Глава 11

Спустя три дня

– Ты можешь отказаться… – в очередной раз произнес Улан, встав позади девушки, которая стояла на мостике у домика для гостей. Его выделил король Дьярви для охотников. В голосе вожака звучала мольба. Он всеми силами противился тому, чтобы Эвелин отправилась к драконам. Мысль о ее участии в этой безумной, смертельно опасной затее, шансы на успех которой были призрачны, разрывала ему сердце.

– Нет, я не могу, – выдохнула охотница, чувствуя, как каждая мышца застыла от невыносимого напряжения, лишая ее возможности двинуться. К этому давящему чувству примешивался ритмичный, сводящий с ума стук барабанов, проникающий до самых костей и вызывающий дрожь по всему телу.

– Во всех лодках чучела… – начал было Улан, но Эвелин прервала его, вспомнив встречу с королем Дьярви. Перед ее мысленным взором вновь возник образ короля, его страх, опасения, что драконы, распознав обман, обрушат на город гнев и пламя.

– И что сказал король? – с волнением спросила она, желая знать, как Улан убедил Дьярви.

– Он согласился.

– Как ты смог договориться? – Эвелин вглядывалась в реку, которая была сердцем этого города. Ее берега, казалось, растворялись в сплетении деревянных мостков, за которыми теснились дома, словно грибы после дождя. Сейчас не было ни одного свободного места, все пространство заполнилось жителями города. Они стояли, облаченные в черные одежды, прижимая к груди священные камни, принесенные с горы предков. Их лица были сосредоточены и полны ожидания.

– Он долго сопротивлялся, – признался Улан, – но потом согласился, лишь поставил одно требование.

– Какое?

– Полить чучела кровью девушек…

Эвелин нахмурилась, ее брови сошлись на переносице.

– Не бойся, совсем немного, – поспешил успокоить ее Улан, зная, что может подумать девушка. – Чтобы смешать с кровью животных. Такая точно должна их оттолкнуть.

– Ты думаешь, дракон не поймет? – в ее голосе прозвучало сомнение.

– Он выберет тебя. Андерс уверен в этом, – с горечью выдал мужчина. Он злился на себя за то, что позволил Эвелин во всем этом участвовать, а еще на грубого, нахального мужчину, который в последнее время совсем обнаглел, возомнив себя непонятно кем.

Девушка сглотнула, избегая взгляда своего мужа. Он замер в отдалении, с предвкушением ожидая появления дракона – момента, от которого стыла кровь в жилах. Нынешний облик Андрея, казалось, идеально соответствовал его истинной сущности. Какая душа, такая и внешность. В глазах мужчины читалась смесь силы и чего-то дикого, первобытного.

– Я пойду… – тихо сказала Эвелин и медленно обернулась. Ее голос был тверд, несмотря на внутреннее смятение. – Пришло время.

– Эля… – хриплый шепот сорвался с губ мужчины, когда он, словно боясь, что больше никогда ее не увидит, притянул девушку к себе. Его руки, сильные и привыкшие к бою, обняли ее так нежно, как только могли. – Не переживай, я найду тебя. Андерс знает путь, он уже ходил туда. Там есть выступы скал в виде кольев, где мы спрячемся, а ты… будешь приходить к подножию каменного идола.

– Хорошо… – голос девушки был едва слышен.

– Когда будешь готова, то привяжешь красную ленту, чтобы встретиться в полночь. Это будет знак к действию.

Эвелин кивнула, чувствуя, как холодный страх сковывает ее изнутри. Только хотела сделать шаг, но его рука мягко, но настойчиво остановила ее.

– Улан… – прошептала Эвелин, но он не слушал. Его взгляд, полный невысказанной боли и решимости, был прикован к лицу охотницы. Улан наклонился, и его губы коснулись ее. Поцелуй был жадным, страстным, словно он пытался впитать в себя всю ее сущность, словно боялся, что это их последняя встреча. В нем была вся нежность мира и вся горечь предстоящей разлуки. Когда поцелуй закончился, мужчина уперся лбом в лоб девушки, их дыхание смешалось.

– Милая, я с тобой. Всегда. И не беспокойся, я пригляжу за Солнышком, – в его голосе звучала твердость, призванная успокоить ее, но в глубине глаз таилась тревога.

– Спасибо, – прошептала Эвелин, чувствуя, как его слова, словно теплый плед, окутывают ее. Она отстранилась и направилась к лестнице, ведущей к реке. Ее длинное белое платье, сшитое из плотной, но мягкой ткани, было закрытым и теплым, что приносило некоторое утешение в этот холодный день. Оно струилось по ее фигуре, подчеркивая хрупкость, но в то же время придавая ей некую торжественность.

На секунду она остановилась, чтобы взглянуть на жителей города. Их лица, обращенные к ней, были бледны и напряжены. В глазах каждого читался страх – страх перед гневом драконов, страх перед неизвестностью. Они наблюдали с ужасом, как лишь одна девушка, вместо положенных пяти, идет к лодкам. Но в груди каждого под слоем страха тлела тонкая ниточка надежды. Надежды на то, что эта хрупкая девушка, эта смелая охотница, как сказал король, действительно сможет спасти их.

Едва Эвелин ступила в лодку, устланную лепестками цветов, легла на белоснежный плед. Лодка, искусно вырезанная из темного дерева, была украшена резными узорами, но сейчас она казалась ей лишь колыбелью страха. Страх охватил ее так сильно, что хотелось плакать, но слезы не шли. Горло сдавило, и она чувствовала себя так, словно ее душа пытается вырваться из тела.

Когда лодки, одна за другой, тронулись по медленно текущей реке, забили барабаны. Глухие, ритмичные удары разносились по долине, раздражая и тревожа. Жители города, стоявшие на мостиках, начали петь. Их голоса, сливаясь в единый хор, призывали драконов – древних, могущественных существ, чья воля определяла их судьбу. Песня была протяжной, скорбной, наполненной мольбой и смирением.

Тишина давила на нее, словно тяжелое одеяло, вызывая тревогу и беспокойство. Девушка закрыла глаза, пытаясь унять пульс в висках, но вдруг ощутила пронизывающий холод – ледяной, словно дыхание зимней бури. Резко распахнув веки, она увидела, как мимо нее пронесся огромный черный дракон. Его черные, словно обсидиан, чешуйки блестели в тусклом свете, отражая мрак и тайны ночи. Гигантские крылья, покрытые тонкой сетью прожилок, разрезали воздух с гулким свистом, а глаза, горевшие багровым огнем, казались окнами в бездну.

Дракон распахнул пасть, и из нее вырвался яркий, ослепительный поток пламени, разрывающий тьму. В этот момент страх, который сковывал ее сердце, начал отступать, уступая место странной, почти безумной уверенности.

Она почувствовала, что может помочь.

Да, именно так!

Ее судьба не предрешена.

Дракон не уничтожит ее.

Он не уничтожит!

Эвелин зажмурилась, и в следующее мгновение уже была в когтях величественного черного зверя.

Пока поднимались ввысь, девушка увидела крошечные мигающие огоньки – это были лодки, охваченные пламенем, и она знала, что это дело рук ее крылатого спутника.

В этот момент сердце Эвелин сжалось от боли за тех, кто пострадал от драконов, но тут же наполнилось странным облегчением за тех, кто не пострадал сегодня. Она видела место, где стояли Улан и Андерс, и была уверена, что сейчас они испытывают смесь страха и надежды, как и все жители этого мира, замершие в ожидании. Ее собственный страх за будущее, за свою судьбу, смешивался с этим общим трепетом.

Они взмывали все выше, растворяясь в бескрайней синеве.

Полет начался – могучие крылья несли их к неведомым горизонтам, прочь от земной суеты. Ветер рвал волосы, обдавал лицо, а мир под ними развернулся во всей своей суровой красоте. Внизу раскинулись горы – величественные, покрытые густым туманом, словно скрывающие свои тайны от посторонних глаз. Их острые, неприступные вершины терялись в облаках, а между ними извивалась серебристая река, мерцая в лучах, пробивающихся сквозь пелену. Девушка, несмотря на леденящий ужас, не могла отвести взгляд от этого захватывающего зрелища. Красота гор, их дикая, первозданная мощь, смешивалась с острым страхом перед неизведанным. Эвелин видела, как дракон, словно тень, скользит над долинами, как его крылья рассекают воздух, наполняя его свистом и грохотом.

Первое время девушка напряженно вглядывалась в мелькающий под ними мир, пытаясь удержать в памяти каждую деталь, но вскоре поняла, что это лишь усиливает ее тревогу. Она закрыла глаза, отдаваясь на волю стихии и воле дракона. Когда же почувствовала, что полет замедляется, что они идут на спуск, вновь открыла веки. Перед ней предстала огромная пещера, зияющая черным зевом в скале, словно вход в иной мир. Дракон, с грацией хищника, влетел в нее, неся свою ношу в неизведанные глубины.

Резкий рывок, и она, потеряв равновесие, рухнула на огромный, гладкий камень, словно мешок с костями. Не успела она даже осознать боль от падения, как ее сжали стальные тиски – огромные, когтистые лапы, чья хватка была подобна кузнечным клещам. Сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Дракон, склонив свою чешуйчатую, устрашающую голову, приготовился выдохнуть клубы обжигающего пара, предвещая скорую гибель. Но страх не парализовал ее, наоборот, он разбудил дикую, первобытную ярость. Не теряя ни секунды, Эвелин выхватила из ножен верный кинжал и вонзила его с отчаянной силой прямо в чудовищную лапу дракона.

Раздался оглушительный, полный боли и ярости рев, от которого задрожали стены пещеры. Зверь отшатнулся, его хватка ослабла. Перекатившись по холодному камню, Эвелин метнулась к стене, ища спасительное укрытие за небольшими, неровными выступами. Дракон взревел вновь, изрыгая потоки обжигающего пламени, но она была надежно защищена каменным укрытием, чувствуя лишь жар, опаляющий воздух вокруг.

Мрак пещеры обволакивал Эвелин, словно саван. Сырой воздух, пропитанный запахом древних камней и паленого воздуха, щекотал ноздри. Стены, покрытые мхом и причудливыми наростами, казалось, дышали вместе с ней, а редкие, тусклые отблески неведомого света лишь подчеркивали глубину царящей вокруг тьмы.

Едва девушка успела выдохнуть, пытаясь унять дрожь в теле, как услышала тихие, но отчетливые шаги. Кто-то приближался.

Неизвестность пугала, но и давала новую надежду. Эвелин схватила свой меч, его привычная тяжесть в руке придавала уверенности. Когда силуэт мужчины стал различим в полумраке, она резко подалась вперед, прижимая холодную, острую сталь к его горлу, готовая к любому повороту событий.

Перед ней стоял мужчина, чья красота была столь же завораживающей, сколь и пугающей. Его лицо, обрамленное ниспадающими до плеч волосами цвета воронова крыла, было выточено словно рукой искусного скульптора. Высокие скулы, прямой, гордый нос, губы, изогнутые в едва заметной, опасной усмешке, и глаза… Его глаза завораживали. Они горели внутренним огнем, оттенка расплавленного золота, в них плескалась древняя мудрость и невыразимая печаль. В них читалась сила, способная сокрушить горы, и боль, способная разорвать душу. Его тело, облаченное в темные, облегающие одежды, казалось выкованным из самой стали – широкие плечи, мощная грудь, тонкая талия и длинные, сильные ноги. В каждом движении чувствовалась грация хищника.

– Ты… – прошипел он странным, гортанным голосом, в котором смешивались низкое шипение змеи и утробное рычание хищника. В его глазах плескались ярость и удивление, что, она точно чувствовала.

– Я… та, что спасет ваших детей от болезни! – вырвалось у Эвелин первое, что пришло на ум, когда она увидела человеческий облик дракона. Слова, произнесенные с отчаянием и внезапной решимостью, прозвучали в тишине пещеры, словно вызов.

Мужчина, явно не ожидавший такого заявления, нахмурился. Его золотые глаза сузились, а на идеальных чертах лица промелькнула целая гамма чувств: от недоумения до ярости.

– Да я тебя... – начал он глубоким и рокочущим голосом, подобным раскату грома, полный угрозы. Но Эвелин, подстегиваемая страхом и гневом, перебила его:

– Нравится бросать детей на погибель, где их терзают охотники?! – ее голос звенел от возмущения.

Кулаки мужчины сжались до побелевших костяшек, и он сделал шаг вперед, намереваясь, казалось, разорвать ее на части. Но внезапно дракон отшатнулся, почувствовав острое жжение у горла – край кинжала, который Эвелин успела прижать к его горлу, коснулся кожи. Острая, но неглубокая рана кровоточила, но мужчина отступил. Его золотые глаза расширились от удивления и новой волны эмоций.

– Кто ты такая? – спросил мужчина. В его голосе теперь появилась нотка настороженности.

– У тебя проблемы со слухом? – парировала Эвелин. Ее рука с кинжалом все еще была напряжена.

Мужчина усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи и сарказма.

– Повелитель Драконов не обрадуется твоему появлению.

– Да? Спасительницы здесь не нужны? – с едкой иронией спросила она, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Это проклятие! Никто не может помочь! – уверенно ответил дракон, но в его голосе звучал гнев, но в глубине золотых глаз мелькнула крошечная, едва заметная искра надежды, которая не ускользнула от внимательного взгляда Эвелин.

– Ты ведь хочешь, чтобы я помогла, правда? – Эвелин смотрела на него испытующе, пытаясь прочесть его истинные намерения.

Мужчина замялся. Его взгляд скользнул по ее лицу, словно оценивая. Затем он мрачно произнес:

– Владыка Драконов запретил женщинам вход в Королевство Вечного Пламени.

– Почему? – Эвелин почувствовала, как ее сердце сжалось от предчувствия чего-то ужасного.

– Потому что они приносят больное потомство.

Ее губы дрогнули.

– А что вы делаете с теми девушками, которых приносите сюда? – прошептала Эвелин, облизывая пересохшие губы. Молчание мужчины, его неподвижность, казалось, говорили громче любых слов, и это молчание заставило ее сердце забиться быстрее от подступающего ужаса. Она снова облизнула губы и хрипло спросила:

– Так что вы делаете с невестами?

– Сжигаем на этом алтаре… – прозвучал совершенно спокойный голос мужчины, и Эвелин почувствовала, как кровь стынет в жилах.