Глава 5

Мейзамир

Я никогда не боялся боли, не бежал от нее и не ныл. Я голодал, испытал все прелести разложения заживо, боль от ран, оставленных ловкими охотниками. Физическая боль совсем меня не страшила.

Но пресловутая душевная боль оказалась мучительней во сто крат. И она не проходила, не угасала, как ни давил я ее усилием воли, лишала желания бороться, желания жить.

Она колола грудь и тянула, резала и тянула снова. И не было на свете лекарств, чтобы мне помогли.

Еслена ясно дала понять - чудовище, вроде меня, для нее лишь зверь без чувств, эмоций, порывов. Зверь, не способный ни на что хорошее, доброе. Зверь, которого нужно уничтожить, стереть с лица земли, не вдаваясь в подробности, не мороча себе голову тем, что у него за душой и на сердце.

Еслена присела в кресло - бодрая, сильная ценой моей энергии, еще двух недель без голода. А я возился у плиты, поджаривая говяжий фарш с овощами и бурым рисом.

Я любовался ею, украдкой, из-за плеча, пока охотница задумчиво всматривалась в рассветный город.

Интересно, приняла бы она мою помощь, мои силы, если бы знала?

В груди снова закололо, словно мириады шил вонзились и прокручивались, дергались туда-сюда. Нет, наверное, не приняла бы. Предпочла бы обморочное забытье, мутное и вязкое, нынешней бодрости и мощи, что струились по венам и мышцам.

И от этого я ощущал себя еще хуже, еще несчастней.

Нужен ли я ей таким, каким родился? Задумывалась ли она о том, что никто из мне подобных не выбирал себе расу? Но каждый выбирал способ пропитания. Я не убивал женщин много сотен лет. Я трижды умирал - замуровывал себя в скалах, чтобы научиться самоконтролю или разложиться заживо. Я навострился останавливаться, хотя энергия индиго еще желанней, ещё слаще, ещё восхитительней, чем самые густые гормоны смертной любовницы. Вот это мой выбор, а не раса, что досталась с рождения. Но Еслене все это неважно.

Я оглянулся ещё раз, не прекращая помешивать ароматное блюдо.

Солнце рисовало над головой охотницы ослепительный нимб. Ее детское лицо выглядело совсем ангельским, нездешним, распущенные волосы разлились по спине и плечам горячей лавой. Задумчивое ожидание очень шло Еслене. Она была прекрасна, как и там, в отеле. Тогда мускулы ее перекатывались под тонкой одеждой, арктический холод струился из глаз, плотно сжались губы, яростно раздувались ноздри. Ее красило все. Даже фарфоровая бледность, даже прозрачность синюшных век, когда Еслена почти потеряла сознание.

Еслена куталась в шерстяную кофту, и все во мне тянулось к ней. Обнять, согреть своим теплом. Без намека на секс, просто прижать хрупкое, женственное тело, и, прикрыв глаза, наслаждаться ее близостью.

Привычное, неконтролируемо сильное возбуждение разлилось в бедрах тяжестью, нестерпимым жаром. Мужской орган напрягся, налился кровью. Я привычно ощутил боль от тисков одежды. Как человеческие мужчины с этим справляются? Я же видел - красавчик много раз возбуждался рядом с Есленой.

Я потряс головой - наваждение мешало связно мыслить.

Добавил специй в фарш, тщательно размешал, подбросил щепотку соли и мелко нашинкованный укроп с петрушкой.

Еще немного - и блюдо готово. Перемешав в последний раз, я разложил его по тарелкам и поставил одну перед Есленой.

Она словно очнулась, повернулась ко мне и на долю секунды слабая улыбка мелькнула на лице охотницы.

- Спасибо, Мейзамир, - сказала так мягко, что у меня екнуло сердце, а ладонь сама потянулась к ладони Еслены. Узкой, длинной, что покоилась на столе.

- Ерунда, - выдохнул я, как-то совсем неловко, глупо, безотчетно отмахиваясь от ее благодарности.

- Да не-ет, не только за еду, - она демонстративно взяла ложку и попробовала. - М-м-м, вкусно, кстати. За все спасибо, - добавила серьезно, скользнув по лицу внимательным, задумчивым взглядом.

- Тоже не за что, - еще тише ответил я, невольно сглотнув, и тут же все испортил. - Макс, наверное, готовит стократно лучше.

Она резко вскинула голову, окатила недовольным взглядом исподлобья, слегка нахмурилась.

- Бросили бы вы вашу дурацкую войнушку, - выпалила с таким раздражением, с таким неприятием в голосе, что я отшатнулся, как от пощечины.

Вгляделся в ее лицо - на нем ясно читалось суровое осуждение.

Я мог бы сказать, что не я это начал. Что если он отступится, откажется от Еслены, готов протянуть смазливому красавчику руку дружбы, грудью защищать его от древних.

Но сказал только:

- Мы перегнули палку. Впредь постараюсь вести себя сдержанней.

Она кивнула, но прежнее благодарное выражение стерлось с лица бесследно.

Еслена начала медленно жевать, и я последовал ее примеру.

Человеческая пища, рядом с человеческой женщиной, рядом с той, что могла сделать меня почти человеком. Но захочет ли? Нужно ли это Еслене?

Мы так и ели - в глухом молчании, не в силах нарушить его странное таинство. С моих губ ежеминутно рвался вопрос, но я придержал его до будущих дней. А Еслена… Еслена невидящим взглядом уперлась в окно, и аура ее светилась сине-серым, цветом тревоги и сильных волнений. Переживала ли охотница за Макса, за раненых друзей, или за то, что проиграла битву вооргу. Не это главное. Главное - в ее прелестной головке не нашлось пока места для меня. Как не нашлось его и в ее сердце.

За окном плыли курчавые облака, унизанные стрелами рассветных лучей.

Словно трупы убитых Есленой чудовищ. Таких же, как я - монстров-параллельцев.

Звонок в дверь расколол оглушительную тишину. Еслена вздрогнула, словно очнулась и огляделась, медленно возвращаясь к реальности.

Я встал, громко щелкнул замком и разошелся в дверях с хмурым красавчиком Максом.

На мгновение наши взгляды сошлись в обещании. Я клялся, что не отдам ему свою Еслену, он обещал отбить ее, во что бы то ни стало. Мы друг друга поняли, и я ушел.

***

Еслена

Рокировка Макса и Мейзамира выглядела странной, нелепой, по-мальчишески глупой. Красавчик открыл дверь балетному и тут же пулей выскочил наружу. Они обменялись такими взглядами, что у меня похолодело в желудке и сердце екнуло в беспокойстве, тревоге.

Демонстративно покачав головой, я отправилась назад, на кухню. Мейзамир едва прикоснулся к собственной порции, я съела все, что он мне отмерил.

Макс в мгновение ока оценил содержимое сковородки, брезгливо взял ложку-мешалку и, зачерпнув немного, положил на язык. На лице его отразилось искреннее недоумение.

- Не так плохо, как думал, - проворчал балетный, но себе накладывать не стал, отвернулся. Взглянул на меня, устало вздохнул, спросил с заметным раздражением в голосе. - Параллелец готовил?

- Да и вкусно, - подтвердила я, возвращаясь на место.

- Тогда есть не буду!

Желудок Макса громко возмутился против такого резкого высказывания. Но балетный упрямо направился к холодильнику - тот подпирал потолок возле двери на кухню. Выудил сыр, масло, булку и принялся торопливо делать сэндвич. Как мальчишка, ей богу! Нелепо, демонстративно!

- Да прекрати уже! - прорычала я на Макса, внутренне сама себе удивляясь. Схватила тарелку, положила туда риса и со звоном опустила посудину на стол. Сунула в руку балетного вилку и потребовала тоном, не терпящим возражений. - Ешь! Или я с тобой даже разговаривать не буду!

Он ненадолго окаменел, замер статуей. Слегка опустил голову, изучая мое лицо и пригладил до странного тщательно расчесанные волосы. Пальцы балетного нервно вздрагивали. Прежде я такого за ним не замечала. И только теперь заметила и другое - как изменился Макс за прошлую ночь. Скулы и подбородок заострились углами, взгляд потерял прежнюю уверенность, наполнился затаенной горечью, досадой. За несколько часов растерял Макс всю свою лощеную стать и благородство. Теперь он больше походил на меч, чем на изящную спортивную рапиру. В движениях появилась угловатая резкость и затаенная агрессия хищника. Губы то и дело сильно поджимались. Вообразить не могла Макса таким…

Он изучал меня внимательно тоже. И, кажется, пришел к аналогичному выводу.

- Ты изменилась, - резюмировал через секунды и послушно сел в предложенное кресло.

Тарелка опустела за считанные минуты. Балетный зачерпывал еду жадно, и быстро глотал, почти не прожевывая.

Шмыгнул, ещё раз пригладил волосы, метнул взгляд в окно и сосредоточился на мне.

- Как себя чувствуют Магнолия с Зандрой? - спросил вместо пояснений тюремного злоключения.

- Лучше, - ответила я, и поспешила разом опрокинуть ушат новостей на голову балетного. - Мейзамир лечил их аурой. Раны моментально затянулись, даже крови на повязках нет. Говорит, проспят полдня - и почти здоровы.

Пока я рассказывала, брови Макса ползли на лоб, серые глаза все больше сочились холодом, колючий взгляд пронзал насквозь.

- Ты понимаешь, что он нечто очень странное? И, возможно, даже крайне опасное? - спросил балетный, снова прищурившись. Резко закинул ногу на ногу и закачал ею, привычно ускоряясь. Длинные пальцы Макса крутили на столе мою кружку с чаем. Он снова был верен себе. Я плеснула в чашку кипятка и заварки - если балетный и пил ненавистный напиток, то требовал очень крепкий, почти чефир. Налив себе новую полную кружку, я вдруг ощутила пустоту и холод. Стало неуютно без Мейзамира, зябко и даже как-то непривычно. Хм… Неожиданно и непонятно. Скрыв удивление за маской задумчивости, я крепко обхватила чашку руками, отогревая враз замерзшие ладони.

Желваки заиграли на хмуром лице Макса, от его взгляда захотелось посильнее закутаться в кофту.

Но если балетный что-то и понял, то от комментариев предпочел воздержаться.

- Я был в тюрьме, - сказал каким-то глухим, чужим голосом и замолк.

Уставился в окно на рассветный город, спал с лица. Ладони балетного сжали кружку так, что ногти посинели, нога раскачивалась все сильнее.

Томительная пауза повисла в комнате.

Тикали мои старые-добрые часы. Ветер гудел за окном, нагоняя тучи. Они сходились над городом, почти не пропуская золотистые стрелы солнечных лучей. Набухали, готовясь пролиться дождем.

Макс резко отставил на стол кружку. Звон стекла о пластик неприятно резанул по моим натянутым нервам. Я вздрогнула, поймав на себе взгляд балетного. Губы его резко скривились, взгляд по-прежнему сочился арктическим холодом.

- Они загребли меня за то, что проверял - жива ли жертва, - сквозь зубы процедил Макс. - Продержали несколько часов, не смотря на то, что мое ДНК не совпало с ДНК нападавшего. Жертва укусила монстра, и во рту остался клочок мяса, - объяснил балетный на мое немое удивление. - Они надеялись, представляешь, они надеялись, что я сообщник. И продержав меня за решеткой, заставят рассказать о преступнике, - полный металла и желчи голос Макса звенел, усиливался, нервно вибрировал.

Я молчала, кивая, не решаясь что-то спросить или вставить хотя бы слово. Слишком уж взвинченным выглядел балетный. Чего уж совсем не хотелось, так это угодить под его горячую руку, как там, в автобусе. Заработав очередной, не самый лестный эпитет в свой адрес.

- Ищейки мерзкие! - вспыхнул Макс, брезгливо отряхнув несуществующую грязь с одежды. Будто стряхивал с себя прикосновения полицейских. - Нет, чтобы преступников искать. Все бы им идти коротким и простым путем. Заграбастали первого, кто попался на месте преступления и давай его колоть. Плевать, что на полу полно неведомой биологической субстанции. Плевать, что нападавшего никто из работников отеля не видел. Он не заходил в небоскреб и, естественно, не выходил наружу! Ничего! Я им устроил! - глаза Макса прищурились, а сверкнули булатной сталью. - Ты узнала того, кому я просил позвонить?

- Что-то знакомое, я где-то слышала его голос… Но не могу вспомнить где именно, - я растерянно пожала плечами.

- Слышала. Только тогда он еще афишировался. А теперь его избрали, и он не слишком публичная личность.

Я смутно понимала намеки Макса. Этот голос, он так и звучал в голове. Кажется, я слышала его на выборах. Тогда этот известный во властных кругах человек поддерживал кандидата в президенты. А потом… потом встал во главе тайной полиции. Тех самых секретных отделов, что сменили на посту ФСБ.

- Теперь пусть дворниками работают, псы ленивые! - в последние дни Макс поражал меня все сильнее и неизменно в худшем смысле слова. Он с такой злостью говорил о людях, которых одним лишь словом лишил карьеры, работы, средств к существованию… Такое пренебрежение сквозило в его прищуренных глазах, в его искривленных губах, в менторском тоне, что у меня неприятно кольнуло в груди.

Да что с ним такое? Ну ошиблись люди, с кем не бывает? Приехали на место преступления, обнаружили там тело и рядом индиго, с ног до головы перепачканного кровью потерпевшей. Прямо скажем, совпадение не из самых удачных. Еще несколько часов назад Макс рвался к жертве, наперекор советам Мейзамира, стремился узнать - жива ли она, сильно ли пострадала. Много лет со мной плечом к плечу спасал он людей от монстров, рискуя здоровьем и даже жизнью. А вот теперь, не задумываясь, из мести, из злопыхательства, сломал вдребезги чьи-то невинные жизни. И хвастался этим так, будто совершил справедливое возмездие.

Желваки Макса ходили ходуном, нога тоже, пальцы сжимали чашку так, что побелели костяшки и ногти, а взгляд продолжал излучать могильный холод. И казалось мне, не старый приятель сидит рядом, на кухне, не тот самый Макс, что спасал нам всем жизни, прикрывал спину, а кто-то совсем другой. Похожий на балетного внешне, по голосу, манере разговаривать и даже вести себя… Но другой, чужой и незнакомый. Слишком другой, чтобы я поняла его и посочувствовала.

Некоторое время мы хранили молчание. Ходики продолжали разряжать его мерным тиканьем, время от времени звонко двигая стрелкой.

Хорошо, что я отключила чтение эмоций. Там, в машине мне это никак не удавалось. Слишком много их хлынуло, этих эмоций, и слишком энергетически мощные существа ими фонтанировали. Теперь же, мне удалось все блокировать, и вздохнуть с облегчением.

Маятник ноги Макса замедлился, лицо его расслабилось, а глаза потеплели.

Он посмотрел на меня как-то по-особенному, слегка наклонил голову вбок, дернул вверх уголками губ, будто изо всех сил тянул их для улыбки.

- Они взбесили меня, - словно извиняясь, произнес балетный. - Обращались как дерьмом, как с грязью под ногами.

- Жертва жива? - резко сменила я тему. Не хотелось понимать Макса, а он ждал, что пойму или хотя бы войду в положение.

- Да, жива, - устало обронил балетный. - Вся изранена, но жива. И это впрямь не похоже на наш случай, - он слегка поморщился, признавая правоту Мейзамира. - Раны другие, вот совершенно. Вдоль живота, ягодиц и грудей идут укусы. Оно высасывает жир, - скривился Макс. - Хороший жир - жертва спортивного телосложения. Раны не глубокие. Но их очень много.

Черт знает что! Мы годами охотились на чудовищ. Караулили их, выслеживали и убивали - планомерно, без грамма жалости. Но сейчас в городе словно проходил карнавал самых мерзких и опасных тварей. Один только воорг чего стоил. Не говоря уже о том, кого мы искали на самом деле. Проклятье! Откуда они все повылазили?

Я вдруг вспомнила Мейзамира - как он рассказывал о параллельных тварях. Будто на самом деле лично знал каждого. На что тот способен, как его убить, как распознать. Я выдохнула, понимая, что сейчас получу очередную гневную тираду Макса, вспышку ярости и бешеный взгляд. Плевать. Все выходит из-под контроля, рушится как карточный домик. Землю наводняют хищные твари, убивают безнаказанно - нахально, жестоко. Надо что-то делать. Срочно. Безоглядно. Не оглядываться на то, что у Макса с Мейзамиром неожиданно взыграли альфа-самцовые чувства.

Я медленно поднялась снова, тяжело опираясь на стол. Балетный следил за моими действиями, как завороженный. Странно, но от мыслей о Мейзамире стало тепло, жар прошелся по телу, и я даже распахнула кофту. В голубых глазах Макса промелькнуло удивление, сменилось недоверием, настороженностью.

- Значит так! - мой собственный голос звучал странно. Слишком резко, слишком требовательно, слишком по-командирски. Всегда прежде я позволяла товарищам брать бразды правления в собственные руки. Считала, что роль предводительницы к лицу скорей уж Магнолии, с ее-то решимостью, переходящей порой в безрассудство. На худой конец можно передать руководство четверкой Максу. Построить он умел, в свойственной себе манере, как хореограф, чья труппа танцует из рук вон плохо, да и ещё злостно опаздывает на репетиции. Но вот сейчас я совершенно не видела выхода. Макс уставился очень странно. Затянувшаяся пауза напрягала его - левая нога балетного металась маятником, едва не падая с колена правой. Он подался вперед, сложил руки на столе и прищурился, как перед охотой. Что ж! Была не была!

Хватит уже глупостей. Хватит мальчишеских соревнований - кто альфа самцовей! Вот укокошим зверюг, что убивают женщин, тогда и побряцаете мускулами друг перед другом.

- Макс. Нам нужен Мейзамир. Мне плевать, что ты его не любишь. Мне все равно, если ты ему не доверяешь. Он знает о параллельских тварях гораздо больше нашего. И я позову его сейчас и вытрясу сведения. Если потребуется, буду шантажировать, пытать, убеждать, даже упрашивать.

Вначале Макс ощетинился дикообразом, полоснул по мне недовольным взглядом, скривил красивые губы. Почему-то инстинктивно спрятал покалеченный ноготь. Надулся как индюк. Мимика, вид Макса менялись ежесекундно. Он привстал, уперся руками в стол, но затем внезапно рухнул назад, откинулся на спинку стула и произнес почти бесцветно, совсем не похоже на себя:

- Зови его! Только пусть вначале раскроет карты. Кто он. Зачем к нам пожаловал. И какой у него к тебе интерес! Если скажет все честно и прямо - поверю.

Я пожала плечами. Красавчик что-то скрывал, темнил, недоговаривал. Но почему-то казалось - происхождение не самое страшное в его темном прошлом. К тому же, другого выхода я не видела. Макс не принял бы пояснения Мейзамира без весомых доказательств его откровенности. Слишком велико было его предубеждение.

Я метнулась в подъезд. Широкая лестничная площадка вдруг показалась маленькой и тесной. Недавно выкрашенные в голубой цвет стены, волны, словно в бушующем море, очень помогли сосредоточиться. Даже нежно-белые, словно взбитые сливки облака не сбили мне решительный, почти боевой настрой.

Я позвонила к Мейзамиру и он немедленно открыл дверь, словно дежурил неподалеку. Слегка взвинченный, немного дурной, чуть всклокоченный. Таким он мне нравился больше прежнего. Странный ток пробежал между нами. Красавчик тряхнул золотыми кудрями, залился краской и подался вперед. Выпятил грудь, будто демонстрировал - насколько она широкая, мощная и спросил сиплым, очень взволнованным голосом:

- Ты что-то хотела? Я весь внимание.

Ультрамариновые глаза заполнили весь мир. Мейзамир вышел наружу. Негромко хлопнула дверь, просвистел сквозняк из ближайшей форточки. Красавчик сделал еще шаг - и вот мы уже вплотную, почти касаемся друг друга телами. Мейзамир наклонился сильнее, и в лицо пахнуло мятной свежестью, прогретой на солнце хвоей, росой.

- Я…

Он осекся. Я инстинктивно отшатнулась к стене, коснулась ее холода и поежилась. Внезапно горячая рука легла на талию. Мейзамир обхватил, притянул, чуть приобнял и сразу стало тепло. Я почти перестала соображать, что происходит. Не знаю, что творилось между нами, но я лишь видела его лицо - близко-близко. Ультрамариновый взгляд впился в мой, не позволял отвести глаза, прервать зрительный контакт.

- Я весь в твоем распоряжении, Еслена, - выдохнул Мейзамир. - Сегодня, сейчас и всегда, до смерти.

Он замолчал, странно вздохнул и с натугой выпустил из груди воздух. Взял мою руку и приложил к груди. Я услышала, как часто бьется нечеловеческое сердце. Словно сильная птица мечется между прутьями клетки.

- Говори, что хочешь. Только больше не рискуй, - голос его дрогнул, совершенно охрип. Мейзамир вдруг притянул поближе, и я почувствовала, что он возбужден. Очень сильно, по-мужски, по-человечески. Твердый бугор уперся в живот. Красавчик вздрогнул, жадно втянул воздух, уголки губ его дернулись в неестественной улыбке. - Я привязанная к тебе паралелльская тварь, - вдруг совсем нашим сленгом произнес Мейзамир. Словно дотошно изучал выражения индиго, - Ты нужна мне как воздух. Поэтому я здесь. Потребовались сведения, спрашивай. Что знаю, скажу. Вы ведь планируете хватать воорга, а потом искать того, другого? Я пойду с вами, помогу и прикрою. Придержу монстра, если опять ошибетесь…

Он чуть отстранился, а потом вдруг прижал так, что дышать стало трудно. Твердая выпуклость на брюках Мейзамира впечаталась в живот и со мной случилось то, чего не случалось уже много лет. Внизу живота потеплело, стало томно. Красавчик вздрогнул, задышал еще чаще, его губы и щеки зарделись.

- Теперь ты знаешь мою главную тайну. Зачем я здесь. Я параллельная тварь, что нашла свою… пару.

Он помедлил, собирался что-то добавить, но закрыл рот, так и не проронив ни звука. Всмотрелся в мое лицо так, словно искал на нем то ли помилование, то ли приговор. Я же совершенно сомлела, потеряла чувство реальности. Были он и я. Мужчина, нечеловек и женщина, рожденная тоже не совсем человеком. Его горячие руки на талии, что жадно сжимали, притягивали, его глаза, словно два сверкающих драгоценных кристалла, разметанные по плечам в художественном беспорядке волосы и возбуждение, что билось у моего живота.

- У вас есть пара? - с трудом выдавила я, собираясь с мыслями, совершенно забыв - зачем вообще шла к Мейзамиру. А может я хотела выяснить именно это? Почему он помогает, зачем с нами напрашивается? Все перепуталось, земля и небо поменялись местами. Красавчик вздохнул снова, пожал плечами и отпустил меня. Сразу вдруг стало прохладней, не смотря на шерстяную кофту. И все же близость Мейзамира согревала.

- Есть. Пара на всю жизнь. Так что распоряжайся, - он прочистил горло, развел руки в стороны и усмехнулся - совсем невесело, с оттенком горечи. - Я твой. На всю жизнь. Сосед, приятель, помощник в делах.

Я прищурилась. Вот так просто? И ничего не потребует взамен?

- Ты знаешь, что мне нужно, - будто читая меня, как книгу, произнес Мейзамир. - Захочешь, подаришь добровольно. Просить и умолять не буду. Нужен - я рядом.

Что-то почти по-королевски величественное промелькнуло в жестах и чертах Мейзамира. Внезапно вспомнилась сноска в одном из томиков древних индиго.

«Чудовища королевских кровей почти не определяются нашим глазом. У них аура безобидных существ. Только в тысячи раз сильнее. И часто они не убивают своих жертв. Пытаются кормиться от них без смертей».

Я прищурилась, вгляделась в лицо Мейзамира. Черт. Как же я сразу об этом не подумала?! Чудовища королевских кровей. Он же сам признался, что принц!

Его сила ста богатырей сразу, его удивительно красивая аура, способность лечить, наполнять энергией, манеры, словно красавчик явился из веков рыцарей и прекрасных дам.

- Кто ты? - вырывалось у меня. - И не говори, что ты рирр. Назови себя так, как называют индиго. Я знаю, ты в курсе нашей классификации!

Мейзамир замер, остолбенел и притих. Красивые, чувственные губы сжались добела.

- Еслена, - вдруг обронил он, словно через силу. - Я клянусь сказать тебе. Но только после окончания дела. Даю слово - я никого не убью. Я не убиваю смертных. Не охочусь на них во мраке ночи, чтобы напитаться чужой силой, жиром или кровью. Даю тебе слово.

Я призадумалась. Он темнил, в очередной уже раз уходил от ответа. Как всегда, когда спрашивала о происхождении, расе, магии. Скрывают лишь то, что может навредить. Окажись красавчик безобидной тварью, он сразу выдал бы мне свое имя, название вида по нашей классификации. Но не-ет. В который раз он отказывался, пытался юлить, отсрочить откровения. Я пытливо изучала лицо Мейзамира. Краска схлынула с его щек моментально, губы аж посинели от натуги.

Лихорадочный взгляд существа, загнанного в угол, сжатые кулаки и дыхание - сбивчивое, рваное. Все признаки сильного волнения. Или страха? Или чего-то еще?

Черт. Я была совершенно сбита с толку. Мейзамир притягивал, манил, и рядом с ним я ощущала себя в полной безопасности. Хорошо и легко, почти как в детстве. Я его пара… Хм… Об этом подумаю позже. Не до любовных сейчас переживаний. Но стоит ли настаивать?

Красавчик прищурился, напрягся, скрипнул зубами. И я сдалась, сама не понимая почему.

- Хорошо. Но ты даешь мне слово. Клянешься, что после окончания дела расскажешь - кто ты, откуда, какое место занимаешь в классификации индиго. Так?

Он кивнул. Так соглашается преступник выдать сведения, которые приведут его на эшафот. Мейзамир вскинул голову, полоснул расстроенным взглядом и вдруг добавил:

- Скажу. Только помни. Ты моя пара. Я никогда тебя не обману. Даже под страхом пыток или гибели.

Как у него все на грани фола. Любовь до гроба, клятва почти на крови… Хм… Интересные у них все же обычаи и культура.

- Вы тут умерли? Или кого-то убить? - резкий недовольный голос Макса черканул пенопластом по стеклу. Я вздрогнула, неосознанно подалась к Мейзамиру и впечаталась в его мощный торс. Красавчик словно тоже на чистых инстинктах прижал, провел рукой по талии, и заметно успокоился. Будто моя близость придавала ему уверенности и небывалых сил.

Не глядя, я чувствовала взгляд Макса. Испепеляющий, яростный, исполненный какой-то звериной ненависти. Так смотрит волчица на неловкого охотника, что застрелил ее новорожденного кутенка.

Даже поворачиваться не хотелось. Складывалось ощущение, что балетный спалит нас, вместе с лестничной площадкой, а потом развеет целый дом по ветру. Отзвуки, отсветы мощных эмоций закружили повсюду. Я не видела энергетику чувств Мейзамира, лишь чувствовала - теплом, холодом, покалыванием. Зато аурные слепки эмоций Макса реяли вокруг чернильными кляксами, алыми всполохами солнечных протуберанцев, ослепительными оранжевыми пятнами. Балетный пришел в бешенство. Оно бурлило в нем, выплескиваясь наружу шумным дыханием. Не знаю почему, но я сильнее прижалась к Мейзамиру. Он вздохнул - натужно и рвано, погладил по спине, успокаивая. Отодвинул бедра, чтобы свидетельство возбуждения красавчика не упиралось в мой живот с такой силой. Словно извинялся за то, что в такой момент реагирует на меня настолько неуместно.

Хм… Он умеет понимать? Входить в чужое положение, сопереживать? И даже больше, чем Макс?

Балетный почти гаркнул за спиной:

- Может, ещё и сексом займетесь? Ну а что? Еще не все соседи видели вашу страстную встречу! Развлеките соседей непрошенной порнушкой!

Я дернулась. Неприятный комментарий резанул по живому. Я совсем не узнавала Макса. Выдержанного, холеного, интеллигентного до мозга костей индиго будто подменили. Он вел себя как грузчик с тремя классами и пятью коридорами. Было так неприятно, почти мерзко, что друг, с которым делили опасности, рисковали жизнью, обменивались сокровенным, дошел почти до личных оскорблений. Мейзамир ощутил мое настроение немедленно - словно сам чувствовал в унисон. Напрягся, стиснул челюсти - скулы на красивом лице нечеловека заострились, натянув идеальную кожу. Выпятился упрямый подбородок. Мейзамир медленно отстранился, отодвинул меня за спину и шагнул на Макса.

Среагировать не успела, да что там среагировать - понять, что происходит, как балетный оказался пришмякнут к стене, заболтал ногами в воздухе, словно беспомощный котенок.

- Еще раз обидишь ее, ещё раз позволишь себе… - красавчик не говорил - рычал диким зверем. Каждый мускул на его идеальном теле напрягся, как у свирепого хищника в драке. Макс дернулся снова, отчаянно попытался выскользнуть из мертвой хватки. Но, похоже, что бесполезно. Мейзамир прижал его еще сильнее - даже шея Макса побелела. Плечи, в которые упирались ладони рирра, почти неестественно выгнулись в сторону стены.

Я в растерянности пыталась отдышаться. Надо что-то предпринять, остановить Мейзамира. Но почему-то мне совсем не хотелось этого делать. Свирепым и необузданным охотником я принимала Макса и любила. Желчным и злобным человеком принять не получалось. Балетный скрипел зубами, дергался, пытаясь нанести Мейзамиру удар ногами в пах. Но рирр ловко выставил колено - и удары балетного приходились на него. Только сейчас я поняла - насколько силен Мейзамир. В его стальной хватке Макс чувствовал себя также беспомощно, как ребенок в руках взрослого. А может и того хуже - как кутенок в руках штангиста.

- Ты меня понял? - прошипел в лицо Максу Мейзамир. - Отвечай, или я тебя не отпущу! Ты понял меня? Хочешь сказать гадости мне - давай, в лицо. Я отвечу. Хочешь, даже выслушаю твои жалкие попытки меня оскорбить или задеть. Но никогда не обижай Еслену! Ни словом, ни действием, ни намеком. Даже не дыши грубо в ее сторону! Я понятно выразился? Отвечай!

Лицо Макса очень менялось во время речи Мейзамира. Вначале оно походило на свирепую маску - таким балетный шел на чудовищ. Яростным, безжалостным, озверевшим. Затем красивые, тонкие черты Макса смягчились, брови поднялись на лоб, уголки губ заметно опустились. Он понял, что не прав, здорово погорячился.

- Пусти! - выплюнул Макс в лицо Мейзамиру. - Я согласен с тобой. Успокойся!

Лицо его снова выглядело благородным - лицом артиста, охотника, защитника слабых. Взгляд Макса лучился искренним раскаянием. Мейзамир отпустил его почти сразу. Отступил, закрывая меня своим телом, как щитом. Но Макс упрямо обогнул рирра. Мейзамир рывком крутанулся на пятках и вперился в балетного осатанелым взглядом. Стиснутые до предела челюсти, острые углы скул, сжатые кулаки - все в Мейзамире говорило о том, что он не доверяет Максу ни на грош. Балетный приблизился ко мне шаг за шагом, осторожно коснулся руки ладонью и прошептал одними губами:

- Еслена, прости. Я потерял контроль.

И замолчал.

Мы стояли посреди лестничной площадки, на глазах у соседей, если те дома и прильнули к глазкам, и хранили тишину. Мейзамир слабо касался меня плечом, будто стремился придать уверенности, твердости. Макс едва задевал пальцами ладонь. Мужчины посматривали друг на друга ревниво, но без прежней ненависти и озлобленности.

- Ну и чего ты замолчал? - прорычал Мейзамир. - Она удивилась твоей реакции. Так объясни ее! Наберись уже мужества! Здесь только она, ты и я. Я знаю твой секрет, сверхчеловек.

Макс сглотнул и впервые на моей памяти внезапно смутился, спрятал глаза. Его уши залил густой румянец, ноздри начали хищно раздуваться, взгляд бездумно заскользил по гладкому полу.

Тырк… тырк… напомнила о себе подъездная форточка. Ветер расшатывал ее, а крепление сдерживало. Шурм… шурм… зашелестели ветки дерева за окном.

Мужчины молчали. Мейзамир прижался плечом сильнее, словно на сей раз не я, а он искал у меня уверенности, сил. Макс заметил, нахмурился, но злобствовать, как прежде, изрыгать ругательства и оскорбления, не спешил. А может, поостерегся.

Поднял глаза и невесело отчеканил:

- Да, Еслена, у меня есть на тебя виды.

Я невольно приподняла брови. Вот уж в жизни бы не подумала! Макс, с его-то фотомоделями, женщинами на одну-две ночи. Неужели у него есть ко мне чувство? Да не-ет! Это же бред? Я вгляделась в лицо балетного. Оно застыло непроницаемой маской и только серо-голубые глаза, сейчас похожие на хмурое осеннее небо больше ничего не таили, не сдерживали. Я выдохнула. Вот так раз!

- Я думал, ты не готова, помнил твою боль и горечь, - добавил Макс. - Но это правда. Мы с Мейзамиром соперники. Так что придется тебе выбирать.

Я отступила от мужчин, оставляя себе простор для движений. Так-с… Выбирать? Они, что, это серьезно? Мы не окончили рискованное дело. Где-то там, в недрах нашего города убивают женщин, кромсают их как мясник освежеванную тушку. А эти туда же! Мужчины, черт бы их побрал! Что люди, что нелюди. Вечно думают одним лишь органом. Увы, тем, что в штанах, а не тем, что в шапке.

Мейзамир первым поймал мои мысли, Макс догадался вторым, но почти столь же быстро. Мужчины закивали, почти синхронно. Поразительно! Такие разные они теперь выглядели настолько похоже, что я не поверила своим глазам.

- Ладно, она не готова, - выдохнул рирр.

- Думай, - тихо добавил Макс.

- Ты что-то хотела у меня спросить? - припомнил Мейзамир, меняя тему.

Я нерешительно кивнула рирру.

- Идем, нам нужны твои знания и опыт, - я коротко кивнула на дверь квартиры. Мейзамир криво усмехнулся, тяжело вздохнул и послушно двинулся в указанном направлении. Макс зашагал следом за ним. Я вошла последней, заперла дверь и жестом пригласила мужчин на кухню.

Что ж! Карты раскрыты, ставки сделаны, пора приступать к новой партии.