Глава 8

Я пришла в себя от ощущения тошноты. Это чувство было настолько сильное, что я понимала, меня вот-вот вывернет наизнанку. И еще, я никак не могла избавиться от ощущения, что все вокруг качается…

Резко поднявшись и зажав рот ладонью, я только хотела броситься в сторону уборной, когда осознала, что нахожусь в незнакомом месте. Я сидела на кровати в небольшой комнате с низким потолком. Стены помещения были обиты деревом, один угол — отгорожен ширмой, а немногочисленная мебель выглядела немного грубовато.

Но, пушистый ковер на грубом деревянном полу, скатерть на столике, изумительное покрывало на кровати и тонкое шитье на подушках, как и изящные хрустальные фужеры и графин на серебряном подносе, явно говорили о том, что владелец этой комнаты любит комфорт и весьма состоятелен… Все это разум подметил машинально, а волновал меня только один вопрос: где я?

И тут, воспоминания о событиях вчерашней ночи вернулись и нахлынули с такой силой, что на какой-то миг мне стало нечем дышать. Дикая апатия, а из всех чувств осталась только непрекращающаяся боль в сердце, от которой я сходила с ума. Закрыв глаза, я обхватила себя руками и шмыгнула носом. Сначала тихо, потом все громче, пока легкие всхлипывания не переросли в рыдания, которые невозможно было остановить. Боль, предательство, разбитые надежды и мечты… Я оплакивала свою жизнь, проклинала себя за совершенные глупости, и понимала, исправить то, что я натворила — невозможно. Чтобы ни случилось, вряд ли я когда-нибудь смогу сталь цельной и счастливой. Я корила себя, что не ценила то, что имела, шла на поводу у гордости, позволила ей затмить разум, и потеряла все. Абсолютно все. Предала сама и получила ответный удар, который долбанул с такой силой, что и жить больше не хотелось.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовала присутствие в комнате кого-то еще. Знакомого, опасного, от кого меня бросало в ужас… Не смея поверить собственным ощущениям, я открыла заплаканные глаза и сквозь пелену слез различила того единственного, кто вызывал подобные ощущения…

Карризи с удобством расположился в небольшом кресле, стоявшем напротив кровати, и с довольной ухмылкой смотрел на меня.

Сердце остановилось и пустилось вскачь, разгоняя страх, намертво поселившийся в крови, пробуждая злость и ту гордость, которую я проклинала еще несколько минут назад.

— Что происходит? — тихо спросила я, выпрямляясь и встречая взгляд галгарца.

— Ты так забавно плачешь, — усмехнулся он, — но настоятельно советую больше этого не делать. Твое лицо сейчас красное и опухшее. Непривлекательное зрелище.

— Где я? — задала второй вопрос, осознавая, что произошло что-то совсем из ряда вон выходящее, и я оказалась в такой беде, о которой и помыслить не могла.

— На моем корабле, — улыбнулся Карризи и удобнее устроился в кресле. — Как ты понимаешь, я выполнил свое обещание и получил тебя в свое единоличное пользование. Чем быстрее ты смиришься со своей участью и станешь покорной, тем лучше для тебя. Тогда, я стану добрым и щедрым. В ином случае, — в голосе галгарца появилась угроза, — я буду вынужден быть жестоким.

— Вы не имеете никакого права удерживать меня, — тихо, но твердо сказала я. — Я княжна Антарии и мое исчезновение не останется незамеченным.

— Драгоценная Элера, ты, наверное, не поняла меня. Отныне и навсегда — ты моя собственность, а я твой хозяин. Я могу делать с тобой все, что захочу, и никто не остановит меня.

— Лучше смерть…

— О, нет. Я не для того потратил столько времени, и денег, кстати, тоже, — продолжал улыбаться Карризи, — чтобы вот так просто лишиться тебя из-за глупости. Тебя охраняют, моя милая. Так хорошо, как не снилось и наложницам самого халифа. Я неизменно получаю все, что хочу, и никогда не выпускаю из рук то, что в них попало. На сегодняшний день, я хочу тебя, Элера, смирись. И небольшой совет, делай все, чтобы удержать мой интерес, как можно дольше. Говорю сразу, подкупить кого-то на этом судне, как и соблазнить своей красотой тебе не удастся. Магия Белого Храма могущественна, тебе ли не знать. Да и покинуть судно… Мы далеко от Тариона, а если точнее, в нескольких днях пути, и не пройдет и пары недель, как корабль пристанет к берегам моей страны.

— Как я оказалась тут? — глухо спросила я.

— Я всегда знал, что если что-то сильно хочешь, то надо набраться терпения… На твоих губах моя печать, так что найти беглянку в таком небольшом городе, как Тарион — мне не составило труда. Хотя, признаю, — качнул он головой, поджав губу, — мне пришлось побегать. Ты металась по городу, как ненормальная, но все равно остановилась. Мне оставалась только подобрать тот спелый фрукт, который упал мне в руки. Хотя, я успел разозлиться. Лучше для тебя было бы поддаться магии цветов и добровольно прийти ко мне. А может и нет… люблю охоту. Чем дольше преследуешь, тем слаще победа.

— Что вы хотите от меня? — глухо спросила я, понимая теперь, для чего Карризи устроил весь этот театр с цветами. А ведь Лиса почувствовала что-то такое…

— Не глупи, Элера, — Карризи поднялся с кресла, подошел ближе и схватил меня за подбородок. — Мои желания весьма очевидны. Я хочу обладать тобой полностью и без остатка. Помнишь, я обещал, что научу тебя искусству любви? Я рад, что это случится сегодня.

— Вы не посмеете, — прошептала я.

— Посмею и получу удовольствие в любом случае. Но тебе предстоит выбрать, получишь ли его и ты…

— Пожалуйста, отпустите меня. Моя семья заплатит любой выкуп.

— Твоя семья нищая, Элера, — продолжал улыбаться Карризи.

— Мой жених заплатит выкуп, — продолжала просить я.

— А кто у нас жених? — поинтересовался Карризи, ухватив один из локонов, оттягивая его и пропуская между пальцами, и я замолчала, вспомнив, что у галгарца и Марка крайне напряженные отношения и я могу дать Карризи дополнительный повод не только издеваться надо мной, но и отомстить Сеферу.

— Дай-ка подумать. Последние недели, ты не вылезала из дома Сеферов, на балу опять же, он должен был сопровождать тебя… хотя совершил глупейшую ошибку и выпустил из виду, а вот я пристально следил за тобой в тот вечер, — самодовольно добавил галгарец. — А до него, хватило внешнего наблюдения. Ты вела довольно скромный образ жизни, так что не доставила мне беспокойства. Но, вернемся к нашему вопросу. Я так понимаю, твой братец решил выдать тебя именно за Маркуса. Мне вдвойне приятно будет обладать той, кого хотел и Сефер. Драгоценная моя, ты делаешь меня счастливее с каждой минутой.

— Что мне сделать, чтобы вы отпустили меня? — снова спросила я.

— Я скажу, что тебе придется сделать в любом случае. Признать меня в качестве господина, склониться, как и подобает правильно воспитанной деве, с радостью принимать ласки и отвечать с не меньшим пылом и тогда, через пару-тройку лет, возможно, я разрешу тебе мирно доживать свои дни, прислуживая мне. Хотя, не думаю, что ты так надоешь мне и через пять лет… Знаешь, даже сейчас, несмотря на то, что сейчас ты не похожа на ту блистательную Элеру, которая сводила меня с ума в Тарионе, я все равно хочу тебя.

— Не надо, — прошептала я, — когда почувствовала, как пальцы Карризи скользнули на горло и спустились ниже.

Галгарец, повернулся в сторону двери и что-то крикнул. Я напрягла память и, припомнив свои скудные знания галгарского, поняла, он позвал кого-то.

Через пару минут вошла немолодая женщина в наглухо закрытом платье вишневого цвета, а ее голова была покрыта алым платком, полностью скрывающем волосы.

Она закрыла за собой дверь, приблизилась к Карризи и склонилась в низком поклоне. Галгарец что-то сказал ей, и я в ужасе поняла, что он приказал ей вымыть меня. Женщина снова склонилась, подошла ко мне и схватила за руку. С силой, которой я вовсе не ожидала в ней увидеть, она протащила меня через все помещение и втолкнула в небольшой закуток, отгороженный ширмой. Там находился довольно большой бак с водой. Женщина провела над ней рукой и, почти сразу, от воды пошел небольшой пар. Магиня, — поняла я, а меньше чем через минуту, осознала, что стою обнаженной.

Женщина показала мне рукой на воду. Я замотала головой, пятясь от нее, и магичка опять что-то гортанно произнесла.

— Элера, — услышала я голос Карризи, — советую слушаться Ольесу во всем, или я сам искупаю тебя.

Прикрываясь руками, я залезла в воду. Что я чувствовала, нельзя передать. Дикое унижение, невозможность сказать и слова против, дабы не навлечь на свою голову еще большие проблемы и неспособность что-либо изменить. Хотя, я вполне понимала, к чему меня готовят. И знала, подобного я просто не переживу. Покончу с собой и все. Найду способ… Но, сначала убью галгарца!

Я ощущала, как руки женщины моют мне голову, скользят губкой по телу, и только прикусила губу, когда они оказались в совершенно недопустимом месте. А сама, судорожно пыталась найти то, что послужит оружием. Увы, кроме хрустального графина не подходило ничего…

Неожиданно, Ольеса резко отстранилась, поднялась и приблизилась к ширме, что-то резко сказала Карризи. Галгарец ей возмущенно ответил, но женщина настаивала на своем. Я с трудом переводила, а когда до меня окончательно дошел смысл…

— Господин, тебе не понравится эта… Мало того, что она стара, так еще и порчена. Она знала мужчину не далее, как три — четыре дня назад…

— Вот как, — ширма была отброшена в сторону, над чаном навис Карризи, а я попыталась прикрыться руками. — Кто он? Хотя, мне не нужен ответ. Сефер.… Значит, в эту ночь я могу не сдерживаться, — с улыбкой добавил он.

Он вытащил меня из воды, не обращая никакого внимания на сопротивление, а в следующий миг, швырнул на кровать. Я забилась в угол, но отсрочка была предоставлена мне лишь для того, чтобы Карризи разделся. Он сорвал с себя рубашку, стащил сапоги и брюки, оставшись обнаженным, с довольной ухмылкой приблизился вплотную и сел на кровать.

Миг, и мои руки оказались охвачены голубоватым пламенем. Подобное кольцо оказалось и на шее, и на ногах.

— Это чтобы ты не дергалась без моего разрешения, — пояснил Карризи, — и была послушной.

Еще одно легкое движение его рукой и я выпрямилась, против воли придвинулась к мужчине и слезла с кровати. Тело жило своей жизнью, а точнее подчинялось приказаниям галгарца. Удавка на шее не давала произнести ни слова, ноги сами подогнулись, вставая на колени, спина согнулась, а ладони легли на пол, приветствуя Карризи так, как и было принято в его проклятой всеми богами стране.

— Прекрасно, — довольно сказал галгарец, опираясь на локти и откидываясь немного назад.

— А теперь, целуй ноги, прежде чем мы продолжим. Небольшой урок покорности никогда не бывает лишним.

Я понимала, что сейчас действительно разогнусь и сделаю то, что он приказывает. И умру, умру в тот же миг от унижения. Несмотря на путы, лишающие воли и заставляющие подчиняться, внутри бушевала такая злость, что еще секунда, и она должна была окончательно вырваться наружу, чтобы не спалить меня изнутри. Я подняла голову, и сквозь кровавую пелену бешенства, увидела, с каким самодовольством ожидает Карризи моего следующего шага. Я выпрямилась, медленно поднялась с колен и… вдруг, вскинула голову, смотря на то, как на лице галгарца появляется удивление.

— Падаль, — прошипела я, ощущая, что мое тело больше не подчиняется его приказам, а там, где были магические путы, кожа горит огнем. — Тварь! Никогда тебе не добиться от меня покорности.

— Свяжи ее, Ольеса, — лениво сказал Карризи, вернув себе контроль над эмоциями. — Я потом выясню, как она избавилась от «ледяных кандалов».

— Нет, мой господин, — резко сказала магиня, которую я неожиданно начала понимать весьма отчетливо. — Ты не тронешь ее ни сегодня, и никогда. В ее крови пробудилась ярость Сааяры, и, видно, сама богиня не позволила тебе осквернить тело ее новой жрицы. Это запрещено заветом Белого Храма.

— Просто совпадение, — в бешенстве сказал галгарец.

— Может и так, — согласилась Ольеса, — но пока она не пройдет проверку в Храме, ты не коснешься ее.

А я стояла, и мне было абсолютно все равно, что происходит. Перед глазами плыло кроваво-красное марево, тело было напряжено подобно струне, а кожа словно пылала огнем. И когда Ольеса накинула мне на плечи халат, я лишь равнодушно взглянула на нее и… рухнула на ковер, потеряв сознание.

* * *

Дальнейшее плавание проходило довольно тихо. Я не выходила из каюты, где и пришла в себя. Трижды в сутки меня кормили, разрешали купаться. Иногда заходил Карризи, но на крайне короткое время, и Ольеса, которая стала весьма словоохотливой. Что произошло в тот день, я так и не поняла, а подобные приступы больше не повторялись. Магиня, а точнее одна из жриц Белого Храма, которая сопровождала Карризи повсюду, что-то твердила про ярость Сааяры, но мне не хватало знания языка, чтобы хорошо понять ее. Тогда, оставив бесплодные попытки, Ольеса принесла мне словарь и посоветовала выучить побольше слов, ибо без знания языка будет крайне сложно в Галгарии. Я последовала ее совету, а когда она стала еще и заниматься со мной дополнительно, тратя несколько часов на практику, дело и вовсе пошло на лад. Обучение помогало занять время и не давать окончательно впасть в уныние. И все равно, я не собиралась смиряться с происходящим, искала способ выбраться и сбежать, как только мы окажемся на суше, Увы, но тут Карризи прав, пока мы в море, мне не стоило испытывать судьбу. Я радовалась уже тому, что боги вновь повернулись ко мне лицом, раз помогли, что-то такое показав галгарцам, что зрелище крайне проняло их обоих. Самое главное, Карризи оставил меня в покое, но я отомщу… боги, я клянусь, что отомщу ему за все. Теперь в моей жизни появилась новая цель.

Так что, я учила язык и восстанавливала в памяти все, что читала про ту страну, куда и держал курс корабль жреца. Ближайшее будущее рисовалось безрадостным, но был один момент, на который я надеялась. Я знала, что место женщины в Галгарии где-то на одном уровне с домашним животным, но вот жрицы… про них не было известно ровным счетом ничего, но, судя по тому, с какой легкостью Ольеса остановила Карризи, жрицы имели свою, особую власть, несмотря на внешнюю покорность. А ведь Карризи и сам был жрецом, причем не самого низшего ранга, если брать во внимание не только силу его дара, но и принадлежность к правящей семье. Я прекрасно помнила рассказы Алена и отчетливо понимала, что в этот раз я попала в крупные неприятности. По большому счету, выбраться я могла только благодаря огромной удаче, но не ждала очередных подарков судьбы, помня и о том, как боги любят отворачиваться в тот момент, когда их помощь нужна больше всего на свете. Еще бы сердце не болело так, стоило мне подумать о Марке, Алене, Брайсе, Лисе… Интересно, что они все делают сейчас? Ищут меня или смирились с потерей?

* * *

— Мы входим в гавань и через час будем уже на земле, — сказала Ольеса, кладя на кровать ворох одежды. — Я знаю, как одеваются в твоей стране, но в Галгарии другие законы. Твое тело должно быть полностью закрыто, как и волосы. Лицо можешь оставить открытым, для жриц это позволительно.

— Хорошо, — послушно сказала я, надевая на себя непонятного балахон вишневого цвета, закрывая волосы оранжевым платком, и поинтересовалась. — А почему у тебя красное покрывало, а у меня нет?

— Я прошла посвящение, а это наряд послушницы. Несмотря на то, что господин Халид не верит мне, я убеждена, ты скоро станешь одной из моих сестер. Я видела все собственным глазам и не спутаю проявление ярости моей богини ни с чем. Но господин настаивает на скорейшем прохождении испытания, слишком желанна для него твоя красота. Учти, если ты не справишься, то отправишься в его гарем.

— А что надо сделать, чтобы справиться? — мрачно спросила я, впечатленная перспективой.

— А этого тебе никто не расскажет, — улыбнулась жрица. — Богиня сама определяет испытания. Они свои для каждой послушницы, в зависимости от силы ее духа, но мне кажется, ты справишься. Еще когда Карризи принес тебя на корабль, я что-то такое почувствовала в тебе, но отогнала предчувствия, ибо невозможно для рожденной вне Галгарии быть обладательницей дара Сааяры, но видимо богиня распорядилась иначе. Наверное, это оттого, что ты и дома поклонялась лунной богине, хотя она преступно добра и является лишь тенью Сааяры.

— Спасибо, Ольеса.

— За что? — нахмурилась жрица.

— За то, что остановила его.

— Надо быть полным безумцем, чтобы посягнуть на ту, которая принадлежит богине, — резко ответила Ольеса. — И Халид понимает это, просто страсть затмила его разум. Но перед страхом наказания, он все равно должен был остановиться. Сааяра не простила бы его.

— Белый Храм ведь ваша официальная религия? — уточнила я на всякий случай.

— Наша, Элера. Привыкай к тому, что Галгария твой новый дом, — улыбнулась Ольеса. — И если ты будешь достойной, то Сааяра даст тебе такую власть, которая и не снилась мужчинам в нашей стране. Ни один из них никогда не займет положения выше, чем любимицы богини. Мы творим историю Халифата. Склоняемся перед мужчиной, но именно жрицы — хозяйки страны. И чем быстрее ты поймешь это, примешь и полюбишь Сааяру сильнее всего на свете, отринув свою прошлую жизнь, тем счастливее станешь.

— Ты говоришь странные вещи, — нахмурилась я. — Но они расходятся с твоими поступками. Не ты ли падала ниц перед Карризи и выполняла его приказы? Зачем ты внушаешь мне то, что так отличается от того, что я видела собственными глазами?

— Ветка всегда гнется под весом, но когда она распрямится, то сильно ударит обидчика, — усмехнулась Ольеса.

— Сравнение удачное, только верится с трудом, — улыбнулась я.

— Когда ты впустишь богиню в себя, то поймешь все, что я говорила сейчас, и что тебе скажут в Храме потом. Пока, запомни одно. Не посчитай за обиду склонить колени перед тем, кого ненавидишь. Знай, если ты сильна, по-настоящему сильна, то неизменно поднимешься, а твой обидчик рано или поздно будет мертв.

Я промолчала, смотря на эту спокойную женщину, внутри которой пылал костер, так похожий на мой. Порой, она напоминала безумную, вот только сумасшедшие не говорят так буднично о вещах, которые по большому счету следует скрывать…

— Почему ты говоришь мне это все? Не боишься, что я сдам тебя Карризи? Ему будет крайне любопытно узнать, что он для жриц Сааяры не более, чем жалкий червяк.

— Нет, — Ольеса склонила голову, поправляя платок, — я поняла, чего ты стоишь, и мои откровения направлены только на то, что я заранее заручаюсь твоей поддержкой и дружбой. И если наступит день и богиня даст тебе власть, ты не забывала ту, которая помогла тебе в тот момент, когда ты была никем. А Карризи… его сердце слишком подвержено страстям… Богиня не любит, когда кто-то еще занимает часть его. Только она может царить там. А у тебя получится, ведь твое — пустое. Богиня любит такие сосуды.

— Странная ты, — протянула я, совершенно выбитая из колеи очередным откровением.

— Нам пора идти, — вместо ответа равнодушно сказала Ольеса. — Я уже чувствую, как спускают сходни.

И словно в продолжение ее слов, в каюту зашел Карризи.

— Оделась? Хорошо. Помни, я слежу за тобой и жду провала, чтобы оказаться в выигрыше самому.

— Милорд, — только и сделала, что склонила голову я, скорее почувствовав, чем увидев улыбку на губах Ольесы, и робко добавила. — Я готова.

* * *

Храм находился в некотором отдалении от побережья, неподалеку от почти легендарной Ликарской рощи. Именно там добывали невероятно ценный драконовый сок. Никогда не думала, что мне придется побывать здесь и увидеть все собственными глазами. То, о чем я читала в книгах и видела на иллюстрациях, обрело жизнь. Совершенно другая культура, непонятная для меня, дикая и загадочная. Да, я читала про Галгарию, но страницы книг не могли передать ни дикую жару и влажность, ни действительность жестоких законов и обычаев. Я старательно пыталась понять страну, где оказалась, но не для того, чтобы принять, а найти возможность сбежать. Увы, Карризи не шутил на корабле. Меня охраняли и весьма добросовестно. Да и куда было бежать? В джунгли? Чтобы потеряться, погибнуть или стать пищей для хищников? Увы, это был единственно возможный вариант развития событий, а я больше не намерена была совершать глупые поступки.

Мы ехали на слонах, на спинах которых разместились широкие сиденья, устланные мягкими подушками и с подобием балдахина — сверху. И все это сооружение было настолько огромным, что там помещалось несколько человек. Карризи путешествовал в одиночестве, не считая погонщика, и в полном комфорте. Неудивительно. Я уже давно подметила его тягу к удобствам. Мы же с Ольесой расположились на другом слоне. Еще несколько были нагружены тюками. Была и охрана, которая рассыпалась цепью вокруг и тщательно следила за безопасностью, хотя я откровенно не понимала, отчего нас защищать. Леса казались довольно мирными и безопасными, хотя по ночам было страшновато. Казалось, мир, который замирал днем, просыпался ночью. Во время ночевок, не в силах справиться со страхом, я жалась к Ольесе, которая довольно спокойно относилась ко всему происходящему. А для меня… слышать, как кто-то постоянно кого-то убивает, а потом с наслаждением поедает, оказалось слишком сильным испытанием. Я вздрагивала, дрожала от страха и ужаса, но… молчала. Днем мое терпение периодически испытывал Карризи, хотя, надо признать, он держал себя в руках. Но, постоянные намеки, убежденность, что я не пройду испытание и окажусь в его власти, расшатывали и без того слабые нервы.

Я старательно пыталась оставаться спокойной, отмалчивалась, но чувствовала, что слова галгарца падают на плодотворную почву. Оставалось постепенно привыкать к мысли, что здесь, на другом конце земли, никто не придет мне на помощь. Карризи думал запугать меня, но добился совершенно другого. Я поняла, что мне отныне придется рассчитывать только на себя. Но страх все равно никуда не исчезал. Я боялась. Очень сильно боялась. Всего. Прошлого и будущего. Неизвестности и определенности. И все это старательно подогревалось Карризи. Его я отныне ненавидела так, что понимала, смогу убить. Тем более, опыт у меня уже был…

Несколько дней и ночей непрекращающегося кошмара. Я думала, ему не будет конца, но однажды, мы выехали из леса. Через огромное поле, я воочию увидела драконовые деревья, с сока которых и начались мои проблемы, если быть честной. Огромные, казалось, они царапают макушками небо. Их кроны были настолько раскидистыми, а стволы — широкими, что деревья выглядели властелинами этого мира. Но мы даже не приблизились к роще, наоборот, объехали ее по широкой дуге. Я сильно удивилась такому маршруту, но вопросов задавать не стала, просто полюбовалась рощей издали. А затем, мы снова въехали в лес…

Путь занял несколько дней, и, признаюсь честно, мне нелегко далось путешествие. Проклятая влажность сводила с ума, гнус доставал и днем, и ночью, а одежда противно липла к телу. Несмотря на тень от деревьев, прохлады не чувствовалась совершенно. Постоянно хотелось пить, не говоря уже про то, чтобы искупаться, но я терпела… Ни единой жалобы не сорвалось с моей стороны, так же, как и от Ольесы. Наверное, боги заставили меня специально пройти через это все, раз другими способами я так и не смогла научиться быть умнее и сдержаннее. Теперь все изменилось. Я наблюдала, тщательно анализировала все, что видела и только потом делала выводы и предпринимала действия. Прежняя порывистая Элера медленно уходила в небытие и та, что рождалась на осколках ее сердца, удивляла меня саму. И пугала.

Карризи продолжал пристально наблюдать за мной. Во взгляде его я постоянно читала нетерпение, но он ничем не выказывал своего недовольства сложившейся ситуацией.

И вот, лес снова расступился, и показался огромный комплекс строений из белого камня, с храмом возвышающемся по центру. Высокий купол, стрельчатые окна. Красивое и величественное сооружение. Храм был украшен барельефами, а огромная площадь перед ним — выложена все тем же белым камнем, сиявшим под солнечными лучами. Почти сразу появились несколько женщин все в тех же одеяниях вишневого цвета и человек пять мужчин в белом. Карризи поднял руку, приказывая всем спешиться. Первой его приказ выполнила Ольеса, помогла и мне слезть. Оказавшись на площадке, мощенной камнем, я слегка потянулась, разминая затекшую спину.

— Твой новый дом, Элера, — торжественно произнесла Ольеса, взяла меня за руку и повела внутрь.