Глава 17

Спустя неделю

Из окна своего кабинета Элина наблюдала за трогательной сценой: мать нежно обнимала мальчика, бесконечно целуя и проверяя лоб. Всего несколько дней назад ребенка «приговорили» к смерти на Горе Смерти. Увидев их воссоединение, Элина невольно улыбнулась. Сердце девушки наполнялось тихим, но глубоким теплом от осознания того, что она смогла помочь, что ее дар принес облегчение и вернул ребенка в любящие объятия.

С момента ее возвращения некогда пустынный лекарный дом стал местом паломничества. Каждый день к ней приводили детей, чьи глаза угасали от болезни, а родители смотрели на нее с таким благоговением, словно она была воплощением святой, ниспосланной с небес. Элина находила общий язык не только с матерями-рабынями, чьи сердца были полны тревоги и благодарности, но и с могучими драконицами. Они приходили к ней за советом и помощью, и еще предложить свою заботу… особенно после тяжелых исцелений, когда жизненные силы Элины истощались до предела и она падала на кровать без сил. Ей требовалось несколько долгих дней, чтобы хоть немного восстановиться.

Каждое исцеление, казалось, отнимало у нее частичку самой себя, оставляя лишь звенящее истощение. Жители Королевства Вечного Пламени, видя самоотверженность девушки, помогали, чем могли, с тревогой и надеждой в глазах ждали, когда же наступит очередь следующего ребенка, которому потребуется ее уникальный дар. В их взглядах читалось нетерпение, смешанное с глубокой признательностью.

Элина переживала за каждого ребенка и желала помочь, но все чаще ее беспокоил холод. Не тот, что проникал сквозь тонкие стены ее жилища, а тот, что поселился внутри. С каждым днем он все глубже проникал в ее тело, сковывая конечности, замораживая душу, и никакое тепло, ни огонь в очаге, ни теплые объятия, не могли его развеять. Он был частью ее самой, неотъемлемой ценой дара.

Обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ускользающее тепло, Элина села за стол. Ее пальцы, дрожащие от пронизывающего холода, с трудом выводили на пергаменте имя мальчика, его возраст, состояние и симптомы. Каждый штрих пера был медленным, четким, словно она записывала не просто факты, а отпечатки чужих судеб.

– Холод мучает тебя? – раздался над ее головой низкий, бархатистый голос Девила.

Элина испуганно обернулась, ее сердце забилось быстрее. Перед ней стоял Владыка Драконов. Его фигура отбрасывала длинную тень на стены. Его взгляд, обычно спокойный и наблюдательный, сейчас был напряжен, словно он пытался разгадать какую-то сложную загадку. Мужчина часто навещал ее, когда она работала или осматривала детей, впрочем, как и после работы. Он не оставлял ее, старался быть рядом. Его присутствие было тихим и ненавязчивым, но редко когда он решался заговорить, предпочитая наблюдать со стороны. Сегодня же в его глазах читалось нечто большее, чем просто любопытство и волнение.

Когда силы покидали Элину после исцеления, Девил бережно переносил девушку в комнату, выделенную ей в лечебном крыле. Каждый его шаг был точен, каждое прикосновение – осторожным, словно девушка была хрупким фарфором. Стоило сильным рукам дракона обнять ее, как волна спокойствия накрыла с головой, унося прочь все страхи. Казалось, сам воздух в помещении был пропитан его властным, но в то же время успокаивающим присутствием. Его терпкий и дикий запах окутывал ее, заставляя сердце биться чуть быстрее.

– Да, – еле слышно ответила Элина и поставила свою подпись на документе. Перо скользило по бумаге, оставляя след ее решимости.

– Что ты записываешь? – бархатный голос мужчины прозвучал совсем рядом, заставляя девушку вздрогнуть. Он склонился над ней, изучая ее лицо.

– Ты не понимаешь, что здесь написано? – с удивлением спросила охотница, лишь сейчас задаваясь вопросом о том, на каком языке пишут драконы. Она подняла глаза на мужчину, желая узнать ответ.

– Нет, ни одной буквы, – задумчиво произнес Девил, и вдруг его пальцы нежно коснулись ее щеки, стирая невидимую пылинку. В его словах была скрытая горечь, словно он сожалел о пропасти, разделяющей их.

– Я фиксирую всю информацию о детях, чтобы в случае чего иметь возможность их лечить, – пояснила Элина, возвращая взгляд снова к документу. Она чувствовала тепло, исходящее от мужчины, и это тепло было таким желанным, как глоток воды в пустыне. Владыка Драконов внушал трепет – и это восхищение постепенно перерастало в нечто большее. Элина пыталась заглушить эти чувства, напоминала себе о разнице в статусе, о тысяче невидимых барьеров. Но сердце, глупое и упрямое, не слушалось. Она не позволит себе перейти черту. И надеялась, что золотой дракон тоже сохранит дистанцию.

– Ты умрешь от холода, если не будешь с драконом, – внезапно громко произнес Девил. Его слова прозвучали как удар грома в тишине. Он отстранился. Его лицо стало непроницаемым, а глаза сверкнули болью.

Девушка изумленно уставилась на него, не в силах что сказать. У нее перехватило дыхание.

– Что? – ее голос был едва слышен, полный недоверия и страха.

– Это проклятье Королевства Вечного Пламени. Только семя дракона может тебя согреть, – Девил произнес это без тени сомнения, как приговор.

– Дракона… Мне нужно найти дракона для постели, чтобы не умереть? – взволнованно переспросила Элина, вспоминая слова Лайта, когда прибыла сюда. Ведь он что-то говорил, но она забыла.

– Тебе не нужно искать, Элина, – голос дракона стал мягче, в нем появилась нотка обещания. Он подался сильнее, его присутствие стало почти осязаемым.

– Почему? – недоуменно уточнила девушка, но ее сердце забилось в предвкушении чего-то неизбежного и такого необходимого.

– Потому что дракон, с которым ты ляжешь в постель… это я, – последние слова он произнес тихо, но они прозвучали как клятва, как приговор, как спасение.

Девушка открыла рот, ощущая, как по всему телу пробегает дрожь. Это было знакомое чувство. Оно всегда охватывало ее, когда Девил приближался к ней, когда его сила окутывала ее, пусть даже на расстоянии. Но сейчас это был не просто трепет, а настоящий электрический разряд, пронзающий ее насквозь, пробуждающий каждую клетку тела. Она чувствовала, как его взгляд проникает в самую ее душу.

– Почему ты? – ее голос был хриплым, полным смятения и зарождающегося желания.

– Потому что я хочу тебя, – ледяным тоном произнес мужчина. В его глазах вспыхнул огонь, который мог бы растопить вечные льды. Затем, словно добавляя к своей клятве еще одну, он произнес: – И я уничтожу любого, кто посмеет дотронуться до тебя.

Девушка резко вскочила и рванула в сторону, выдохнув с дрожью в голосе:

– Я против! Я не хочу быть рабыней Владыки! – ее слова повисли в воздухе, наполненные отчаянием и решимостью.

– У тебя нет выбора, – прорычал мужчина низким и угрожающим голосом. Он надвигался на нее, каждый его шаг был наполнен властью и нетерпением.

Понимая, что его ярость достигла предела, девушка начала пятиться. Ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она отступала, пока спина не уперлась в холодную гладь стены.

– А если я не захочу? – уверенно спросила она, несмотря на страх. В этот момент она почувствовала, как тело охватывает странная тяжесть, смешанная с неудержимым желанием. Она понимала, что хочет его, этого сильного, властного мужчину, но знала, насколько это опасно. У нее уже был мужчина, жестокий и сильный, и он все погубил.

Так же поступит и этот.

Он желает сделать ее своей рабыней…

Что хорошего в этом?

Да, все эти дни, что он был рядом, она чувствовала притяжение, это скрытое пламя, которое разгоралось в ней, как и в нем. Но она старалась не замечать, подавлять эти чувства. Но сейчас это было невозможно. Она видела в глаза дракона, что ему надоели эти игры, что он готов взять то, чего жаждет.

– Ты хочешь меня, я чувствую это прямо сейчас, – его слова были шепотом, но в них звучала неоспоримая истина. Он видел ее желание и борьбу.

– И все равно нет! – выкрикнула Элина, пытаясь заглушить собственный внутренний голос.

– Ты будешь моей? – в его голосе прозвучала нотка надежды, смешанная с требованием.

– Зачем? Рабыня с семенем дракона должна быть сброшена со скалы, разве нет? Так ты поступишь со мной и с твоим сыном? – ее слова были как удар, направленный в самое сердце его гордости.

На лице мужчины отразилось столько негодования, столько боли, что она поняла: он впервые задумался об этом. Его глаза расширились, в них мелькнула растерянность, а затем – ярость.

– Этого не будет! – его голос сорвался на крик.

– Конечно, не будет! Потому что я, сколько смогу, столько и вылечу детей, но своего не дам уничтожить. Поэтому спать я с тобой не буду. Предпочитаю смерть от холода, – она произнесла это с ледяным спокойствием, словно бросая вызов самой судьбе.

Мужчина сжал ее локоть, его пальцы впились в кожу, но в его взгляде уже не было прежней ярости. Была лишь глубокая, всепоглощающая страсть. Он смотрел на нее, словно пытаясь прочесть ее душу, а в следующее мгновение, не давая ей опомниться, набросился на ее губы.

Это было безумие.

Не просто поцелуй, а буря эмоций, вихрь чувств, который захлестнул их обоих.

Еще никогда в жизни Элина не испытывала таких ярких ощущений.

Его губы были горячими, требовательными, но в то же время в них была нежность, которая поразила ее до глубины души. Она чувствовала, как тает ее сопротивление, как тело откликается на его прикосновения. Это было сладко и нежно, что она тонула в ощущениях.

Дверь тихо отворилась, но никто не придал этому значения. Лишь когда торопливые шаги зазвучали в коридоре, мужчина внезапно застыл, настороженно вскинув голову.

– Нас кто‑то видел, – прошептала Элина и попыталась отстраниться, но Девил крепко удержал ее за плечи.

– Это неважно, – хрипло произнес он.

– Для меня важно! – голос ее дрогнул. – Я не хочу быть рабыней, которую в любой момент могут сбросить со скалы!

– Никто не посмеет тебя обидеть, – твердо сказал мужчина.

– Ты сам издал этот закон! Ты! – воскликнула она, тщетно пытаясь вырваться. – Да отпусти же меня!

Мужчина подчинился, медленно разжав руки. Он молча оглядел девушку, от которой сходил с ума. Ему всегда было ее мало: тех часов, что она бодрствовала, едва хватало, чтобы утолить тоску. Больше всего его ужасало другое: с каждым исцелением она тратила все больше сил.

Детей было слишком много.

Он даже запретил ей часто исцелять их, стараясь дать девушке как можно больше времени на отдых. Он хотел, чтобы она восстанавливалась, находилась в покое – и рядом с ним. Но она, едва почувствовав прилив сил, вновь рвалась в бой, отказываясь отдыхать.

А еще она… боялась его.

Эта мысль терзала Владыку Драконов изнутри.

Он жаждал, чтобы она была рядом всегда. Его тело жаждало ее присутствия, а душа близости. С каждым днем эта зависимость становилась все тяжелее, почти невыносимой.

Мужчина повел челюстью, пытаясь справиться с бушующими эмоциями, затем тихо произнес:

– Не переживай. Я исправлю свою ошибку.

Девушка задумчиво посмотрела вдаль, за окно, где ветви древних деревьев переплетались в причудливом узоре. Ветер разбрасывал снег, но она не замечала этого – мысли ее были далеко. Наконец, тихо и твердо, она проговорила:

– Если ты понял, в чем суть, то на этом все. А пока мне нужно идти, меня ждет Луринья.

Мужчина резко задержал девушку за запястье. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось, но тут же ослабили хватку. Хрипло, с едва уловимой тревогой в голосе, он произнес:

– Подумай над моими словами. Скоро ты замерзнешь. Условия жизни в Королевстве Вечного Пламени невыносимы для человеческой девушки без семени дракона.

– Я справлюсь, – твердо ответила Элина, высвобождая руку. Она бросила последний взгляд на мужчину, затем развернулась и поспешила к маленькой девочке в общей палате. Обычно Луринья ждала ее с нетерпением, нетерпеливо подпрыгивала, протягивая ручки, впрочем, как и мать малышки, стоявшая чуть поодаль с теплой улыбкой на лице. Элина наблюдала за девочкой перед тем, как исцелить ее.

Не успела Элина сделать и нескольких шагов, как сильная рука резко отбросила ее к стене. Удар отозвался глухим эхом в тишине просторного коридора. Охотница, едва удержавшись на ногах, в ужасе подняла глаза на верховного жреца. Его лицо искажала неприкрытая ярость, вены на висках пульсировали, а глаза сверкали холодным, недобрым огнем.

– Что вам нужно? – выдохнула она, инстинктивно прижимая ладонь к плечу, куда пришелся толчок.

– Думаешь, что получила власть? – прошипел жрец, наклоняясь к ней почти вплотную. Его дыхание пахло ладаном и чем‑то горьким. – Ты ошибаешься, мерзкая землянка.

Девушка нахмурилась и сжала кулаки, уже собираясь ответить резкостью на резкость, но в этот момент раздался грозный рык, от которого содрогнулись стены:

– Отойди от нее!

Жрец отступил на шаг, медленно развернулся. Перед ним стоял Владыка Драконов – высокий, прямой, с горящим взглядом. Жрец с вызовом вглядывался в глаза Девила. В них полыхала неприкрытая ненависть, и без сомнения стало понятно, что Владыка готов был наброситься на своего врага. На него – на верховного жреца!

– Забыл пророчество? – процедил жрец, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Это ведь она… Она! Элина – охотница, которая покорит сердце Владыки! И она нас погубит. Именно она. Вот увидишь!

– Не смей к ней приближаться, – холодно отрезал Владыка. Его голос прозвучал, как удар хлыста. – Я сам разберусь.

– Ты… – с обидой выдохнул жрец. В его глазах мелькнула боль, почти отчаяние. – Я видел, как ты с ней «разбираешься». Ты больше не слушаешь, что говорят небеса! Ты больше не подчиняешься мне!

– Я подчиняюсь только себе, – сквозь зубы произнес Владыка. Он стремительно шагнул к девушке, обнял ее за плечи и прижал к себе, словно защищая от всего мира. – А ты выйди отсюда и больше не смей ее пугать.

– Вот увидишь… – прошипел жрец, отступая к двери. Он цедил слова сквозь зубы, отчетливо понимая, что Владыка прекрасно их слышит. – Вот увидишь, она – предательница! Предательница! – повторял он, направляясь по коридору, и эхо его шагов долго еще отдавалось в каменных стенах.

Элина, прижатая к груди Владыки, почувствовала, как успокаивается ее дыхание. Она подняла глаза на него и замерла. Девил смотрел вслед жрецу, и в его взгляде читалась решимость. Владыка Драконов не собирался отступать от своего решения.