Глава 10

Что-то лилось по моему подбородку, попадало на шею и грудь… Я отчаянно трясла головой, стараясь вырваться, но какой-то мужчина продолжал зажимать мне нос, вынуждая открыть рот, и прижимал к губам флакон.

Туман в голове немного рассеялся, когда я почувствовала вкус холодного горького напитка, наконец, попадавшего мне в рот. Дышать стало совсем нечем, в висках бешено забился пульс, а я почти захлебнуться от настоя, хлынувшего мне в горло. Он оказался настолько горьким, что я закашлялась. Мужчина подхватив меня на руки и прижал к себе. Он гладил по голове, шептал ласковые слова на ухо, покрывал быстрыми поцелуями лицо… И я, не знаю почему, обмякла в его объятиях, доверчиво прижалась к груди и заплакала. Слезы лились так, что невозможно было рассмотреть лицо того, кто держал меня. Но его запах… Что-то такое родное и почти забытое. Что-то из другой жизни, про которую я ничего не помнила…

А мужчина, положил меня на кровать, быстро поцеловал в губы и прошептал:

— Я приду завтра на закате.

И тут же ушел, закрыв за собой дверь, а я… зажмурилась и попыталась понять, что только что произошло. Увы, в голове снова начал расползаться туман. Еще некоторое время, я боролась с ним, но потом, дрема взяла надо мной вверх. Я повернулась на бок и заснула.

* * *

— Вставай, — разбудил меня женский голос. — Настал час великого испытания. Богиня ждет тебя.

Я села на кровати, потерла заспанные глаза и улыбнулась жрице. Поднялась, позволила ей одеть меня. Несколько удивленно отметила, что уже наступил вечер. А потом, вспомнила странный сон. На какой-то момент мне показалось, что он был реальностью. Рука сама поднялась и тронула слегка припухшие губы. Они помнили поцелуи, жаркие и страстные, нежные и осторожные. Да и тело реагировало так, будто все произошло на самом деле. Оно жаждало продолжения, внизу живота до сих пор тянуло, а сердце билось так, словно я выпила… вина? Но я не пью вино. Мне от него плохо. Кажется, пила его всего два или три раза в жизни, и ощущения были неизменными. Все тело ломало, словно при жутком жаре во время простуды. Хотелось свернуться клубочком и не двигаться. А других причин для подобного самочувствия я не могла припомнить. Тогда почему именно это сравнение пришло в голову?

Кроме своего имени, я не помнила ничего из того, что было в моей жизни перед появлением в храме. Только по рассказам Ольесы. Меня подобрали в лесу, неподалеку отсюда, не помнящую ничего из того, что было раньше. По какой причине я потеряла память, никто не знал. Ольеса предполагала, что это из-за травмы или сильного потрясения, но пока все усилия целителей не увенчались успехом. Меня беспокоила сложившаяся ситуация, но уверения жриц, что на все воля Сааяры, немного успокоили и примирили с происходящим. И в самом деле, порой надо довериться воле богов. Пока же я довольствовалась знанием, что меня нашли в лесу, а рядом находились следы настоящей бойни и останки… моих спутников. Видимо именно это и было причиной того, что я потеряла память. Разум просто отказался вспоминать кровавую расправу и он стер ее следы.

Кроме меня, выживших не нашли, а картинка, которую описала Ольеса настолько ужасала, что самым страшным кошмаром для меня было отойти от территории храма даже на несколько метров.

Впрочем, довольно скоро я уже и думать забыла о том, чтобы покинуть храм, закруженная новыми делами и обязанностями. Еще в самый первый день, внимание жриц привлекла особым образом заплетенная косичка в волосах, которую получают только послушницы Сааяры. И как только я немного отошла от потрясения и смирилась с потерей памяти, для меня провели испытания и обнаружили дар, хотя и слабенький. Ольеса, жрица третьего круга проявила ко мне особую заботу и внимание, взяла под свою опеку и определила в число послушниц.

Я много медитировала, занималась с Ольесой, которая стала мне подругой, и, через месяц, неожиданно для самой себя, смогла пройти испытания и попасть в число жриц четвертого круга. Выше был только третий, потом место Светлой Матери, ну и как вершина иерархии — Пресветлая Мать. И если к двум последним я вовсе не стремилась, оказаться среди числа верховных жриц и стать равной Ольесе, мне бы хотелось. Единственное, что омрачало мою радость от успехов и благодати, столь щедро одаривающей меня Сааярой — настойчивое внимание жреца по имени Халид Карризи. Нет, он вовсе не принижал меня, не обливал презрением, как многих жриц, послушниц или слуг, но я не могла избавиться от чувства, что он не спускает с меня пристального взгляда, следя за каждым шагом. Ольеса убедила меня не обращать на жреца внимания, объяснив это тем, что он просто преданный последователь богини и это его обязанность — следить за безопасностью Светлой Матери, а я, как ни крути, была «темной лошадкой».

И все шло хорошо, спокойно и размеренно. Но было нечто, от чего мой маленький мир сотрясали сомнения. Чувство, что я потеряла что-то очень важное. Конечно, можно было списать это на погибших в караване, среди которых, видимо, находились дорогие мне люди. Понимая это, я с удвоенной силой училась смирению и отчаянно молилась богине даровать мне истинное счастье и предоставить шанс занять предназначенное место в жизни. А еще, забвенье. Зачем мне знать то, что случилось когда-то давно. Только служение моей богине, только радость от возможности прикоснуться к ней, только огромнейшая благодарность сестрам, что обогрели и вылечили незнакомку.

Но сегодня, видимо, чувства были слишком взбудоражены предстоящим. Испытание на шанс заслужить звание жрицы третьего круга, во время которого я не только увижу Светлую Мать. Ради меня, из столицы Галгарии должен был приехать один из столпов самой Пресветлой Матери. Великая честь, как мне твердила Ольеса. Его визита я боялась, но и ждала с замиранием сердца. Это не давало расслабиться и найти внутреннюю ось равновесия, необходимую для церемонии. А еще, как ни старалась, из головы не желал уходить сон. Я никак не могла отделаться от мысли, что мужчина, приснившийся ночью, знаком не только моим глазам, но и душе. Когда я думала о нем, то в груди начинало бешено биться сердце и я не могла отбросить этот факт в сторону.

— Я долго спала? — нервно уточнила я, стараясь выкинуть из головы неожиданные воспоминания и безумные мысли.

— Странно, что ты вообще уснула. Сегодня великий день, — улыбнулась Ольеса и прищурилась. — Ты немного рассеянная. Что-то приснилось?

— Есть немного, — призналась я.

В двух словах привычно пересказав подруге, что именно видела, я села на кресло, поставила перед собой зеркало и начала переплетать волосы, старательно обходя косичку, украшенную золотистой нитью. Знак особой милости Сааяры той, кто успешно прошла проверку и теперь готовилась отдать свою жизнь и душу служению ей. Конечно, я могла расплести косу, ведь уже входила в четвертый круг и этот знак потерял актуальность, но Ольеса уверяла, что это поможет мне со временем обрести память. Я верила ей, как никому другому, ведь именно она объяснила мне тонкости обычаев храма, и я привыкла послушно следовать всем ее советам. Она не только была моей наставницей, но и подругой. Я по странной причине доверяла ей, но только ей. Она всегда была рядом, оберегала меня от неприятных вопросов о моем прошлом, заботилась, словно я ей была родная дочь.

— Элера, — мягко улыбнулась жрица. — Отправляйся в купальни. Сестры помогут тебе очистить тело и изгнать из головы все мысли, которые могут помещать сегодня ночью.

Согласно кивнув, осмотрела себя и, замирая от волнения, отправилась на церемонию омовения.

* * *

Сидя на мраморной скамье и прикрыв глаза, я наслаждалась тем, как сестры губками, полными душистой пены, мягко касаются моего тела.

Несколько часов, полных неги и спокойствия. Звучала знакомая до мелочей мелодия, мягко успокаивающая разум и прогоняющая все тревоги дня. Оставалось совсем немного подождать, и я получу право надеть алый платок на голову. О чем еще может мечтать дева, ступившая на путь служения богини?

Я пыталась настроиться на правильный лад, вновь уплыть на волнах музыки, вдыхая запах благовоний, но ничего не выходило. Сон продолжал преследовать меня и в этом царстве неги и удовольствия, внося раздрай в устоявшийся порядок вещей.

Не выдержав пытки, я нахмурилась, поднялась и, не обращая внимания на пену, покрывавшую тело, нырнула в бассейн. Как и всегда, замерла от необъяснимого чувства страха, которое тут же прошло, стоило мне проплыть до конца и выбраться на бортик. А ведь, еще совсем недавно, я практически не умела плавать… Еще одна странность. В Галгарии все умели плавать, иного и быть не могло в столь жаркой стране, которую пересекали не только множество рек, но и омывало теплое море.

Но задуматься об этом времени мне на дали. Почти сразу подошла одна из послушниц, с таким же символом отличия в волосах, как и у меня, взяла расческу и начала причесывать меня.

— Элера, богиня обязательно будет благосклонна к тебе. Ведь ты, как ее живое подобие. Та же белоснежная кожа, хрупкость тела и огонь волос.

— Ну да, — рассмеялась я. — Ты вспомни, какая я появилась тут, и сколько извели лимонного сока, дабы стереть загар с моей кожи.

— И все равно, ты счастливица, — улыбнулась она. — Мое испытание состоится не скоро, но на твоей стороне не только Светлая Мать, но и сам господин Карризи. И то, что прибыл столп самой Пресветлой Матери, для проведения твоего испытания, говорит о многом.

— А он разве не проводит посвящение для всех жриц третьего круга?

— Нет. Насколько я знаю, господин Карризи отдельно просил его об этой милости.

— Хорошо, если все так и будет. Я желаю только об одном — служить моей богине и все для этого сделаю.

— Элера, ты готова? — в купальни вошла Ольеса. — Время.

Я поднялась, пересекла огромную комнату и села в кресло, чтобы сестры могли нанести священные знаки на мое лицо. Прикрыла глаза, давая возможность подвести их черной краской и тронуть губы кармином, а потом подняла руки, чтобы и на них нанесли узор.

Растительный рисунок, выполненный алой краской, почему-то привлек мое внимание. А в памяти промелькнул похожий, но только золотого цвета. Я уже когда-то сидела вот так, ожидая, когда пройду через высокие двери, и меня провозгласят… Кем? Не помню… Нет, я просто перепутала его с тем, что был нанесен на руки богини, вот и весь ответ. Быстро тряхнув головой, отгоняя непрошенное воспоминание, я поднялась на ноги, чтобы меня могли одеть.

Алая юбка на бедрах, с высокими разрезами по бокам, открывающая ноги. Короткая кофточка, демонстрирующая не только плечи, но и живот. Красивый наряд, расшитый драгоценными камнями… рубинами, я знала это точно. Но, откуда?

Мне закрепили вуаль, скрывающую нижнюю половину лица, снова посадили в кресло перед зеркалом, и распустили волосы, в очередной раз, расчесав их так, что они заискрились подобно языкам пламени… Ожившее пламя… Кто-то уже говорил мне это… Кажется, тот мужчина был немного похож на приснившегося мне…

Я начала нервничать все сильнее, ведь вместо того умиротворения, с которым я и должна была отправиться к богине, в голову лезли самые разные мысли. И прогнать их не получалось, как я ни старалась. И тогда, я решила не показывать, насколько сильно волнуюсь. Маска спокойствия и отстраненности легла на лицо с такой легкостью, что удивила меня. На секунду пришла очередная мысль — я делала когда-то это слишком часто, скрывая ураган из страстей, которые переполняли меня… Нет, это все осталось там, куда разум закрыл для меня двери.

— Время, — поторопила меня Ольеса, я улыбнулась и последовала за ней.

* * *

Главный зал Храма. Знакомый и столь долгожданный. Я много времени провела на коленях у статуи Сааяры, знала храм до мелочей, но в этот раз все было иначе. Меня немного пугала обстановка, но, стараясь оставаться спокойной, списывала все на торжественность и важность ритуала.

Нос уловил запах тяжелых пряных благовоний. В голове, словно что-то щелкнуло, и я с удивлением посмотрела по сторонам. Глаза привычно заслезились от обилия золота и драгоценных камней, в которых отражались свечи, умножая сияние роскошного убранства.

Испугавшись, что слезы нарушат ритуальный рисунок на лице, я быстро поморгала, прогоняя их. Приблизилась к статуе, упала на колени, касаясь пола лбом, показывая свою покорность и поклонение. Приподняла голову, привычно вздрогнув от змей, которые обвивали ноги Сааяры. Хотелось отшатнуться в ужасе, но они были повсюду. Пестрые расцветки, невероятные кольца и клубки. Одни, размером не толще моего мизинца и не длиннее локтя — шустро сновали вокруг ног, обвивая их. Другие — лениво и почти неподвижно лежали на пьедестале, немигающе смотря в мою сторону, а третьи — грозно раздували широкие капюшоны, словно говоря — не подходи. Живой ковер, всех цветов радуги, шипящий и лениво меняющий узор, и каждая нитка этого ковра, не отводила от меня леденящего кровь взгляда.

— Прекрасная Элера, — прозвучал голос Карризи, он подошел ко мне и подал руку. — Не представляешь, как я рад, что этот день настал. Ведь, в любом случае, я оказался в выигрыше.

Обуреваемая странными чувствами от столь открытого знака расположения, я поднялась на ноги, хотя и продолжала держать голову склоненной.

— Мой господин, — пролепетала я.

Он хотел что-то еще сказать, взяв меня за руку, но тут вошел тот, кого я откровенно побаивалась. Такой же худой, жилистый и гибкий, как одна из кобр, ползающих у подножия статуи. Жрец был облачен в шаровары из золотой ткани и белую жилетку, расшитую драгоценными камнями и надетую на смуглое безволосое, лоснящееся от ароматического масла, тело. Тюрбан, закрывающий волосы, украшенный челенком из сверкающих бриллиантов. Хищное лицо, раскрашенное черным узором, скрывающим кожу, не хуже, чем плотная маска. Впалые щеки и тонкий нос с горбинкой. Крепкие пальцы, длинные и ухоженные, сжимающие рукоять кинжала, засунутого за пояс, и пронизывающий чернильный взгляд, от которого хотелось оказаться, как можно дальше.

Я смотрела на него и с ужасом отчетливо осознавала, что все это уже было. Я видела это… Во сне или в моей прошлой жизни… Я уже находилась в храме в обществе именно вот этих двоих жрецов. Память решила сыграть со мной новую шутку. Все, что было так понятно и просто, вся моя жизнь в храме, начала расплываться перед глазами, усиленно проталкивая вперед давно забытые воспоминания. Я отчетливо видела огромный город, где почти все строения были из белого камня, дворец, стоящий на вершине одной из скал, выдающейся в море… да и само море, прохладное, яростное. Перед глазами пронеслись бури, и то, как жаркое лето сменялось осенью, а деревья сбрасывали листву, когда вслед теплому времени года приходила зима, накрывающая город метелями и пронизывающим холодным ветром.

Я словно наяву оказалась в небольшой комнате, где уютно пылал камин. Увидела себя, сидящей на подоконнике, закутавшейся в плед, с чашкой горячего чая в руках. А повернувшись к двери на шум, посмотрела на молодого человека, седого, несмотря на юный возраст, находящегося в странном кресле с колесами. Его улыбка, такая родная и полная любви. Сердце забилось от боли, когда я поняла, что все должно быть не так и молодой человек больше не должен сидеть в этом странном кресле. Я сделала все для этого, перед тем, как… а что было потом? И снова вспышка перед глазами и видение бала, на котором все присутствующие носят маски и странные костюмы, но я смотрю только на одного. Того, с непокорными черными волосами, который стоит в дверях и убивает меня презрением и льдом в серых глазах. Тот, кто сегодня снился мне. Но я помню, этот взгляд еще недавно был другим. А тело наяву ощущает его руки, сжимающие меня так, что я трепещу, умираю и возрождаюсь в его объятиях. Я помню тяжесть его тела, его запах, горький и соленый одновременно, пушистую шкуру под спиной, как я теряла дыхание и растворялась в серых глазах… Я любила этого мужчину больше жизни, но почему-то решила уйти… Был и еще один. Светловолосый. Рядом с ним не страшны ураганы и бури. Я знала, он всегда подбодрит, утешит, пожалеет… будет рядом. Сердце сжалось в комок, и поняла, что его я тоже решила оставить. Что-то произошло тогда и почти убило меня, вот только на тот момент я уже была как мертвая…

— Элера, — отвлек меня голос Верховного. — Мы ждем ответ.

Ответ? Но какой? Разве меня о чем-то спрашивали?

А воспоминания снова затапливали душу. Я понимала, что чужая здесь и эта дикая раскаленная страна — не мой дом. Не знаю почему, но складывалось безумное чувство, что я прошла через многое, чтобы стоять в эту ночь в конкретном храме. На многое согласилась, отказалась от еще большего и поступилась важным. Проблема заключалось в том, что я ничего не помнила. Разум окутало туманом и запах тяжелых пряных благовоний никак не способствовал трезвости сознания. Хотелось только соглашаться со всем, что предлагали двое стоявших передо мной мужчин, покорно кивать им в ответ и преклонять колени перед огромной женской статуей, находящейся в центре огромной комнаты. Но разум и то, что просыпалось внутри, заставляли решительно поднять голову и взглянуть мужчинам в глаза, не позволяя и дальше вести себя так, словно стать жрицей Сааяры — то, о чем я всегда мечтала.

Ноги дрожали, но каким-то шестым чувством я понимала, если сейчас склонюсь, то меня ожидает участь рабыни, бессловесной исполнительницы чужих приказов, в то время как я претендовала на нечто большее, до того, как попала сюда…

— Добровольно ли ты пришла сюда? — торжественно произнес Карризи, и я задрожала с новой силой, предчувствуя, что дальше случится что-то страшное.

— Да, — прошептала в ответ.

Я знала, от меня ждут именно этого ответа и я сказала им то, что они желали услышать, коря себя за слабость.

— Встань на колени и закрой глаза, — распорядился столп Пресветлой матери.

Я посмотрела на него, перед тем как опустить голову, но он равнодушно переводил взгляд с меня на Карризи. Верховный жрец Пресветлой Матери был немного полнее и моложе, чем Карризи, не так богато одетый, да и поведение ленивое, но я понимала, если возникнет необходимость, он станет так же быстр, как и любой другой хищник, выслеживающий добычу. Резкий бросок и жертва окажется в цепких руках, без всякой надежды на освобождение. Палач, — безошибочно определила я в этот момент и испугалась еще сильнее.

— Добровольно ли ты пришла сюда? — повторил он вопрос, я посмотрела на него, но не смогла ответить, промолчала, нервно облизывая пересохшие губы.

— Для сомневающихся, удел один — смерть, — равнодушно напомнил он.

— Я согласна, — тихо прошептала я, не совсем понимая, на что я соглашаюсь, но в тоже время зная, ответ не может быть иным. Туман, что опьянил мой разум, никак не желал отпускать сознание.

Мерцали тысячи свечей, покалывая неплотно закрытые глаза отблесками искр, а воздух был наполнен мириадами ароматов. Каждый из них ласково касался кожи, обволакивал, игриво пробирался под тонкую одежду и кружил голову. Чувство полного расслабления, невыносимой неги и страсти. Воздух просто звенел от желания и непонятного ритма.

Странная музыка, так похожая на тончайшие переливы хрустальных колокольчиков, которым вторили чувственные гитарные напевы. А может и не гитара, но точно, что-то из струнных инструментов. Каждая нота выворачивала душу наизнанку, причем с такой силой, что дыхание пропадало, и танцевала на обнаженных нервах, словно змея, которую гипнотизирует умелый заклинатель. И не хотелось ничего. Ни думать, ни чувствовать, ни мечтать. Только следовать странной мелодии, туманящей разум и вдыхать невероятно сладостный запах, настолько приторный, что я тонула в нем.

Я закрыла глаза, не в силах открыть их вновь, да и не было больше ни сил, ни желания. Они снова ушли, вместе с моими воспоминаниями, оставив пустую оболочку юной жрицы, готовой на все, ради служения богине. Или нет?…

В этот момент, к мелодии присоединился тонкий пронзительный звук. Сначала мне показалось, что я смогу открыть глаза и понять, что происходит, но пошевелиться не было никаких сил. Вот так и стояла, слегка покачиваясь, вслед за музыкой и все сильнее одевалась в ароматы.

— Добровольно ли ты пришла к нам? — повторил вопрос жрец в третий, и я знала, последний раз.

— Да.

— Но что ты готова, ради служения Сааяре?

— На все.

— Готова доказать?

А у меня все снова смешалось в голове. Я понимала, что пришла в храм, чтобы сделать что-то невероятно важное, но не могла вспомнить что. И все, что я осознавала, что стою напротив двух самых опасных и кровавых убийц Галгарии и не могу решиться сказать даже слова. И богиню мою звали иначе. Селена. Одно имя на двоих, вторая половина моей души, имя для моей тайной жизни… Но я отвернулась от нее, и она забыла про меня… И тут мне стало плохо. Настолько нехорошо, что затошнило, а перед глазами замелькали черные мушки. Прикусила губу, почти незаметно для жрецов, ловивших каждое движение, жест, вздох.

И тут мой сон, а может и кошмар, ожил и превратился в явь.

Еле сдерживая крик, так и норовивший сорваться с губ, я подчеркнуто равнодушно смотрела на мужчину, которого привели двое стражей. Избитое лицо, закованные в кандалы руки, порванная грязная одежда и буря во взгляде. Сердце дрогнуло и замерло, когда мужчину заставили преклонить колени, а затем снова пустилось вскачь, но внешне я никак не показала этого. Это был он. Та же улыбка, тот же взгляд, тот же запах. Марк Сефер, мой самый главный враг и самая большая любовь, единственный мужчина в моей жизни, и так будет всегда. Воспоминания обрушились водопадом, в котором я тонула и тонула…

Верховный, не спускавший с меня внимательного взгляда, довольно улыбнулся и подошел ближе. Несколькими резкими движениями попытался расплести мне косичку, а когда не вышло, продолжил уже осторожнее, но интересовала его только золотистая нить, которая через пару минут и оказалась у него в руках.

Прошло несколько мгновений, а воспоминания продолжали накатывать волнами. Быстрый взгляд на Карризи и осознание, что именно этого он и добивался. Память должна была вернуться не сразу, но у меня этот процесс начался раньше и поэтому, я уже успела справиться с шоком. А галгарец, продолжая улыбаться, вытащил из ножен кинжал и протянул его мне.

— Тебе дорог этот мужчина, — скорее утверждение, чем вопрос. — Я вижу, ты узнала его.

— Нет. Когда-то давно, в прошлой жизни, я, наверное, была знакома с ним, но теперь он ничего для меня не значит, — уверенно ответила я.

— Я верю тебе, но хочется гарантий.

О, Селена, помоги в последний раз своей неразумной дочери, которая снова умудрилась вляпаться в неприятности. Почему? Вот почему все требуют от меня гарантий? Неужели мои чувства, несмотря на всю работу над собой, читаются у меня на лице, словно в открытой книге. Или это твое испытание, а может кара для меня, что поддалась страсти и не смогла устоять перед ней? Но ты же помогаешь влюбленным. А в ту ночь мы с Марком на самом деле любили друг друга, отбросив все сомнения и условности.

— Каких гарантий ты хочешь? — равнодушно спросила, чувствуя, как все замирает внутри, а кровь вскипает от усилий, прикладываемых для сохранения этого внешнего спокойствия.

— Возьми кинжал, — приказал он, и я вновь, как и тогда на корабле, почувствовала, как мое тело живет по воле Карризи.

Протянула руку, медленно взяла красивый кинжал из дымчатой стали с рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

— Красивый, — легкая улыбка, за которой я снова пыталась спрятать панику.

Вот на что был расчет Карризи! Я должна вспомнить все именно в тот момент, когда моя рука нанесет смертельный удар. После этого возврата к прошлой жизни у меня не будет. Знать, что я убила того, кого люблю больше жизни… Я никогда не прощу себе этого. И уже не важно, пройду я испытание или нет. Карризи победит в любом случае.

— Позже, можешь забрать клинок себе. Но я дал тебе его не просто так. Уничтожь нить, связывающую тебя с прошлым. Отринь старые привязанности и страсти, освободи сердце и душу, полностью вверив их богине, и только тогда, ты сможешь заслужить шанс стать ее воплощением и получишь право надеть пояс, когда он будет найден.

— Что ты хочешь от меня?

— Убей этого воина. Докажи свою преданность богине.

— И всего-то?

Я усмехнулась для Карризи, но сердце почти перестало биться. Провела по лезвию кинжала кончиком пальца. На подушечке тут же выступила кровь из тонкого пореза, но боль, которую я испытала, была ничто, по сравнению с тем, в каком шоке билось мое сердце.

— Ты сомневаешься?

— Нет, — прошептала я.

— Или ты убьешь его, или я сделаю это сам, — усмехнулся он. — Его кровь порадует богиню, и меня… — с намеком добавил он.

Я не могу это сделать! Позволить принести Марка в жертву Сааяре? Немыслимо! Не могу, но сделаю, потому что мне не позволят поступить иначе, неожиданно поняла я. Мое тело вновь действует по указке галгарца, и весь наш разговор, только лишь, чтобы помучить меня. Я сделаю это. Сделаю и… умру сама. Ведь жить после такого я не смогу.

Сааяра, где же твоя ярость, которая на корабле заставила Карризи остановиться? Почему не проявляешь ее? Что мне делать?

— Выполняй.

Медленный шаг по направлению к Сеферу. Еще один. Карризи лишь усмехается, ведь знает, я не могу и шага сделать в сторону, если он того не захочет. Ненавижу!

Ну же, Марк, поднимись, раскидай их в стороны и беги. Ты можешь, я знаю. Ты же свалил Брайса с одного удара, а до тебя никто не мог это сделать… Почему ты так покорно стоишь? Чего ждешь?

Когда я остановилась напротив Сефера, стражи резко дернули Марка за руки, вынуждая подняться на ноги.

А он… лишь посмотрел на меня.

И сердце разлетелось на осколки. Казалось, я слышала звук разбивающейся души, но вместе с этими переливами хрусталя, прояснялся разум, и я вспомнила. Вспомнила и окончательно все поняла.

Нет. Не могу! Невозможно убить того, кого любишь больше жизни. Надо сопротивляться. Вот только не получается…

Я снова оказалась перед тем выбором, когда легче покончить с собой, чем выполнить приказ. Подняла руку, пытаясь направить кинжал себе в сердце, но она не слушалась… Как и тогда, на корабле, когда Карризи заставил мое тело подчиняться его воле. Нет! Не надо, пожалуйста!

Сжав рукоять клинка влажной ладонью, в состояние полного ужаса, посмотрела на Марка и поняла, что сейчас произойдет.

А он… снова посмотрел на меня, улыбнулся разбитыми губами и вдруг… хитро усмехнулся, словно бросая последний вызов.

В полном непонимании я уставилась на Сефера, начиная что-то понимать, но рука уже сама занесла кинжал.

— Если ударишь в сердце, он умрет быстро, — равнодушно посоветовал палач, — промахнешься, будет мучиться.

— Ее рука будет твердой, не так ли?

И тут я осознала. Марк и правда приходил сегодня ночью. Сделал все, чтобы память вернулась ко мне, но я, сама того не понимая, выдала его Ольесе, когда рассказала про сон. И Сефер все знает, но не держит зла ни за тот обман в Тарионе, ни за невольное предательство сейчас, простил и любит, несмотря ни на что… В этот момент, рука сама опустилась, кинжал вошел в податливое тело, словно в масло, лишь на мгновение зацепившись за кость. Маленький кусочек тела, куда невозможно попасть, если не обладаешь опытом. Но у того, кто управлял моей рукой, опыта было не занимать.

Кожа и ткань окрасились красным, кровь потекла струйкой вниз… Слишком быстро, давая понять, что я не промахнулась.

Я закричала, упала на колени и… снова оказалась во тьме.

* * *

Кошмары не отпускали, я снова и снова видела, как Сефер умирает. И это моя рука оборвала нить его жизни. Неужели это расплата за то, что несколько месяцев назад, я не только натворила невероятное количество глупостей, но и в первый раз лишила человека жизни. Ран… Он был сволочью, низким и недостойным… даже человеком нельзя назвать, но я рискнула примерить на себя роль богов, убив… А убила ли? Но картина падающего брата Брайса, и то, как упал Марк… Эти два случая были похожи до дрожи, до невозможности, хотя порой мне казалось, что это не так… Но какое это имело значение сейчас.

Жить не хотелось, но и последовать за Марком не было возможности. Меня охраняли… О боги, теперь меня охраняли так, как никогда. Стражи дежурили не только под дверью и за окном. Одна из жриц постоянно присутствовала в комнате, из которой убрали все, чем я могла навредить себе.

И все, что мне оставалось, это лежать на кровати, повернувшись к стене и снова, и снова казнить себя, вспоминая… Я молила богов забрать мою память, но они не хотели слушать, окончательно отвернувшись от меня. Так и проходили дни, слившись в единое пятно, где были только мои кошмары, родившиеся из яви. Я проклинала себя, богов и всех людей на свете. Почему я не смогла избавиться от магии Карризи, как тогда на корабле? Он стал сильнее, влив в себя силу очередного оборотня? Может, я — бесполезное и слабое существо, способное только подчиняться?

Меня кормили, практически насильно, купали, но с той ночи я отказывалась разговаривать. Стало все равно, что будет дальше, хотя я понимала, Белый Храм никогда не отпустит меня, получив себе новую жрицу. Я понимала это, но не могла принять.

Я вспомнила все, и больше не хотела жить. И только белый тигр продолжал приходить во снах, заставляя каждое утро просыпаться от крика. А порой, их было двое. И оба смотрели на меня, скалили морды и негромко порыкивали. А потом, уходили. Следом всегда приходил Марк, присаживался у кровати и долго смотрел на меня, но стоило мне пошевелиться, как он исчезал… И вместе с ним, по кусочку, каждую ночь уходило все то, что еще оставалось живого во мне…

* * *

— Вставай, — сказала Ольеса и я безропотно сделала требуемое.

Подчиняясь движению ее руки, жрица, которая караулила меня, вышла из комнаты, оставив нас наедине.

Интересно, пришло время купания или кормежки? Почему они не оставят меня в покое и не позволят умереть? Давно пора понять, от меня осталась только оболочка, которая непригодна ни для чего.

— Мне жаль, что так получилось, — тихо сказала Ольеса, и в ее голосе мне почудилось сожаление.

Я посмотрела на жрицу третьего круга, с которой стояла теперь на одной ступени, и снова отвернулась.

— Мы все прошли через это, — снова сказала она. — Я убила отца, ты — любимого, насколько я поняла по твоим крикам ночами. Это цена, которую платят все жрицы Сааяры. Прими это и направь свои мысли в сторону власти. Я слышала, что Карризи забирает тебя в столицу. Могу поздравить нас обеих, ведь с твоим отъездом исчезнет и угроза соперничества.

— Ольеса, убей меня, пожалуйста, — попросила я. — Оборви нить этой никчемной жизни. Я все равно это сделаю, как только представиться возможность.

— А отомстить уже не хочешь?

— Я ничего не хочу, кроме смерти, — тихо сказала я.

— Ты поднимешься на ноги, — пообещала Ольеса. — Мы все поднимались в свое время. Сааяра никогда не обратит свое внимание на ту, кто неспособна противостоять любым ударам судьбы. Поступи как я и найди смысл жизни в чем-то еще, кроме потерянной любви. Власть… Она способна заменить всех и каждого. Сейчас ты качаешь головой, но пройдет время и поймешь, что я права. Тебе просто надо хоть разок вдохнуть ее аромат и ты уже никогда не сможешь от нее отказаться.

— Ты ошибаешься. Но мне непонятно, чем вызвана твоя откровенность сегодня? — усмехнулась я.

— Жалость, просто жалость.

— Это чувство незнакомо тем, кто ищет власть, — заметила я. — Первое правило всех властьимущих — никаких сожалений, ибо это слабость. Иди вперед по трупам и ты добьешься всего. Я этого не хочу и не могу.

— Я всегда знала, что ты умна, — улыбнулась жрица. — Но не сейчас. Поднимайся, Верховный ждет.

* * *

Мы ехали уже около недели, и я равнодушно смотрела по сторонам, откинувшись на сиденье. Полное равнодушие к гнусу, жаре и тому, что компанию на этот раз мне составлял Карризи. Я лишь окинула его взглядом, когда он распорядился сесть на его слона, и залезла наверх. Ни с кем прощаться я не стала, в том числе и с Ольесой, которая вышла меня проводить. Этот храм, на задворках Галгарии стал моим самым страшным кошмаром и, где-то в глубине души, я радовалась, что больше не увижу его. Что ждет впереди — не страшило и не волновало. Мне было все равно. И даже намеки Карризи, что я все еще желанна для него и он вполне может помочь мне подняться по ступеням иерархии Белого Храма, вызывали лишь желание отвернуться.

Я все еще мечтала убить ненавистного галгарца, который одним своим решением испоганил всю мою жизнь, а тут — только руку протяни, но именно на это движение не было ни сил, ни возможности. Карризи был опытным магом, а вот у себя я так и не замечала ни одного признака силы. Но, я не собиралась отказываться от мести, просто теперь я научилась ждать. И мне нужно было набраться сил. Вот только где их взять, я пока не представляла.

— Привал, — скомандовал Карризи и при помощи слуги, слез на землю. Посмотрел на меня и протянул руку. — Элера.

Даже не взглянув в его сторону, я спустилась вниз. Знала, сопротивление бесполезно. Так или иначе, но он найдет способ заставить меня выполнить его распоряжение, а так, пока будут устраивать лагерь, у меня есть долгожданная возможность немного побыть в одиночестве. Я прошла через полянку, которую Карризи выбрал для ночевки и села, прислонившись к дереву. Посмотрела вдаль, где угадывались очертания Ликарской рощи и покачала головой. Я так близко к своей цели, но послушно сижу на траве, вместо того, чтобы вскочить и бежать без оглядки к свободе. Мне было понятно, почему Карризи приказал остановиться здесь. Вполне разумно пройти весь опасный участок за один дневной перегон. В тот раз он делал также.

Снова пришло воспоминание, как отчаянно Шаони продавала свою жизнь и выиграла схватку, забрав множество врагов. Но она — это она, а меня лишили возможности бороться, лишив воли. Что толку пробовать? В очередной раз ощутить, что мое тело вовсе не принадлежит мне?

Если в очередной раз поддаться унынию и грусти, то можно сделать вывод, что я выполнила то, о чем мечтала долгие годы. Долги семьи де Ансар уплачены, Ален здоров и вернет трон, в этом я была уверена, а я… лишняя фигура в этой партии, что бы ни говорил брат. И я сама убрала себя с доски, просто подняв нож и убив того, кого любила. Да, я не смогла противостоять заклинанию, но от этого не становилось легче. Я знала, многие пошли бы в таком случае по тому пути, который избрала Ольеса, вот только, неожиданно для себя, я поняла, что без Марка ничего не имеет смысла. Возможно, со временем я приму и его смерть, но пока слишком рано говорить о том, что будет спустя год, а может десять…

Карризи распорядился идти ужинать, я подошла к палатке, вошла внутрь и уселась на ковры. Привычно омыла руки в воде с лимонным соком, и слуга протянул мне пиалу с рисом и овощами. Усмехнулась, поймав себя на мысли, что больше не брезгую есть руками, ведь приборов мне по-прежнему не давали, быстро закончила с ужином и отправилась спать в свою палатку. Чем быстрее засну, тем скорее увижу того, кого продолжала по-прежнему любить.

* * *

Я проснулась оттого, что мне зажали рукой рот. Открыла глаза и задохнулась в безмолвном крике ужаса. На меня смотрели серые глаза Сефера, трогали его руки, и я понимала, что пришло одно из самых страшных наказаний богов. Я перестала отличать сон от яви. Не понимая, что делаю, рванула рубашку на его груди и увидела тот шрам, который сама нанесла ему той ночью. Положила ладонь на грудь, где ровно под шрамом билось сердце и поняла — я не могла промахнуться. Я чувствовала, как кинжал вошел в плоть, видела, как с кровью жизнь покидает тело… Это могло означать только одно, сбылась моя мечта и я умерла.

Но почему тогда Марк прикладывает палец к губам и показывает молчать? И тело… теплое. Разве у мертвецов такое? Я нахмурилась, протянула руку, коснулась щетины и окончательно растерялась. По всем признакам, Сефер был живым, но я не могла ошибаться, потому как видела его мертвым…

И тут же отвлеклась на шум, доносившийся снаружи. Запахло гарью, раздались громкие крики и резкие приказы Карризи. Я растерянно посмотрела на Марка, не понимая, что происходит и тут услышала оглушающий звериный рев. Нападение диких зверей? Но разве возможно такое, чтобы животное полностью потеряло инстинкт самосохранения и напало на тех, кто защитил себя не только огнем костров, но и магией. В предыдущий раз, все они обходили наш лагерь стороной…

А тем временем, меня подхватили на руки и понесли в сторону леса, прочь от лагеря. Немного подумав, я решила, что мне это все снится, так что лишь прикрыла глаза, обняла Марка за шею, и тихо прижалась щекой к плечу, слушая сердце, которое билось вопреки всему.

Пусть это только сон, но он такой реальный, что я не хочу просыпаться. Когда же послышался отчаянный рев, я окончательно поняла, что не сплю.

— Кто ты? — глухо спросила я.

— Несколько месяцев и мое лицо начисто стерлось из памяти? — усмехнулся… Сефер. — Знал бы, не стал так напрягаться.

— Марк, — прошептала я. — Это правда ты?

— Нет, это твой дружок Карризи, которому больше нечем заняться, как бегать по лесу с тобой на руках, — зло ответил он.

— Это все сон, — пробормотала я. — Я убила Марка, и ты снова чудишься мне. Но я знаю, что сейчас проснусь, и все прекратится. Ты исчезнешь, а мне предстоит очередной день в компании Карризи.

— Очнись, Элера! — рявкнул Сефер, спуская меня на землю и разворачивая лицом к лесу. — Там поляна. Пересечешь ее и жди меня у кромки леса. Давай Элера, руки в ноги и вперед.

Я растерянно проследила за его рукой, поняла направление и побежала. Непонятно откуда взялись силы…

Несколько раз я оборачивалась, когда совсем рядом раздавался очередной рык или вой, пока не поняла, что заблудилась. Тогда я просто побежала вперед. А когда услышала, как рядом завыл очередной ночной хищник, то, не понимая, что я делаю, остановилась как вкопанная и прижалась спиной к ближайшему дереву. У меня не было ничего, что могло бы защитить. Ни ножа, ни даже пилки для ногтей. Я была совершенно безоружна, и, видимо, это понял тот, кто решил мною поужинать.

Огромная зверюга, так похожая на ящера, судя по чешуе, но на длинных ногах, показала раздвоенный язык и уверенно двинулась ко мне. Я шарахнулась в сторону, но сразу обнаружила такую же на соседней тропе.

Похожий бросок в противоположном направлении успеха тоже не принес.

Не знаю, что это за ящеры, но передвигались они весьма шустро. Довольно шипели и подходили сразу с двух сторон. Я осознала, бежать смысла нет, все равно догонят. Быстро осмотрелась по сторонам, бросилась к соседнему дереву, подпрыгнула и ухватилась за ветку. Подтянулась, проклиная себя за вялость ослабевших мышц из-за того, что столько времени провела в постели, упиваясь своей депрессией, и отсутствие тренировок. Ну и конечно, платье тоже было виновато. Ломая ногти, я все же забралась на сук, и только хотела довольно устроиться на нем, как обнаружила, что зверюги прекрасно лазают и по деревьям. Вот тогда я испугалась окончательно и закричала.

* * *

Закрыла глаза на мгновение, выдохнула, отчаянно соображая, что делать дальше, как услышала оглушающий рев. Ругала я себя теперь молча, ведь мои уже озвученные вопли однозначно привлекли внимание и других хищников. Я поднялась на ноги, приготовившись залезть выше, как увидела, как под деревом показался еще один зверь…

Огромный белый тигр с черными полосами на шкуре, лишь на мгновение остановился, видно оценивая положение дела, сверкнул глазами в лунном свете, а затем бросился на одного из ящеров. Завязалась схватка, в которой противники имели равные шансы на победу, судя по их размеру и силе. Тигр вцепился ящеру в горло, одновременно разрывая когтями и длинное тело, но его враг оказался не менее ловким. Длинная шея имела то преимущество, которого не было у тигра. Ящер был способен, несмотря на жесткую хватку в районе головы, дотянуться до бока огромного кота, а мощнейшие удары хвостом были настолько сильными, что на мгновение мне показалось, я слышу звук ломающихся ребер. Белая шерсть окрасилась кровью, а в стороны полетели ее окровавленные клочья. Тигр взревел, сомкнул челюсти сильнее и через несколько секунд, ящер валялся на земле с разорванным горлом.

— Сзади, — зачем-то крикнула я, когда увидела, что к тигру подбирается и второй монстр.

Дикий кот тут же обернулся, присел, резко оттолкнулся и бросился на второго ящера. На этот раз он избрал другую тактику. Одним сокрушающим ударом лапы, тигр отбросил противника в сторону дерева. Ящер с такой силой ударился о ствол, что сломал его. Покачиваясь, поднялся на лапы, прижимая голову к земле и вновь показывая раздвоенный язык. В этот момент, тигр снова бросился на монстра, вцепился ему в горло, прижал лапами к земле, лишая того способности двигаться, и держал до тех пор, пока он не затих.

Тигр отпустил противника, повернул голову, осматривая бок, и мотнул головой. Недовольно рыкнул, посмотрел в мою сторону, и подошел ближе к дереву. Осторожно привстал на задние лапы, опираясь передними о ствол, громко фыркнул, отошел и плюхнулся на землю, чихнув при этом. Покосился на свой бок, на котором явно виднелись три огромные рваные раны, и снова фыркнул.

А я… словно завороженная продолжала сидеть на суку, прижимаясь к стволу, не отрываясь, смотря на прекрасное и раненое животное. Тигр… он тоже на меня уставился, причем так пристально, что я боялась даже пошевелиться…

Минута, может чуть больше, тигр снова чихнул и крутанулся вокруг своей оси, словно гоняясь за хвостом. Его тело медленно окутал туман, становясь все плотнее и плотнее, пока окончательно не скрыл. А когда он начал рассеиваться, то показались очертания мужчины. Я подалась вперед, пытаясь рассмотреть кто это. Узнала безошибочно, не выдержала, отшатнулась из-за резко накатившей паники, оступилась и полетела на землю.