Глава 13

Пробуждение далось Элине нелегко. Тяжесть в веках, словно свинцовые гири, мешала открыть глаза. Когда же веки, наконец, поддались, перед ней предстал золотой потолок, мерцающий мягким, приглушенным светом. Он казался нереальным, словно сотканным из солнечных лучей. Элина медленно повернула голову и встретилась взглядом с сияющим лицом женщины, стоявшей рядом. Она плакала, но в ее глазах плескалось такое безграничное счастье, что оно мгновенно пронзило Элину, и сердце сжалось от эмоций.

– Как Виола? – голос Элины был хриплым, едва слышным, но в нем звучало волнение.

– С ней все хорошо, – ответила Лаура, дрожа всем телом от переполняющих эмоций. Услышав слова, Элина почувствовала, как напряжение покидает ее тело. Тем временем рабыня продолжала: – Она попросила кушать, как только проснулась.

– Уже проснулась? – переспросила охотница, не веря своим ушам. Это слово звучало как чудо, как долгожданная мелодия после долгой тишины.

– Да, и уже играет с отцом, – подтвердила Лаура, и ее улыбка стала еще шире. – Больше ее не мучает головная боль, и она не падает в обморок.

– Вот и замечательно, – выдохнула Элина, чувствуя, как по телу разливается тепло. Это было не просто облегчение, это было возвращение к жизни.

Внезапно женщина, словно не в силах сдержать переполнявшие ее эмоции, бросилась к Элине. Она схватила ее за руки теплыми, дрожащими пальцами, и начала целовать их, не стесняясь своего поведения.

– Спасибо! Спасибо тебе огромное! – шептала она. Ее голос прерывался от слез счастья.

– Не стоит, – попыталась возразить Элина, чувствуя легкое смущение от такой бурной благодарности.

– Стоит! – настаивала женщина, ее глаза горели. – Я сама хотела умереть, потому что все начали подозревать о болезни Виолы. Все шептались и странно смотрели на нее. А если бы узнали правду, то тотчас же отправили мою девочку на Гору Предков. А я бы умерла… Это же моя девочка! Моя единственная девочка. Больше… у нас не будет детей. Владыка Драконов своей волей перечеркнул будущее: отныне рабыням запрещено понести от драконов, а тот, кто посмеет нарушить запрет, умрет.

В ее словах звучала такая отчаянная любовь и страх, что Элина почувствовала, как ее собственное сердце сжимается от несправедливости и ужаса.

– Я понимаю… – мягко сказала Элина, сочувствуя женщине. Она осторожно погладила Лауру по руке и сказала: – Теперь все будет хорошо.

– Да, сейчас хорошо... – прошептала девушка и поспешно кивнула, прислоняя свободную руку к груди.

Элина замерла, устремив взгляд на грудь Лауры. Ее лицо побледнело, а тело окоченело. Она увидела красное пятно на груди девушки.

– Лаура… Как ты себя чувствуешь?

Женщина пожала плечами.

– Как всегда, правда, последний год тяжело дался.

Элина лишь пожала плечами, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по телу. Она тихо выдохнула, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.

– Как ты...

Продолжить не получилось, так как в этот момент тишину комнаты разорвал низкий, угрожающий рык. Послышались тяжелые, размеренные шаги, приближающиеся с пугающей скоростью. Через мгновение дверь распахнулась с такой силой, что, казалось, вылетела из петель, и в проеме показался огромный мужчина. Его фигура, окутанная тенью, заполнила собой все пространство, и в его глазах, горящих недобрым огнем, читалась неминуемая угроза.

Элина никогда не встречала таких мощных мужчин, даже среди спортсменов. Его тело, казалось, было высечено из камня – широкие плечи, мощная грудь, мускулистые руки, каждая жилка которых говорила о недюжинной силе. Но лицо… оно было иным. Красивые черты, резкие, словно выточенные скульптором, были изуродованы сетью глубоких шрамов, которые придавали ему дикую, первобытную угрозу. Мужчина двинулся к ней, и каждый его шаг был подобен удару молота. Взгляд мужчины, темный и пронзительный, обжигал, словно раскаленное железо.

– Кто ты такая? – прорычал гигант, и этот звук, низкий и гортанный, заставил воздух вокруг дрожать. В его голосе не было ни тени человечности, только первобытная ярость и властность.

Элина сглотнула, ощущая, как ледяной страх сменяется обжигающей волной гнева, поднимающейся из самых глубин ее существа. Дикая и неуправляемая ярость захлестнула ее, словно бушующий океан. Каждая клетка ее тела отзывалась на его агрессию, на его угрозу, на его презрение. Но, несмотря на бурю внутри, она, не зная, кто перед ней, но чувствуя, что его вопрос дает ей право ответить, собрала остатки самообладания и спокойно, но твердо произнесла:

– Я та, кто может спасти ваших больных детей.

Глаза мужчины вспыхнули еще ярче, словно два уголька, раздуваемые ветром.

– Кто тебе позволил открыть рот? – снова прогремел он, и в этот раз в его голосе звучала угроза, обещающая неминуемую расправу.

– Ты задал вопрос, я ответила, – парировала Элина, дрожа от сдерживаемой ярости. Она не могла больше терпеть. Он первый начал на нее нападать, первый проявил такую дикую агрессию.

– Ты – избранная для обряда, и должна принести себя в жертву, – слова дракона были холодны и безжалостны, словно приговор.

– А тебе, значит, совершенно безразличны больные дети, которых бросают на растерзание охотникам? Это что?! Тоже жертва?! – ее голос сорвался на крик, в котором смешались боль, гнев и отчаяние.

Мужчина резко, с силой, схватил девушку за руку и притянул к себе. Его хватка была железной, пальцы впились в ее кожу.

– Что ты себе позволяешь? Как смеешь со мной так разговаривать, девчонка?! – прорычал дракон, лицо которого исказилось от ярости.

– Не нравится правда? – выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, не отступая перед его грозным видом.

В этот момент раздался другой голос, громкий и властный, прорезавший напряженную тишину:

– Девил, оставь ее! Она моя энима!

Его пальцы, словно стальные клещи, впились в ее запястье, не давая ни малейшего шанса на освобождение. Ярость исказила его черты, превратив лицо в маску гнева. Медленно, с угрожающим скрежетом, мужчина повернул голову, и его взгляд, полный ледяного возмущения, встретился с напряженным взглядом Лайта.

– Тебе одной мало? – прорычал он, не сдерживаясь в словах. Голос мужчины был подобен грому, предвещающему бурю. – У тебя же есть Лаура!

Лайт, не дрогнув под натиском ярости брата, ответил спокойно, но с непоколебимой твердостью:

– Так сложилось. Закон позволяет, и если она совершила ошибку, я готов понести ответственность.

Девил бросил на девушку короткий, оценивающий взгляд, затем с отвращением оттолкнул ее руку. Он шагнул ближе к дракону, и каждое слово его было пропитано ядом:

– Ты лжешь. От нее не исходит твой запах.

– Не успел, – парировал Лайт со стальной решимостью в глазах. – Но это не твое дело. Я отвечу за свой выбор, если нарушил закон.

Глаза свирепого дракона прищурились – узкие вертикальные зрачки сверкнули расплавленным золотом в полумраке комнаты. Он медленно наклонил голову, и его дыхание, горячее, как лава, опалило лицо Лайта.

– Как она смогла вылечить твою дочь? – произнес дракон обманчиво тихо. В этом шепоте звучала такая угроза, что кровь стыла в жилах.

– Ты знал… – хрипло выдал мужчина, даже не удивляясь. Его брат в курсе всего, что происходит в Королевстве Вечного Пламени. Но он промолчал…

– Конечно, мне доложили, как и то, что сегодня у твоего дома стоят рабыни с детьми в надежде, что она поможет! Кто позволил дать им надежду?!

Мужчина сглотнул и посмотрел на Лауру. Хрупкая женщина начала дрожать, а потом упала на колени и хрипло проговорила:

– Да, это я рассказала. Я! Но это ведь дети! Наши дети! Я не могла молчать…

– Есть закон! – яростно прогрохотал Девил.

– Но их можно вылечить. Можно! Элина может... – эти слова, произнесенные Лаурой, были полны невысказанной боли и отчаяния. Она понимала, что рискует вызвать гнев золотого дракона, но молчание было бы предательством. Предательством для тех детей, чьи жизни оборвались так рано, предательством для матерей, чьи сердца разбивались вдребезги, когда их детей отнимали силой, а их самих наказывали за материнский инстинкт, за попытку защитить.

– Молчать! – закричал дракон и сделал шаг к брату. – Я запрещаю хоть кого-то подпускать к ней. А с твоей дочерью… мы решим. Сегодня ее нужно доставить к лекарям, чтобы они мне дали ответ, что с ней произошло. Если это колдовство, то она отправится на Гору Смерти.

– Ты такой трус, что готов поверить в самое худшее, лишь бы не дать детям жить? – процедила Элина сквозь зубы, не в силах смириться с такой чудовищной жестокостью. Пусть он ее уничтожит, но она не собиралась молчать. Она и представить не могла, что существуют такие безжалостные мужчины. Даже ее собственный муж теперь казался ей куда менее свирепым, чем этот дракон.

В следующую секунду раздался пронзительный вопль. Мужчина, словно одержимый, рванулся к девушке. Она, несмотря на подступивший страх, стояла непоколебимо. Его грубая рука сомкнулась на ее горле, а голос, полный ярости, прошипел:

– Как ты смеешь так разговаривать с Владыкой Драконов?

Девушка прикрыла веки, удивляясь, как могла не догадаться раньше. Но как такой грубый, необузданный человек мог управлять могучими крылатыми монстрами?

– Я и представить не могла, что Владыка Драконов может быть настолько глуп и жесток, чтобы обрекать детей на смерть лишь потому, что боится принять помощь от женщины.

– Ты-ы-ы-ы-ы… – зарычал мужчина, сдавливая ее горло. В этот самый момент спальню сотрясло оглушительное рычание.

– Не смей! – прорычал Лайт, и в его голосе зазвучало первобытное рычание, обнажая хищника, что дремал в глубине его существа. Мужчина чувствовал, как его собственное самообладание трещит по швам, готовое рассыпаться в прах. – Она моя энима, и я буду защищать ее даже ценой своей жизни!

– Почему?! – взревел Девил, не понимая брата. Он спорил с ним, Владыкой Драконов, защищая сопливую девчонку, которую отдали им в жертву. Она никто! Пыль под его когтями, будущий пепел… В его голосе звучала ярость, смешанное с непониманием.

– Она спасла мою дочь! – громко произнес мужчина, и в этом крике смешались не только боль, но и злость.

– Виола абсолютно здорова. Можешь проверить, Владыка Драконов, – взмолилась Лаура, не поднимая головы. Ее голос сорвался, глаза были полны слез. Она содрогалась на коленях, моля небеса, чтобы братья не пустили в ход свои силы. В ее глазах отражался страх, холодный и всепоглощающий. Золотой дракон, чья мощь была подобна стихийному бедствию, чья жестокость не знала границ, был воплощением абсолютной силы. Он был безжалостен, как сама судьба, и его гнев был подобен извержению вулкана. А она… боялась за своего мужа, за черного дракона, чья сила, хоть и велика, меркла перед этим золотым воплощением ярости. Потерять любимого мужчину, чья любовь была для нее якорем в бушующем мире, было немыслимо. Ее сердце сжималось от ужаса, предчувствуя неизбежную катастрофу.

Владыка Драконов тяжело дышал. Он сжал руки в кулаки, а потом бросил яростный взгляд на брата.

– Как ты мог допустить, чтобы к твоей дочери приблизилась человеческая девка? – в его голосе звучало недоверие и отвращение.

– Ты не знаешь что такое любовь к своему ребенку и своей женщине, а значит, никогда меня не поймешь! – внезапно взорвался Лайт. Его голос сорвался на крик, полный отчаяния и отваги. – Если бы я не рискнул, ты бы отправил мою дочь на Гору Смерти! Да, я рискнул, и не жалею. Наказывай меня, но не ее. Она останется здесь!

– Она жертва, – прогрохотал Девил, указав рукой на Элину. Его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим.

– Я не нарушал твоих законов, – ответил Лайт, прожигая брата неистовым взглядом. – Она мне понравилась, и я взял ее в рабыни. То, что она вылечила Виолу, вышло случайно. У нее дар.

Мужчина скривился, словно от горького привкуса, затем снова перевел взгляд на девушку. Его слова прозвучали как приговор:

– Не позволяй ей выходить, пока не будешь уверен, что она никому не причинит вреда.

– Она хрупкая, добрая девушка, и не сможет… – попытался возразить Лайт, но рычание золотого дракона остановило его.

Девил поднял руку, заставив брата молчать, и внимательно посмотрел на девушку. Его взгляд пронзал насквозь, словно пытаясь разглядеть ее истинную сущность. Затем он произнес слова, и в его голосе не было ни тени сомнения:

– Она не только сможет, но и представляет собой угрозу. Я это знаю.

Владыка Драконов развернулся и вышел из комнаты, оставив после себя лишь звенящую тишину и напряжение, которое, казалось, можно было потрогать.