Глава 9

Я думала, что испытание состоится в тот же день, но все оказалось не так. Меня проводили в одно из сооружений, в избытке находившихся на территории комплекса, и показали комнату, которая отныне стала моим новым обиталищем. Обстановка была довольно простая, хотя нельзя не признать, в спальне было все необходимое. Довольно жесткая, но удобная кровать, низкая и от этого похожая больше на топчан, поверх которой лежал матрас. Гладко отштукатуренные стены не были украшены ничем, только странное изображение над кроватью в виде глаза, окруженного языками пламени и два скрещенных изогнутых меча под ним. Судя по всему, знак Сааяры, если учесть, что я нахожусь именно в ее Храме. Почему-то вспомнился Марк и эмблема, которая была символом семьи Сеферов. Сердце привычно заболело, но я запретила себе плакать. На мгновение прикрыв глаза, прогоняя непрошеные слезы, я принялась дальше осматривать отведенное мне жилище. Мебели был минимум. Одно кресло у окна, рядом небольшой столик с масляным светильником и что-то вроде ковра-циновки на каменном полу, практически гладкого и сплетенного из высушенных растений. Оглянувшись, я обнаружила узкий комод и маленькое настольное зеркало в круглой оправе на нем. Быстро посмотрев на отражение, я усмехнулась, обнаружив, что выгляжу совсем неплохо, несмотря на длительное путешествие. Впрочем, мне было грешно жаловаться. Питание было отличным, привалы устраивались каждый вечер, так что все имели возможность выспаться, несмотря на странные ночные звуки леса, к которым я уже немного привыкла.

Я даже поправилась немного, если судить, что щеки округлились и скулы уже не выделялись так отчетливо. Вот только уголки губ больше не поднимались, потому что ни малейшего добровольного желания улыбаться не было, взгляд стал более жестким, а в глубине его затаилась боль, которая не переставала терзать мое сердце и душу. Вздохнув, я отвернула зеркальце к стене и выдвинула первый ящик. В нем находились одеяния того же вишневого цвета, как и то, что было надето на мне. В другом ящике оказалось нечто вроде нижнего белья, простого, закрытого, но судя по всему — удобного. Губы скривились в ухмылке, когда я вспомнила то, что предпочитала носить дома. Ничего общего. Но, это не удивляло. Я в другой стране, среди чужих, а у них свои понятия обо всем. Пока самое страшное в том, что я не имею малейшего понятия, как выбраться отсюда.

Снова подойдя к окну, я отодвинула штору. День ворвался жарким облаком горячего воздуха и ослепил ярким светом. Но прежде, чем снова закрыть окно, я увидела нескольких вооруженных мужчин, которые видимо обходили территорию. Караул, охрана? В любом случае, ничего приятного для меня…

— Элера, — в комнату без стука вошла Ольеса. — Пойдем, я провожу тебя в купальни и ты сможешь смыть пот и пыль с дороги.

Улыбнувшись ей скорее по привычке, я захватила смену одежды из комода, и проследовала за жрицей.

* * *

Чем дальше мы шли, тем сильнее я хмурилась. Пересекли двор, а дальше, Ольеса открыла двери в одном из зданий, и мы начали спускаться по каменной лестнице. С каждым шагом становилось все прохладнее, я кожей ощущала влажность, но послушно следовала за жрицей. По ощущениям, мы находились довольно глубоко под землей, что и подтвердила Ольеса, когда я спросила у нее об этом.

— Пока ты не прошла посвящение, не можешь пользоваться купальнями сестер.

— Но, в дороге мы умывались вместе, — напомнила я.

— Дорога это дорога. В храме все подчиняется другому распорядку. Строгая иерархия и все с этим связанное.

— Расскажи мне, — попросила я. — Я словно слепой котенок, к тому же опасаюсь сделать что-то не так и это вызовет неудовольствие. А в дороге ты не отвечала на мои вопросы…

— Для этого мы и пришли сюда, — улыбнулась жрица, на мгновение обернувшись. — Можно не бояться любопытных ушей и глаз. — Место, где ты можешь купаться до того, как пройдешь посвящение, — объявила она, пропуская меня вперед.

Я шагнула и мне словно ножом в сердце ударили. Огромная пещера с мерцающей водой в подземном озере, знакомые до боли светящиеся прожилки на камне… Не хватало только огромного провала на потолке, через который виднелось бы небо.

— Маурит, — прошептала я.

— Он самый, — довольно сказала жрица. — Храм построен на его месторождении, как месте, дающем дополнительную силу магии Белого Храма. А это, одна из бывших разработок, где и собирается вода. Но почему ты не выглядишь удивленной? Всех, без исключения, в первый раз завораживает это зрелище.

— Все это уже было, — тихо сказала я. — В той жизни, из которой меня вырвали.

— Понятно. Тогда не нужно объяснять, что вода теплая. Но, у нас не очень много времени, так что не стоит терять его даром.

Я быстро разделась, искупалась и переоделась, а Ольеса тем временем рассказывала и, с каждым ее словом, мне становилось тяжелее дышать…

— Мы хранительницы даров Сааяры. Величайшая честь, которая только может выпасть женщине, родившейся в Галгарии. Увы, у нас осталось только покрывало забвения, а пояс и лунный камень утрачены, причем последний — не так давно.

Я молчала и понимала, что ни за что в жизни не открою местонахождение одного из артефактов.

— Поисками пояса занимаются уже не первый век, но все впустую, а кулон… его хранитель предал храм и сбежал, растаяв на лунной дороге. Уверена, кара богини обязательно настигнет его, если это уже не произошло… — задумалась Ольеса и снова улыбнулась мне. — Цель жизни каждой из нас — сделать все для возвращения даров богини. Это станет и твоей главной целью, но только если богиня одарит тебя своей милостью. И как только мы соберем все дары, то власть Сааяры и Белого Храма станет безграничной.

На мгновение я представила, что подобные Карризи получат такую мощь и мне стало плохо, но продолжала молчать, боясь упустить и слова.

— В твоих интересах пройти проверку и стать жрицей, если конечно ты не передумала и намерена избежать постели Халида.

— Кто он вообще такой? — с еле слышным стоном спросила я.

— Он племянник халифа и жрец, если можно так назвать мужчину, который приносит клятву верности Сааяре, — усмехнулась она.

— Не поняла.

— Мы получаем нашу силу от самой богини, а вот мужчинам приходится приносить ей жертвы, чтобы умилостивить. Конечно, они становятся могущественнее, чем мы, но лишь на короткое время, а потом Сааяра требует новую жертву. Впрочем, скоро ты сможешь все увидеть своими глазами. Карризи не был дома слишком долго и слаб, подобно только что вылупившемуся птенцу, так что жертвоприношение состоится в ближайшие дни, как только он очистит тело и разум.

Я задумалась и припомнила силу магии галгарца, с какой легкостью он сковал меня на корабле, а до этого — замаскировал печать Ворга, которую поставил Сефер. И если он сейчас слаб, то, что будет, когда он обретет полную мощь?

— А кто будет проводить проверку? Кто принимает решение о назначении новой жрицы?

— Ты задаешь странные вопросы, — удивилась Ольеса. — Конечно, наши судьбы в руках Сааяры.

— Но кто говорит от ее имени? — с нетерпением поправилась я.

— Пресветлая Мать, — Ольеса осенила себя каким-то знаком. — Есть пять кругов близости к богине. В первом Пресветлая, во втором — два жреца — мужчины, ее опора и защита, в третьем — Верховные жрицы, или языки пламени, которые следят за тем, чтобы воля Сааяры выполнялась верно и в остальных храмах, расположенных на территории страны. В четвертом — обычные жрицы, а в пятом — послушницы и все те, кто охраняет и прислуживает в храмах. Те, кто в третьем круге главного Храма, на местах исполняют роль Пресветлой и от них начинается новое деление. Ну и понятно, все остальные, те кто молит Сааяру о помощи или каре, просто приходя время от времени в Храм, вне круга.

— А Карризи опора Верховной в каком храме? — задумчиво поинтересовалась я.

— Мы называем ее Светлой Матерью, — поправила меня Ольеса и продолжила. — В этом. Он мог выбрать любой другой, в силу своего происхождения, но ему… нравится здесь. И потом, он слишком долго находится в Алеаре, чтобы добросовестно исполнять свои обязанности, будучи столпом Пресветлой Матери.

— Понятно. А в каком круге ты, Ольеса? — прищурившись, резко спросила я, озаренная безумной мыслью, которая, наконец, связала воедино причины и следствие, неожиданную доброту и заботу с первоначальным отношением.

— В третьем.

— Но ты не Светлая одного из храмов, — продолжила я задумчиво. — Сомневаюсь, что это центральный Храм Галгарии, где царит Пресветлая Мать, скорее он похож на один из тех, что находится на задворках страны. А еще, насколько я успела понять, ты честолюбива и тебя не устраивает твой статус. Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Да нет, ты говоришь верно, — усмехнулась Ольеса.

— Не думаю, что ты метишь на место Пресветлой Матери, ибо на такое твоего честолюбия не хватит, а вот стать главной в своем личном храме, ты однозначно не откажешься. Я права? — дождавшись кивка Ольесы, задала вопрос, что крутился у меня на языке с той минуты, когда жрица вдруг стала откровенной со мной. — Как ты собираешься использовать меня, чтобы подняться так высоко? Прости, но я не совсем понимаю, какая роль отведена мне.

— Ты убьешь ту, кто сейчас занимает мое будущее место, — немного помолчав, открыла свои карты Ольеса. — Я связана клятвой, что моя рука никогда не поднимается на тех, что стоит на высшей ступени. Это сделано специально для того, чтобы избежать заговоров и мы могли посвятить свои мысли только покорности и служению. Но, во время принятия алого покрывала, я ничего не говорила про свои мысли. Я не могу причинить вред той, кто носит титул языка пламени, но ты не связана такой клятвой. Во время ритуала вручения знака жрицы третьего круга ты окажешься к ней так близко, как никто другой, ибо она уже заинтригована чужестранкой, в которой проснулась ярость Сааяры, и обязательно будет лично проводить принятие в жрицы. Тогда-то, ты и вонзишь кинжал в сердце, освобождая дорогу мне.

— Почему ты думаешь, что следующей Светлой Матерью этого храма станешь ты? И почему уверена, что я смогу стать жрицей?

— Я знаю, что ты станешь на одну ступень со мной. А что касается места Светлой… Больше некому. Я сильнейшая среди жриц третьего круга.

— И сколько было несчастных случаев среди тех, кто мог претендовать на место, на которое ты метишь? — поинтересовалась я.

— Шесть, — поняла меня правильно Ольеса.

— План хорош, — усмехнулась я. — Но что с этого буду иметь я? Убийство, к тому же столь дерзкое и коварное… Меня убьют в ту же секунду, как только об этом станет известно, не говоря уже про то, что я могу просто не справиться.

— У нас будет ночь, до того, как все откроется. Ритуал проводится на закате, потом Светлая мать делает напутствие новой жрице до утра. Так что, если не мешкать, то все получится. Я провожу тебя в земли оборотней, и ты затеряешься на их просторах, — пообещала Ольеса. — Только там ты сможешь спастись от преследования Белого Храма. Ты же мечтаешь об этом сильнее всего — покинуть Галгарию и особенно Карризи?

— Ты права, — я смотрела на нее и понимала, Ольеса лжет. Я испущу дух в ту же секунду, как только выполню задуманное ею, если соглашусь. Но и отказаться не могу. Во власти Ольесы подстроить мне очередной несчастный случай, вроде тех, в которых умерли ее конкурентки, или того хуже, отдать Карризи. Так что, в любом случае мне не жить, но можно немного выторговать себе времени. Она упоминала о землях оборотней, где меня нельзя будет достать и сказала, что проводит… А это значит только одно, это место совсем рядом. Думаю, не дольше семи — десяти дней пути. Продолжая улыбаться, я вспоминала наш маршрут, который отклонился от прямой дороги только в одном месте, там, где находилась Ликарская роща. Так что, по всему выходило, мое спасение именно там. Вот только, как теперь сделать так, чтобы не вызвать подозрений у жрицы, умудриться спастись самой, да еще и поквитаться с Карризи… Для начала, ответить согласием той, кто с такой жадностью ждет моего ответа.

— Хорошо. Я сделаю то, о чем ты просишь, если ты пообещаешь мне помочь добраться до тех земель, о которых говорила.

— Конечно, — с весьма заметным облегчением во взгляде пообещала Ольеса. — Думаю, что все случится в ближайшие дни, а пока, я прикажу, чтобы тебя пристроили к кухне. Будешь помогать по хозяйству, как послушницы и те, кто в пятом круге.

Она замолчала, внимательно смотря на меня, я делала то же самое, но потом, мое ухо уловило то ли стон, то ли вой… Не подавая вида, что услышала что-то, спокойно поинтересовалась у жрицы:

— А что здесь еще, кроме озера? Я вижу несколько боковых ответвлений.

— Подвальные помещения, где мы храним провизию и напитки.

— Не опасно ли вести подобные разговоры там, где могут оказаться и свидетели? — деланно нахмурилась я, ибо ухо снова уловило очередной стон.

— Здесь никого нет, — улыбнулась жрица. — Я проверила это, перед тем, как решила стать откровенной, а сеть, которая раскинута в радиусе на сотню метров, позволит мне засечь нежеланного визитера. Или ты думала, что я настолько глупа?

— Нет, я так не думаю. Ты немного безумна и весьма честолюбива, но далеко не глупа, Ольеса, — качнула я головой, совершенно не кривя душой, и чтобы окончательно убрать недоверие ко мне, поделилась частичкой своей жизни. — Я понимаю, что тобой движет, ведь, с самого рождения, и я росла, наблюдая, как трон, принадлежавший мне и брату по праву, занимает чужак.

— Карризи упоминал об этом, — немного помолчав, сказала Ольеса, и из ее голоса пропала настороженность, а значит, мои слова достигли цели.

— Жизнь часто бывает несправедлива, — вздохнула я. — Надеюсь, что я вернусь и восстановлю справедливость.

Вот так, ни капли лжи, что не скажешь об Ольесе, в словах которой она как раз, явно чувствовалась:

— У тебя все получится, — жрица улыбнулась. — Но, нам пора возвращаться.

Я улыбнулась и пошла за ней, хотя состоявшийся разговор не выходил из головы. Увы, возможность все хорошенько обдумать, у меня появилась, лишь когда я вернулась к себе в комнаты, поужинала и осталась в долгожданном одиночестве.

* * *

Я открыла окно, потушила светильник и, глядя на звездное небо, начала анализировать все, что мне стало известно за сегодняшний день. В части всего, что касалось моей безопасности после покушения, Ольеса лгала открыто и уверенно, это я уже выяснила. Но была и правда — когда она рассказывала про иерархию Храма, и особенно про Карризи, которого презирала и ненавидела, как бы она не показывала внешнюю покорность и почтительность. И тут, такой прекрасный повод оказаться над ним, несмотря на всю мощь его дара. Ольеса сказала, что Карризи слаб, но скоро все изменится, когда он принесет кровавую жертву богине… И тут в памяти всплыли слова Лисы — она чувствует на руках у жреца кровь представителей ее народа… Ликарская роща, где по моим догадкам и проживали оборотни, и к которым обещала проводить меня жрица… Жертвоприношение, получение силы… Все сходилось. Но, Ликарская роща осталась в неделе пути отсюда, а оборотень Карризи понадобится в ближайшие дни. Галгарец слишком нетерпелив и долго не получал подпитку, а это могло означать только одно. Где-то на территории храмового комплекса находится тюрьма, где и содержат будущих жертв. В памяти вновь появилось лицо Лисы, а точнее, тот день в пещерах, когда моя рыжая подруга с отвращением пила зелье и закусывала его любимым шоколадом, чтобы не лишиться нюха. И снова все сходится. Где лучше всего содержать оборотней, как не в том месте, где в избытке маурит, от которого они теряют не только обоняние, но и силы. И Ольеса любезно показала мне дорогу…

Жизнь за жизнь. Я освобожу того, кого Карризи планирует принести в жертву, а за это попрошу доставить меня в их земли, откуда найду способ выбраться обратно в Антарию или в Алеар. Впрочем, а ведь выход не надо и искать! Благодаря Алену и его урокам, в памяти услужливо всплыла и карта мира. Галгария граничит с Халлеей. Я видела горы вдалеке, когда мы высаживались на берег. Это единственный горный хребет в этой части материка, если я не ошибаюсь, так что, однозначно, храм, где мы находимся, как раз в том месте, где Халифат граничит с Халлеей. За ней — Дентария… Мне нужно будет только добраться до Хартанаса, в котором я, несомненно, найду одно из представительств торговой империи Валара Сефера. Они просто обязаны помочь будущей жене его сына… Марк ненавидит меня, но его отец… Он не откажется получить меня в должницы, чтобы осуществить то, о чем мечтает. Но, с этим долгом я буду разбираться потом, а пока, надо найти того или ту, кто поможет мне сбежать! Вот только у меня совершенно нет времени обдумывать каждый шаг…

* * *

Весь вечер просидев у окна, я выяснила с какой периодичностью стражники храма обходят территорию и, дождавшись нужного момента, выбралась через окно на улицу. Платье мешалось, и я с грустью вспомнила мою одежду в Антарии.

Восстановив с памяти все, что мне когда-либо говорил Брайс, я двигалась, как неоднократно демонстрировала Лиса, и смогла не только вспомнить дорогу до малейшего поворота, но и остаться незамеченной.

Открыла тяжелую дверь и во второй раз спустилась по лестнице к озеру. Глаза постепенно привыкли к темноте и мерцанию маурита, когда я до минимума выключила горелку в светильнике. Немного времени на то, чтобы сориентироваться, и я начала обследовать пещеры, которые примыкали к той, где и находилось озеро с водой. В первом проходе действительно оказались кладовые, наполненные припасами. Я вернулась обратно и пошла в сторону второго прохода. Он закончился тупиком, и когда я вновь оказалось у озера, то порядком пала духом. Сев на камень, в том самом месте, где разговаривала с Ольесой, я сосредоточилась и прислушалась, в надежде вновь уловить тот стон, который мне почудился днем. Долгое время ничего не происходило, но потом… Я снова услышала его. Повернула голову по направлению звука, дождалась еще одного и решительно двинулась в ту сторону.

Мне пришлось еще некоторое время поплутать, прежде чем нос уловил еще и запах. Даже не так… Вонь! Кровь и боль, пот и грязь, затхлость и запах испражнений. Прикрыв рот и нос ладонью, чтобы хоть немного избавиться от накатившего чувства тошноты, я решительно прошла дальше и набрела на ниши в скалах, закрытые решетками. Оставалось только похвалить себя, потому что догадалась захватить лишнюю одежду, на тот случай, если меня обнаружат. В этом случае я смогу отговориться тем, что захотела искупаться и сошлюсь на незнание законов храма. Но и поругать себя стоило, потому как я не проверила масло в светильнике, а его оставалось чуть на дне. Но, не возвращаться же обратно. Быстро прислушавшись и осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего, я начала проверять камеры. Они все оказались свободны, но я двигалась вперед, пока не обнаружила в одной из них тело, лежащее на каменном полу. На первый взгляд было непонятно, мужчина это или женщина, слишком грязным и избитым выглядело обнаженное тело, а волосы были обрезаны. И только легкие стоны, периодически срывающиеся с губ, говорили о том, что это не труп.

— Эй, — тихо позвала я, заодно осматривая замок и пытаясь понять, как его можно открыть. — Ты меня слышишь?

Узник пошевелился и повернулся ко мне. Точнее, повернулась, потому что это была именно женщина. Избитая, измученная и грязная, но женщина. Ее глаза засветились и сверкнули в слабом мерцании лампы, и пленница тут же отвернулась.

— Ты говорить можешь? — спросила, подходя вплотную к решетке, о чем сразу же пожалела, ибо женщина в одно движение оказалась рядом с ней, а ее рука обхватила мое горло и сжала так, что я успела прохрипеть, прежде чем у меня не закончился воздух:

— Я пришла помочь…

— Жрица и помочь? — усмехнулась узница, но хватку немного ослабила, а может, у нее просто закончились силы, потраченные на бросок.

— Я не жрица, — просипела я. — Я такая же пленница, только в другом качестве.

— Ну-ну. А красное платье на тебя надели в качестве робы и кормили отменно, судя по твоему довольно-таки цветущему внешнему виду… — женщина запнулась и прикрыла глаза, кусая губы, видно от нового приступа боли.

— Ты оборотень? — спросила, смотря ей в глаза, хотя перед моими уже все начало расплываться.

— Какая догадливая, — зло бросила она.

— Ты хочешь выбраться? — спросила я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

А узница вдруг удивленно на меня посмотрела и принюхалась. Поводила носом, словно не веря сама себе, и замотала головой, тря пальцами нос, и снова принюхалась…

— Не может быть, — прошептала она. — Но что-то в тебе есть такое, родное… Ты из наших?

— Нет, — покачала я головой. — Но, моя подруга — лиса. И как-то я пила зелье с ее кровью, но по идее, от него не должно было остаться и следа. А кто ты?

— Ничего не чувствую, — едва не заплакала узница, не обращая внимания на вопрос, отпуская мою шею и кулем оседая на пол, держась за решетку. — Проклятый маурит…

— Лисичка говорила, что он отбивает вам нюх, — тихо сказала я. — Ты не ответила, ты хочешь выбраться?

— Что тебе с этого? — с горечью усмехнулась она.

— А мне нужно то же самое, — призналась я. — Предлагаю сделку. Я вызволяю тебя из застенков, пока не знаю как, но придумаю. А ты берешь меня с собой.

— Я не настолько наивна. Жрица решила проникнуть в запретные для вас территории и уничтожить мой клан изнутри? Ты держишь меня за дуру?

— Нет. Но, мы приехали сегодня, и среди вернувшихся служителей храма, один из жрецов — мужчина. Насколько я успела понять, они приносят вас в жертву, чтобы получить силу. Так что, ты или доверишься мне и мы сбежим, либо… На раздумья у тебя день, может чуть больше. Я не знаю, когда он будет готов к убийству, — наконец, отдышалась я. — Я приду завтра, и ты скажешь мне свое решение.

Узница ничего мне не ответила, так что мне ничего не оставалось, как вернуться обратно к себе в комнаты и надеяться, что мое путешествие осталось незамеченным.

* * *

Все следующее утро я пыталась понять, как можно открыть замки камеры. К обеду осознала, что шансов у меня просто-напросто нет. А потом… боги видно вновь повернулись ко мне лицом, хотя я и не поняла это вначале. Как и обещала Ольеса, мне приказали присоединиться к послушницам, которые работали на кухне. Ими руководили жрицы, видимо того самого четвертого круга, которые и отвечали за пополнение припасов и приготовление еды.

Меня проводили на кухню, которая находилась еще в одном отдельно стоящем одноэтажном здании на территории комплекса. Несколько коротких предложений на галгарском о том, чем я буду заниматься, а потом передо мной поставили огромную корзину, доверху наполненную тушками птиц, и приказали все это дело ощипывать. Немного напрягла память, вспомнила, как это делали Мири с Ваоном, и принялась за дело. Сначала неумело, но потом, руки словно начали работать отдельно от разума…

Прислушивалась к негромким разговорам, благо в изучении галгарского я продвинулась, наблюдала за отточенными и ловкими движениями женщин, и разглядывала их. Я уже поняла, что жрицы с гордостью носят алые и оранжевые покрывала, а послушницы — особым образом сплетенные волосы. Все это разум подмечал машинально, но когда представился удобный случай, и на меня перестали обращать внимания, сделала то, что хотела — припрятала в складках одежды нож, утащенный с другого стола. Копируя поведение жриц, продолжала с тем же равнодушным видом чистить птиц, но стоило на кухню зайти Карризи, как мое сердце забилось от ужаса.

Все присутствующие тут же склонились в низком поклоне, а послушницы и вовсе пали ниц, побросав все дела. Я поступила так же, стараясь не выделяться среди остальных. И только одна приветствовала его легким поклоном головы, что подтвердило мои предположения о ее статусе жрицы третьего круга. Хотя, это я заподозрила немного раньше, когда заметила отношение к ней остальных и, по тому, как она отдавала приказания находящимся на кухне, но сама ничего не делала.

В белых одеждах, так похожих на платья жриц по покрою, и красным тюрбаном на голове, Карризи недовольно пересек все помещение, не обращая внимания на остальных, и остановился перед жрицей третьего круга. Он бросил на стол перед ней связку ключей и раздраженно приказал.

— Я же сказал помыть это! Или ты хочешь, чтобы жертвенный нож вместе с кровью, выплеснул на святой алтарь и всю ту грязь, что собиралась на этом больше месяца?

— Мы ждали вашего распоряжения, господин, — ровно заметила она.

— Завтра на закате, — отрывисто бросил он. — Ключи пока оставь у себя.

— Да, мой господин. Вы останетесь довольны мной.

— Не сомневаюсь, — и тут Карризи осмотрелся по сторонам и довольно заметил. — Элера, драгоценная моя, вижу, ты покорилась? Мне радостно это видеть.

Я промолчала, продолжая практически лежать на полу. Карризи подошел ко мне, присел, схватил за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него, довольно ухмыльнулся, оттолкивая обратно, встал и покинул комнату.

Как же я ненавижу его! Надеюсь, боги дадут мне возможность поквитаться с ним.

— Верховная, — подала голос одна из жриц, когда они все поднялись, — мне отправиться выполнять распоряжение господина немедленно?

— С каких это пор ты игнорируешь мои приказы, Ана? — с раздражением спросила жрица. — Занимайся кухней, а жертву подготовим завтра, так чтобы она сияла чистотой к назначенному часу, как и приказал господин.

— Да, Верховная, — испуганно откликнулась жрица, опустила голову и, с особым рвением, начала драить какую-то кастрюлю.

А я… не отводила взгляда от связки ключей, которые жрица убрала в один из ящиков. Продолжала ощипывать птицу и благодарила богов, которые в очередной раз явили свою милость.

* * *

Ключи мне удалось забрать в самую последнюю минуту, когда все практически уже покинули кухню, а я, понимая, что другой возможности может и не быть, вызвалась вымыть полы. Верховная, как называли жрицу, уже покинула к тому моменту кухню, а Ана, та самая, кто успела вызвать ее неудовольствие, немного подумав, с радостью согласилась, еще и прикрикнула напоследок, что придет и все проверит. Я усмехнулась, когда подумала, что все же нравы одинаковы везде и тот, кто стоит ниже, всегда мечтает подняться… но уборку сделала тщательно, забрав и ключи, и оставив довольной Ану, которая появилась через час.

Вернувшись к себе, и с нетерпением ожидая, когда наступит ночь, я пыталась понять, почему с моим испытанием затягивают, но видимо, это произойдет после жертвоприношения… Продолжая играть роль смирившейся со своей судьбой, я вела себя исключительно покорно, и спросила у заглянувшей Ольесы, чем мне предстоит заниматься завтра. Немного подумав, она решила снова направить меня на кухню, ибо сегодня мною остались довольны.

Я кивнула, и она ушла, оставив меня одну. А вечером, как только стало темно, я снова сидела у окна и следила за стражами, дожидаясь, когда они сделают очередной обход. На мое счастье, как и вчера, никаких изменений в их расписании не было.

* * *

Мне снова удалось пробраться в пещеры, все с той же охапкой одежды в руках на всякий случай и, если все выйдет, она же пригодится и узнице.

Я спустилась к камерам, где меня уже ждала женщина. В ее странных, немного светящихся глазах плескалось нетерпение и ожидание.

— Что ты решила? — тихо спросила я и добила последней новостью, в надежде, что она поможет ей сделать правильный выбор. — Но прежде чем ответить, знай, завтра на закате, скорее всего, тебя убьют.

— Думаю, мой ответ понятен.

— Поклянись, что поможешь выбраться отсюда, если я тебя освобожу, — потребовала, понимая, что доверия ко мне нет и быть не может. — В свою очередь клянусь Селеной и всеми богами, что в моих помыслах и действиях нет зла ни к тебе, ни к твоему народу.

— Селеной? — нахмурилась узница. — Откуда ты?

— Из Антарии, — ответила я быстро и поторопила. — Ну что?

— Клянусь.

Я достала ключи и начала подбирать нужный. Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем мне удалось это сделать. Я вставила ключ, повернула его, замок раскрылся и едва не упал, в последний момент пойманный ловкой рукой узницы.

Осторожно отворив решетку, женщина оказалась в коридоре и настороженно оглянулась. А потом, потянулась, разминая избитое тело и снова, одним движением, схватила меня за шею, сильно сжав.

— Что мне мешает запереть тебя в этой камере, а самой убежать?

— Я принесла клятву, — прохрипела я.

— А что тебе мешает ее нарушить?

— Я выполнила свою часть сделки, теперь дело за тобой…

В глазах начало уже темнеть…

Хватка разжалась, когда я находилась на границе обморока. Узница еще раз на меня пристально посмотрела и усмехнулась.

— Следуй за мной, антарийка.

— Я принесла тебе одежду, — сказала я.

— Она мне не нужна, — улыбнулась женщина. — Дай только выбраться на поверхность.

* * *

С каждым шагом, что приближал нас к поверхности, узница словно оживала. Ее походка становилась легче, раны на теле постепенно затягивались и, под конец, догонять ее приходилось уже мне. У двери, она окончательно оттеснила меня в сторону, приоткрыла створки и быстро выглянула.

— Как тебя зовут, антарийка? — спросила она.

— Элера.

— А я Шаони. Приготовься бежать, и очень быстро. Если ты отстанешь, я не стану за тобой возвращаться, несмотря на клятву. Прости.

Я кивнула, понимая обоснованность требований, быстро наклонилась и ножом вспорола низ платья, отрывая широкую полосу и обнажая ноги выше колен. Шаони одобрительно кивнула, а затем, снова открыла дверь, принюхалась и… мы побежали.

Видя, насколько легко двигается узница, несмотря на возраст, который сейчас, при свете луны, был заметен, я чувствовала себя балластом. И хотя она грозилась меня бросить, Шаони постоянно оборачивалась, зло шипела, но ждала, когда я начинала отставать или слишком шумела. Двор храмового комплекса мы пересекли без проблем и углубились в сторону леса, когда я осознала, что силы окончательно оставили меня. Понимала умом, что путь займет неделю, но уже сейчас я устала до невозможности.

— Эта территория контролируется храмом, — недовольно напомнила Шаони, останавливаясь и дожидаясь, пока я переведу дыхание. — Такими темпами нас схватят на рассвете, как только обнаружат пропажу.

— Прости, — прохрипела я, поднимая голову и видя, что небо уже посветлело, а значит, скоро взойдет солнце.

Несколько раз глубоко вздохнула, снова пытаясь перейти на бег, но ноги не слушались и я постоянно спотыкалась…

А небо становилось все светлее, и вот, на нем уже появились розоватые всполохи, свидетельствующие о начале нового дня.

— Быстрее, Элера, — рявкнула на меня Шаони. — Ты не похожа на аристократку, которая просиживает свои дни в салонах Алеара и ходит в театр, теряя сознания от запахов и тугих корсетов. Беги, если тебе дорога твоя жизнь!

Я бежала, точнее, старалась, не совсем понимая, откуда лесной дикарке и оборотню знать особенности жизни аристократов Алеара и вообще про империю.

Увы, я двигалась слишком шумно, чересчур медленно, чтобы нас не обнаружили. Первая стрела пропела в воздухе и вонзилась в ствол дерева. Вторая — ударилась о землю в полуметре от меня. И тут я совершила свою главную ошибку. Закрыла голову руками и пригнулась, чтобы избежать третьей. И при этом — остановилась и машинально оглянулась.

В этот-то момент, я и увидела стражей храма. Человек пять, и еще с ними находилась жрица в алом платке. Все они сидели верхом на каких-то странных низких лошадях. Вместо привычных волосяных хвостов у животных были длинные и кожистые, оканчивающиеся кисточкой, и четыре уха, вместо двух… Отметив это мимоходом, я резко повернулась, сделала очередной рывок, зацепилась ногой за корень, и с размаху упала на землю. Почти сразу почувствовала, что и вовсе не могу шевелиться, скованная по рукам и ногам ледяными путами, так похожими на те, которые применял Карризи на корабле…

И, теряя сознания от удавки на шее, последнее, что я увидела, было невероятное зрелище, настолько красивое, что у меня захватило дух, несмотря на всю ситуацию. На том месте, где только что находилась Шаони, появился туман и из него, навстречу опасности, готовая биться до смерти за свою свободу, скаля морду, и оглашая лес громогласным рыком, стояла белоснежная тигрица…

* * *

Именно этот образ и помог не сойти с ума в следующие дни, когда я заняла камеру Шаони, став узницей вместо нее. Белоснежная тигрица, а еще лица дорогих мне людей: Алена, Марка, Брайса, Лисы…

Я очнулась в темнице, обнаженная, связанная по рукам и ногам и брошенная на грязный тюфяк, от которого неимоверно воняло. Не знаю, как меня не вырвало, но прошел день, два, и я притерпелась к запаху. Вот только кожа неимоверно чесалась от грязи, а то, что мне приносили, было невозможно есть. Но, голод брал свое, точнее мрачная уверенность, что я все равно смогу выбраться. Так что, переборов себя, я буквально запихивала в себя варево, радуясь уже тому, что меня не били и кормили, а значит, были заинтересованы, чтобы я не подохла с голоду в камере. Но сильнее всего страшила неизвестность. В один из дней пришла предательская мысль, что, может, стоит плюнуть на все, перестать бороться и тихо угаснуть. Останавливало только самодовольное лицо Карризи и отчаянная жажда отомстить этому ублюдку, который вот так, ради прихоти, вырвал меня из моего мира и притащил на край света. А для этого нужны были силы, так что я продолжала терпеть, а когда стражники, которые теперь всегда были рядом и караулили, отлучались, я разминала тело, не давая ему ослабеть, чтобы, как только представится возможность, вцепиться галгарцу в горло, не хуже, чем Шаони тогда в мое. Вложить все силы в один отчаянный рывок, но достать Карризи…

Послышались шаги, и, я еле заметно повернула голову, чтобы увидеть, кто на этот раз пришел по мою душу. Предвкушение затопило сердце, когда у камеры показался Карризи, прикладывающий платок к носу, в сопровождении жрицы третьего круга. Я усмехнулась, воняло тут и правда знатно, хотя я уже почти не чувствовала запахов. Посмотрев на галгарца, я испуганно скользнула по нему взглядом и изобразила страх и непонимание происходящего, всячески поддерживая легенду, придуманную мною в первый же день заточения, чтобы избежать не только допросов, но еще и мести со стороны Ольесы, которая, уверена, предпочла бы избавиться от меня…

— Мой господин, скажите, почему я здесь? — приблизилась к решетке, и посмотрела на галгарца умоляющим взглядом. — Мне никто ничего не говорит и не объясняет.

— До сих пор ничего не вспомнила? — прищурился Карризи и я отчаянно замотала головой, продолжая испуганно смотреть на него. — Странно, — протянул он. — Хотя я знаю, подобное бывает от сильного испуга…

— Господин мой, прошу вас, скажите, в чем моя вина?

Карризи приблизился к решетке, я приготовилась к броску, как вдруг, словно почувствовав что-то, галгарец шагнул назад и сложил руки на груди, продолжая меня разглядывать.

Изображая бедную и несчастную, которая в полном ужасе от происходящего, я опустилась на колени и сложила ладони в молитвенном жесте, шепча:

— Господин, умоляю…

Карризи улыбнулся, посмотрел в сторону и резко приказал жрице, которая пришла с ним:

— Вымойте ее. Завтра приедет жрец из главного храма, чтобы провести проверку и определить, осенена ли она милостью Сааяры. После этого, мы и примем окончательное решение о дальнейшей судьбе этой женщины.

— Да, господин, — поклонилась жрица.

Карризи еще раз взглянул на меня, поморщился и вышел. А жрица подошла ближе, сделала несколько движений пальцами и я упала на пол, скованная по рукам и ногам знакомыми путами. А она, тем временем, отперла замок и брезгливо поморщилась, оглянувшись.

— Идешь за мной, — равнодушно сказала женщина и, как и тогда на корабле, я послушно поднялась, словно моим телом руководили со стороны, и пошла за жрицей.

Понятно, что ни о каком плавании в подземном озере можно было и не мечтать. В моем распоряжении оказалась лохань, несколько ведер холодной воды и кусок мыла.

Поблагодарив богов за это и, подчиняясь очередному приказу, я быстро вымылась и завернулась в кусок грубого полотна.

— Неверная. Ты не имеешь права носить одеяния богини, но нечего своим телом смущать мысли достойных, — заметила жрица. — В той комнате, где ты раньше жила, есть твоя старая одежда. Наденешь ее.

— Да, моя госпожа, — поклонилась я. — Я сделаю все, что вы скажите, только не отправляйте меня обратно и объясните, кто я.

— Всему свое время, — буркнула жрица и вновь приказала. — Следуй за мной.

Мы пересекли двор, и, через пятнадцать минут, я уже сидела в моей бывшей комнате, держа в руках старое платье. Прекрасно понимая, что за мной, скорее всего, следят, и, учитывая наличие охраны не только под окном, но и за дверью, я намертво приклеила на лицо маску испуганной девицы и, еле удержалась, чтобы с радостью не влезть в тот наряд, в котором и оказалась на корабле у Карризи. И тут, меня словно осенило. Играя на публику, я покрутила его в руках, медленно и подчеркнуто неловко надела и огладила юбку. Пальцы машинально начали обыскивать потайной карман. Зелье. Там было зелье, что передала мне Лиса еще в Тарионе. Где же оно? Боги, если бы оно там было, то побег с Шаони мог стать более успешным. Хотя, было глупо предполагать, что мою одежду не обыщут.

На мгновение я нахмурилась, осознавая, что так и не знаю, чем все тогда закончилась, а спросить, понятное дело, было просто не у кого.

Прошло несколько часов, прежде чем отворилась дверь и вошла Ольеса. Пристально посмотрела на меня, а я только склонилась в ответ.

— Моя госпожа.

— Непривычно видеть тебя в этой одежде, — медленно сказала она. — Так ничего и не вспомнила?

— Нет, госпожа, — изобразила горестное выражение лица, а в следующее мгновение чуть не задохнулась от шока.

Ольеса вертела в руках знакомый пузырек, при этом продолжая пристально следить за мной. Отчаянно надеясь, что научилась сохранять нужную маску на лице, с интересом взглянула на жрицу.

— Госпожа?

— Что это? — вкрадчиво спросила она.

— Не знаю, госпожа. А должна? Это что-то важное?

— Да нет, — улыбнулась Ольеса.

Продолжая смотреть на меня, она разжала руку, флакон упал на каменный пол и разлетелся на мелкие осколки.

— Какая неприятность, — медленно сказала она, но я продолжала смотреть на нее взглядом преданной собаки, хотя внутри бушевала буря.

— Я все уберу, иавбзб — воскликнула и начала демонстративно оглядываться в поисках тряпки.

— Не стоит. Для этого есть слуги. Поднимайся, — отрывисто бросила она. — Тебя ждут.

— Кто, моя госпожа? — с показной надеждой спросила я. — Моя семья?

— Пошли, — хмуро повторила Ольеса, и мои запястья, как и ноги, привычно сковало холодом.

* * *

Мы шли в центральный храм и я удивленно, хотя и настороженно, крутила головой, пользуясь тем, что вроде как ничего и никого не помню. Но когда оказалась внутри, похолодела от ужаса. Я знала это место, видела его во сне… том сне, где убила Марка. То же невероятное количество золота, та же удивительной красоты статуя с ярко-красными волосами, и те же разноцветные змеи у ее ног. Против воли, я задрожала, а упасть на пол не позволило лишь заклинание, которое наложила на меня Ольеса.

И тут я увидела двоих мужчин и женщину. Они все были в белых одеяниях, и алых головных уборах. Быстро взглянув на статую, и на жрецов, я поняла выбор подобных цветов.

Карризи нахмурился, посмотрев на меня, и я похолодела от страха и предчувствия чего-то необратимого. Дождавшись, как только Ольеса ослабит заклинание, рухнула на колени и прислонилась лбом к полу.

— Встань и молчи, неверная, — приказал второй, тот самый, которого я видела во сне, и повернулся к женщине, судя по всему, верховной жрице этого самого храма. Наверное, сама Светлая мать проводила мое испытание, — Я не чувствую в ней силы Сааяры.

— Ольеса говорила об этом уверенно, да и сам господин Халид стал свидетелем ее всплеска, — заметила она спокойно. — Вполне возможно, что сила спит в ее крови. К тому же, несвоевременная потеря памяти. Я уверена, при сильном нервном волнении, она вновь проявит себя.

— С памятью вопрос решим, — на мгновение, задумавшись, уверенно сказал жрец. — Для таких случаев, нам и дано распоряжаться последним даром Сааяры. Но стоит ли противиться воле богини? Пусть остается все так, как есть.

— Мне интересна не только ее оболочка, — усмехнулся Карризи. — Не менее для меня ценен и огонь в ее крови. Ты же знаешь, я люблю укрощать непокорных.

— Пребывание на чужбине затуманило твой разум, — неодобрительно вздохнул жрец. — Вернуть ей память возможно. Заставить испытать сильное волнение, к примеру… Но, поможет ли в этом случае? Сколько времени она провела в камере? Почти месяц? И ничего.

Вот так новости. Оказывается, я просидела в этом гадюшнике несколько недель.

Как не сошла с ума по-настоящему? Удивительно!

— Значит, этого было недостаточно, — пожал плечами Карризи и добавил задумчиво. — Убийство. Лучше, конечно, кого-то из близких, но у нее остался только брат и я не поеду за ним опять через море. Увы, я слабею с каждым днем. И кстати, я так и не получил свою жертву. После того, как сбежала это, забрав жизни пятерых стражей, все оборотни словно попрятались…

Я опустила голову, сдерживая рвущуюся улыбку. Значит, Шаони удалось сбежать.

И тут же помрачнела. Она все-таки бросила меня, хотя и убила кучу народа… Ладно, я могу ее понять. Своя шкура всегда ближе к телу. Что ей до незнакомки, пусть она и вытащила ее из клетки…

— Будем решать вопросы постепенно. И чем больше я думаю об ее памяти, тем сильнее уверен, что сама богиня дала нам знак. Кто мы такие, чтобы противиться ее воле. Так что, немного закрепим процесс, а если она не пройдет проверку, ты сможешь сам восстановить ей память.

— Я могу просить тебя об услуге? — спросил Карризи второго жреца.

— Все, что угодно.

— Если в девчонке не обнаружится сила, отдай ее мне. Признаться, я заинтересован в ней еще с тех времен, когда мы только познакомились в Тарионе.

— Я бы предпочел убить ее, а тебе посоветовать меньше пропадать на землях неверных, но вижу, брат мой, что она и правда нужна тебе, — улыбнулся жрец. — Властью, что дала мне Пресветлая Мать, я отдам тебе эту девку, если она окажется пустым сосудом. Сочтемся потом, — добавил он с ухмылкой и посмотрел на меня. — Можешь говорить.

— Господин, простите мою дерзость, но я совершенно не понимаю, что происходит. Вы поможете мне?

— О, да, — рассмеялся Карризи и кивнул второму. — Не сомневайся, мы поможем тебе.

И меня снова лишили возможности говорить. Словно во сне, я увидела, как незнакомый жрец подошел к постаменту, на котором находилась статуя, открыл ларец, стоящий на нем и достал оттуда что-то. Развернул. Это оказалась ткань, довольно старинная, покрытая золотым шитьем. Я не могла рассмотреть, как ни старалась, что он взял оттуда. Похоже на маленький клубок ниток, но точно определить было сложно. А как он держал его… Словно это было чудо из чудес.

— Не верю, что снова вижу великую ценность, — с трепетом произнесла жрица. — Жаль, что только часть.

— Покрывало забвения находится в столице, — усмехнулся Карризи. — Но Пресветлая Мать позволяет нам пользоваться несколькими нитками из него в особых случаях. А этот — именно такой.

Догадка осенила почти сразу. Таинственное покрывало забвения, точнее, нити из него. Третий дар Сааяры людям…

Жрец осторожно взял одну из нитей, приблизился, положил ладонь мне на макушку, сильно нажал и начал что-то говорить. Увы, понять слова я не могла, зато почти сразу почувствовала, как разум словно помутился. Появилось ощущение, что я попала в туман, лишающий способности мыслить. Перед глазами промелькнули лица людей, которые я видела за всю свою жизнь, события, в которых участвовала, города и места, где когда-то бывала. Постепенно, яркие образы начали бледнеть. Все сильнее и сильнее. А потом, словно свечу задули, и я оказалась в кромешной тьме… Тьме, где не оставалось ничего из того, что раньше было Элерой де Ансар.