Глава 14

Гуляя по зимнему саду, Элина заметила Лауру, сидящую на скамейке. Она заливалась горькими слезами, осторожно вытирая лицо платком. Охотница подошла к ней, словно тень, и осторожно коснулась ее плеча. В глазах девушки отражалось сочувствие, а голос звучал мягко, как шепот ветра:

– Что случилось, милая? – спросила Элина, пытаясь разглядеть причину скорби в дрожащих чертах лица.

Женщина, словно спохватившись, подняла заплаканные глаза.

– Маленького Джереми... забрали у Шанти, моей дорогой подруги, – прошептала она, и каждое слово было пропитано болью. – Он совсем слаб, не может ни есть, ни пить. Даже стоять на ногах не в силах. Жар совсем изводит мальчика, словно пламя пожирает его изнутри.

– Его отправили на Гору Смерти? – Элина почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Пока нет, – с отчаянием ответила женщина, и в ее голосе мелькнула крохотная, почти неощутимая надежда. – Он сейчас у лекарей. Но если жрец не увидит в нем живой энергии, то отправит его умирать на Гору Смерти, чтобы не заражал других.

– Но если к лекарям, то они смогут помочь? – с надеждой спросила Элина, вглядываясь в ее лицо, ища хоть малейший проблеск чуда.

– Обычно им становится только хуже, – с горечью произнесла Лаура и начала всхлипывать. В ее глазах надежда угасла, оставив лишь пепел отчаяния. – Они бессильны перед этим недугом.

– Но как быть? – воскликнула Элина.

Вдруг женщина встала, резко вытерла глаза и прошептала:

– Лишь ты… сможешь помочь. Только ты! Но они бояться тебя…

Элина задумалась, ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно она пыталась найти ответы в самом воздухе. Действительно, прошло три дня с того дня, как она увидела Девила и услышала его приказ. Сейчас она находилась в шикарном доме Лайта, о ней заботились, но к ней никого не подпускали. Хорошо хоть Лаура и Виола были рядом. За это время они подружились.

– А Владыка? Он что-нибудь предпринял?

– Он в ярости, считает, что Королевство Вечного Пламени прокляли. Больных детей становится все больше и больше, он отправляет на Гору Смерти уже не раз в месяц, а три в неделю. Дети заражены… – голос женщины стал напряженным, словно натянутая струна. – Сейчас братья не разговаривают друг с другом, словно чума разделила их. Девил зол, что Лайт встал на твою защиту. Это вызвало бурю в его сердце.

– А Виола? Ее осмотрели? – спросила Элина, пытаясь сменить тему, но в глубине души чувствуя, как нарастает тревога. Жаль, что она ничего не могла сделать, и это ее сводило с ума.

Вдруг женщина прижалась к Элине, обнимая ее так крепко, словно искала утешения в ее объятиях.

– Да, она совершенно здорова, – прошептала она, и в ее голосе прозвучала радость, смешанная с облегчением. – Лекари лишь недоуменно пожали плечами, сказав, что не понимают, что произошло. Колдовства они не видят. Хотя Дрен... потребовал держать ее взаперти в башне на хлебе и воде, но Девил изменил наказание, поменяв темницу на наш дом.

– Кто такой Дрен? – перебила Элина, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Это верховный жрец, с которым говорят небеса, – ответила женщина, понижая голос до шепота, словно она боялась, что ее услышат. – Он заявил, что ты проклята и тебя нужно заточить в темницу, а затем казнить. Но Лайт встал на твою защиту. Теперь от него все отвернулись, словно он сам стал изгоем.

– Почему они так жестоки? – с болью спросила Элина, и в ее голосе звучало недоумение и глубокая обида. Мир драконов казался ей внезапно холодным и враждебным, полным непостижимой жестокости.

– Дети… У них тоже были свои малыши, и именно их первыми забрали на Гору Смерти.

В груди Элины сжалось от ужаса. Она с трудом представляла себе такой кошмар.

– И дети верховного жреца? – вырвалось у Элины с тревогой, голос дрожал.

Женщина отвела взгляд, и в ее глазах мелькнула тень боли.

– Его жена кричала и умоляла отпустить их ребенка, но когда крохотное дитя забрали, она… прыгнула со скалы и разбилась, – в ее голосе звучала горечь и бессилие.

Элина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Она тоже была рабыней? – спросила охотница, надеясь, что это объяснит столь ужасную участь.

– Нет, – покачала головой женщина. – Она была чистокровной драконицей.

Это было еще более непонятно.

– Тогда почему их ребенка постигла такая жестокая участь? – в голосе Элины звучало недоумение и возмущение. Слова женщины, словно ледяные осколки, впивались в душу.

Женщина вздохнула, словно неся на себе тяжесть веков.

– Возможно, это проклятье за жестокость Дрена. Он сам придумал эти законы, а Владыка поверил, особенно после того, как в него вселился дух драконов, подарив ему вечную жизнь.

– Дух драконов? Вечная жизнь? – Элина почувствовала, как ее охватывает мистический страх. Что за сказки?

– Именно. Много лет назад самый слабый дракон Королевства Вечного Пламени сорвался в пропасть, и все думали, что он погиб, но нет, дракон открыл глаза. Правда, после этого он больше не мог летать. Спустя время Дрен начал слышать шепот Древних Драконов и они ему приказывали. Сразу Его никто не слушал, но затем случился пожар, который потушил кровавый дождь, все как он предсказал, и больше никто не сомневался в его словах. А когда он бросил свою больную дочь в пропасть на Горе Смерти, больше никто не смел его ослушаться. Небеса говорят ему свою волю…

– И что дальше?

– После этого дети стали все чаще болеть, ослабляя расу драконов, и тогда Дрен запретил связь с человеческими девушками, присвоив им статус рабынь, – женщина говорила с таким отчаянием, что Элина сжалась от суровых законов драконов. Лаура облизнула сухие губы и продолжила: – Всех детей он лично проверяет на колдовство.

– А разве это как-то заметно? – спросила Элина, пытаясь понять, как отличить правду от лжи.

– Когда колдует черная колдунья, на теле остаются следы, особенно на голове, – ответила женщина, и в ее глазах мелькнул страх.

Элина вспомнила, как женщина боялась, когда она прикоснулась к голове ее дочери.

– Но ты позволила мне прикоснуться… – начала она, обхватив себя за плечи, поправляя теплую шаль. В последнее время Элина стала мерзнуть, хотя одежды на ней было достаточно.

– Если бы я этого не сделала, мою девочку забрали, – прошептала женщина, и в ее голосе звучала отчаянная решимость матери.

В этот момент тишину нарушили легкие шаги. Вбежала маленькая Виола, ее глаза сияли. Она крепко обняла маму, а затем, смущенно улыбнувшись, прижалась к Элине.

– Мама, почему ты плачешь? – спросила она, нахмурив брови и вглядываясь в лицо Лауры с неподдельным беспокойством.

Женщина быстро вытерла слезы и выдавила улыбку.

– Нет, моя хорошая, все в порядке, – ответила она, стараясь придать голосу бодрости.

Виола кивнула, но тут же ее внимание переключилось на что-то более приятное, потому что она стала улыбаться.

– Пойдем пить чай с пирогом. Наша любимая Гуэля приготовила апельсиновый пирог! – воскликнула она, и ее глаза заблестели от предвкушения.

Элина улыбнулась, отмечая, что в воздухе повисло что‑то светлое и теплое. Лаура смотрела на дочь с такой беззаветной нежностью, что это чувство словно разливалось вокруг. В глазах Виолы горел такой неподдельный восторг, что невозможно было не заразиться ее радостью. Охотница помогла женщине встать, и они направились к саду, где уже накрывали стол.

– Как красиво, – восхищенно произнесла Элина, увидев накрытый стол под цветочной аркой.

– Это я готовила, – с гордостью сказала Виола, улыбаясь во весь рот.

– Разве? – раздался веселый голос Лайта. Он подошел и, подхватив Виолу на руки, с улыбкой подметил: – А я думал, что тебе помогал.

– Ну, если только чуть-чуть, – довольно ответила малышка, обнимая отца.

Все уселись за стол, наслаждаясь ароматным апельсиновым пирогом. Солнце ласково грело, и на мгновение показалось, что мир вокруг прекрасен и безмятежен.

Но тяжелые шаги вернули в реальность.

Они обернулись и увидели женщину в алом платье, которое носили лишь рабыни. В руках она несла мальчика. На вид ему было около пяти лет. В глазах энимы стояли слезы.

– Помогите. Пожалуйста, помогите, – взмолилась она.

Лайт медленно поднялся. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было искажено тревогой, а в глазах плескался страх. Он повел челюстью, обдумывая слова, а потом произнес:

– Великий Владыка запретил Элине подходить к детям.

Его голос прозвучал как приговор. Мужчина прижал руку к груди, обращаясь к Далии, чье лицо, бледное и напряженное, отражало всю тяжесть происходящего.

– Он больше ничего не говорит, не понимает. Он сгорает! – в отчаянии закричала женщина.

– Владыка Драконов запретил.

Даля вздрогнула, словно от удара. Ее взгляд, полный боли, устремился на мужчину.

– Но… – прохрипела она, оглядываясь назад. Она обманом пробралась сюда, если ее хозяин узнает, то ее ждет смерть.

– Даля, ты должна понимать… – начал Лайт, но Далия, не в силах больше слушать, прервала его.

– Но ты пошел против брата ради своего ребенка! – ее голос сорвался на крик, полный отчаяния и несправедливости. – Почему мой сын должен умереть? Почему?!

С этими словами она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и, развернувшись, начала уходить, оставляя за собой шлейф обиды и безысходности.

В этот момент, словно очнувшись от оцепенения, Элина, чьи глаза были полны слез, проговорила тихим, дрожащим голосом:

– Если никто не узнает, то я могу…

– Девил знает все! – воскликнул Лайт, оборачиваясь, обращаясь к Элине. Он все понимал, но ничего не мог поделать. Второй раз брат не простит ему непослушания, он не сможет защитить его от Дрена.

Лаура, чье тело начало мелко подрагивать, подхватила дочь и хрипло проговорила:

– А если она пришла в гости, чтобы дети поиграли? А если…

Мужчина, казалось, застыл на месте. Его взгляд метался между женщинами, словно он искал выход, но находил лишь тупик.

– Брат мне не простит, – прошептал он, и в этом шепоте звучала обреченность.

– Тогда ты, наверное, давно не летал к своему другу, – с волнением в голосе пролепетала Лаура. Она не представляла, как можно отказать в помощи, когда у них есть Элина. Ведь на кону жизнь ребенка.

Мужчина сглотнул, чувствуя на себе тяжесть взглядов женщин. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать ускользающие мысли, а затем, не говоря ни слова, молча направился из сада, оставляя за собой тишину, наполненную невысказанными страхами.

Элина, чье лицо было сосредоточенным и решительным, быстро подошла к женщине, которая стояла чуть поодаль, прижимая к себе ребенка. Ее лицо было изможденным, кожа – словно пергамент, натянутый на острые скулы. Глаза, глубоко запавшие, горели отчаянной мольбой, в них отражалась вся боль матери, чье дитя находится на грани жизни и смерти. Она смотрела на Элину с такой надеждой, что сердце сжималось от жалости.

– Пожалуйста, – прозвучало из ее уст как тихий стон.

Элина кивнула, ее взгляд был полон сочувствия. Она указала в сторону дома.

– Лучше в комнату для гостей. Там кровать большая, и будет удобно, – поспешно предложила Лаура, уже устремляясь вперед, открывая двери и приглашая их войти. Ее движения были быстрыми, но в них чувствовалась забота и желание помочь.

***

Боль сжимала тело мужчины, словно тиски, каждый мускул кричал от невыносимого страдания. Пальцы, сведенные судорогой, впивались в плоть, но даже эта острая боль была лишь бледным отражением того пожара, что бушевал внутри. Ничто не приносило облегчения, лишь усиливало безумие, подтачивая рассудок с каждым ударом сердца. Только горькие настойки Дрена, словно спасительный островок в океане агонии, возвращали его в реальность.

Но с появлением маленькой охотницы все изменилось.

Девил помнил ее взгляд – пронзительный, словно молния, рассекающая тьму его души. Помнил то ощущение, когда оказался там, на вершине Горы Смерти, и учуял ее.

Да, он узнал ее. Она была среди охотников. Он должен был уничтожить ее, как только увидел, но тело не слушалось, разум отказывался подчиняться. Он терял себя, погружаясь в пучину безумия.

Ее запах сводил его с ума.

Голос вызывал дрожь по всему телу.

Он желал ее. Хотел.

Неистово.

Огненно.

Отчаянно.

Вытерев пот, выступивший на лбу, Девил прижался к стене деревянного дома. Это было их убежище, укромное место, скрытое от глаз мира, затерянное в сердце горного леса. Здесь, среди вековых сосен и вечного снега, они находили покой. Но сейчас даже этот оплот тишины не мог заглушить бурю, бушующую в нем. Голова кружилась, мир расплывался перед глазами, и он медленно опустился на деревянный пол, чувствуя, как силы покидают его. В последнее время стало невыносимо тяжело. Неконтролируемая злость, ярость, словно дикие звери, рвали его изнутри.

Он сходил с ума.

Мужчина скривился, когда понял, что рядом стоит брат. Как он мог его не заметить? Обычно он слышал движение драконов еще в полете. Его присутствие было как глоток свежего воздуха в удушливом мареве боли.

Хоть кто-то действительно любит его, переживает…

Все остальные просто бояться его.

– Что с тобой? – голос Лайта прорезал тишину.

– Зачем пришел? – прохрипел Девил, чувствуя, как каждый звук причиняет ему боль.

– Я хочу помочь.

– Мне уже ничего не поможет. Я схожу с ума, – слова вырвались с горечью, с отчаянием, которое он больше не мог скрывать.

– Зачем ты сам спустился на Гору Смерти? – воскликнул Лайт, едва сдерживая злость. Он знал: брат поступает по‑своему, не считаясь ни с чьими предостережениями, но при этом неизменно заботился о тех, кто полагался на него, пусть даже они его и побаивались.

Девил молчал. Он не мог объяснить. Не мог выразить словами тот хаос, что поглотил его. Лайт наклонился и прикоснулся ко лбу брата. Холод его руки был как бальзам на обожженную кожу.

– Ты горишь… – прошептал черный дракон.

Девил усмехнулся.

Горько.

Обреченно.

Он потянулся к кубку, стоявшему рядом, но остановился, закрывая глаза. Бесполезно, настойки теперь не помогают. Образ лица девушки, ее прожигающий глаз, вновь возник перед ним.

– Если со мной что-то случится, верни ее в город… – проговорил Девил, чувствуя, как боль снова нарастает, сжимая его сердце.

– Почему? – недоуменно спросил Лайт.

– Потому что она – моя истинная пара, – слова прозвучали как приговор, как признание в том, что даже в этом аду, в этом безумии, есть луч надежды, есть то, ради чего стоит бороться. Но он был не готов признать ее, чтобы не сбылось пророчество.

Владыка Драконов не мог этого позволить.

Даже если выкарабкается из этого ада, он сделает все, чтобы держаться от нее подальше.

Он сможет, в этом золотой дракон не сомневался.

Но он слишком слаб…

Девил понимал, ведь разум подсказывал, что ему осталось недолго.