответа, девушка молча подняла с земли короткую увесистую палку и замахнулась, явно намереваясь кинуть в наглую птицу.

— Не надо, — поспешно произнес я, понимая, что конфликт развивается слишком быстро. И даже если Агафья не попадет в Смутеня, ворон потом еще долго будет припоминать мне этот случай, по своей традиции нагло перевирая и приукрашивая события вечера.

Смутень шумно захлопал крыльями и сорвался с ветки. А затем улетел вглубь кладбища.

Силуэт нужного здания показался впереди через несколько минут. А вскоре, перед нами возникло небольшое строение из потемневшего кирпича. Крыша провалилась в одном углу, из-за чего часовня напоминала старика, который потерял часть лица. Между плитами стен рос густой, тёмно-зелёный, почти чёрный мох, который местами он свисал хлопьями, словно старые бороды.

Дверь в помещение отсутствовала. От неё осталась лишь посеревшая от времени рама и две петли, ржавые так, что казались красными. На пороге лежал густой слой опавших листьев.

По бокам от входа стояли две узкие, истертые дождями и временем колонны. Высокие стрельчатые окна, похоже, давно были без стекол.

Здесь тоже не было ни кладника, ни свечения, которое его сопровождало. Зато на крыше снова сидел Смутень:

— Нет здесь никого, — произнес он, а затем склонил голову и уставился на Агафью, ожидая ее реакции. — Пусто.

Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на птицу:

— Никак из зоопарка сбежал, — пробормотала она. — Или из цирка. Я слышала, мастера-природники часто тренируют для себя таких, а потом используют для…

— Вороны — одни из умнейших птиц, — не выдержав, выдал мой фамильяр. — Герман, почему твоя спутница тебя оскорбляет? Давай замутим ей микстурку для вежливости! Она будет принимать её…

Агафья, не дослушав птицу, повернулась ко мне:

— Ты тоже слышал, как этот ворон назвал твое имя? — с удивлением начала она и я кивнул:

— Да, это мой фамильяр. Прибыл в этот мир как часть багажа прошлой жизни. Можно сказать, нагрузка.

— Нагрузка из нас двоих это ты, Герман, — парировал Смутень. — Тяжкая обуза, которую мне приходится нести, потому что в прошлой жизни я, видимо, много грешил. Навязанное обременение, от которого никак не удается отделаться.

Глаза Агафьи увеличились, став похожими на крупные монеты:

— Так вот, оказывается, что является частью твоей души, — пробормотала она. — Демоническая сущность астрала.

Ворон важно кивнул:

— Приятно познакомиться, смышленая девица! Меня зовут Смутень, и я компаньон этого горе-охотника.

— Не мог выбрать место для знакомства получше? — шикнул на него я.

— Так бы и откладывали сей волнующий момент, — ответил ворон. — Сколько можно прятаться?

Агафья на удивление спокойно кивнула.

— Выходит, у тебя есть фамильяр? — уточнила она. — Так вот с кем ты иногда разговариваешь. А я уж начала думать, с чего начать: с успокаивающих настоек пустырника и валерианы или сразу отправить в дом скудоумия.

Я улыбнулся:

— Ментально я здоров, — заверил я травницу и тут же с сомнением добавил. — Ну, мне так кажется.

— Ну с этим бы я поспорил, — невозмутимо добавил Смутень. — Ментально здоровый человек не будет искать кладника в городской черте.

— Кладовики бывают в городе, — парировал я.

— Бывают, — не стал спорить ворон. — Если в том городе десять домов. Но не в столице империи, Герман! Ай, ну зачем я трачу на твои глупые идеи свое драгоценное время?

Ворон захлопал крыльями и взлетел, явно давая понять, что разговор закончен. И полетел в сторону кладбищенской ограды.

Мне послышалось, что девушка вздохнула с облегчением:

— Идем к машине, — произнесла она, словно хотела как можно быстрее покинуть это место.

За всю дорогу до авто, Агафья не проронила ни слова. Но я словно чувствовал ее напряжение.

— Тебе, наверное, лучше было остаться в авто, — сказал я ей, когда мы сели в машину.

Агафья покосилась в окно, за которым виднелись покосившиеся могильные плиты и кресты.

— Нужно было. — согласилась она. — Но теперь уже поздно об этом. Очень уж было интересно посмотреть на кладовика.

Я только улыбнулся и качнул головой. Положив руки на руль, посмотрел на неё и сказал:

— Может и увидишь. Осталось еще несколько адресов.

— Да поезжай уже! — скомандовал ворон. Девушка покосилась на него в зеркало заднего вида, но промолчала. Я завел двигатель, и машина плавно тронулась, выезжая на дорогу. Поиски продолжались.