Глава 18

Спустя неделю

Элина медленно приходила в себя, мучимая тупой пульсирующей болью в висках. Веки дрогнули и приоткрылись. Она заставила себя сфокусировать взгляд – перед глазами проступили бревенчатые стены и неровный свет, едва пробивавшийся сквозь широкое окно.

Она снова очнулась в хижине в сосновом бору, закрытом вытянутыми горами.

Опять.

После того, как Лайт, не церемонясь, выкрал ее из собственной спальни и привез сюда, оставив на попечение своего брата, Элина уже могла с уверенностью сказать: эта хижина стала для нее особенным местом. Местом, где были только она и Девил.

Уже не в первый раз Владыка Драконов приносил ее в это укромное убежище среди высоких сосен, – и, словно отрекаясь от всего мира, забывал обо всех, включая себя самого. Он не позволял никому лечить ее, оберегая в одиночестве, будто хрупкий сосуд, готовый разбиться от любого прикосновения.

Элина провела ладонью по лицу, протирая глаза, и вдруг замерла: у окна, вполоборота к ней, стоял дракон.

– Что случилось? – хрипло спросила она, понимая по его напряженной позе, что дракон злится.

– Ты спала четыре дня, – отозвался Девил, не оборачиваясь. Он всматривался в ночную картину за окном.

– Как много… – выдохнула Элина.

– Это нужно прекращать, – ледяным тоном выдал мужчина, сжимая руки в кулаки, но удерживая себя от резких слов и взгляда на девушку. Он боялся сорваться.

– Но как? – Элина подняла взгляд, полный тревоги. – Столько детей… Они ведь страдают и умрут, если я не помогу.

Дракон резко обернулся. Несколько долгих секунд он молча смотрел на нее, и в его глазах читались боль, отчаяние и невысказанная мольба. Затем он стремительно рванул к ней, опустился рядом и схватил за плечи, слегка встряхнув.

– Дети… Дети! – его голос дрожал от напряжения. – А ты? А я? Что будет со мной, когда ты не проснешься? Ты хоть раз подумала об этом?

От его слов у нее все сжалось в груди. С каждым днем сопротивляться этому влечению становилось все сложнее. Находиться рядом с этим мужчиной и не иметь возможности прикоснуться – это была мучительная пытка. После очередного восстановления Элина с отчаянием бросалась к больным детям, чтобы спасти их и забыться во сне, боясь поддаться желанному искушению.

– Но я проснусь… – тихо пробормотала Элина, пытаясь отвести взгляд. Она сама уже не верила… Магия исцеления брала свою плату: она поглощала жизненную энергию девушки, словно древний артефакт, требующий жертвы за чудо.

– Нет! – Девил сжал ее плечи крепче, но тут же ослабил хватку, словно боясь причинить боль. – С каждым твоим спасением я все больше схожу с ума. Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что однажды ты просто не откроешь глаза…

– Но я… ничего не могу поделать…

– Можешь! Ты можешь, если согласишься быть моей!

– Но… ты забываешь про пророчество, – тихо напомнила она.

– А что ты знаешь про него? – в голосе дракона прозвучала горечь.

– Ничего, – призналась Элина. – Только то, что все его боятся.

Дракон отпустил ее плечи, отступил на шаг и на мгновение закрыл глаза, словно борясь с невидимой тяжестью. Затем он заговорил медленно, чеканя каждое слово, будто высекая его в камне:

– Придет час, когда маленькая охотница, чья тень едва заметна на земле, покорит сердце Владыки Крылатых, но не силой, а тайной, что скрыта в ее глазах. И как только Владыка признает ее своей равной, Королевство, веками парящее над облаками, погрузится в вековой сон. Крылья застынут в полете, голоса умолкнут, время замрет. И лишь от ее выбора будет зависеть – проснется ли мир вновь или останется навеки во мгле.

Девил замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в очаге и далеким криком птицы за окном. Элина смотрела на него, чувствуя, как внутри нее смешиваются страх, решимость и странное, необъяснимое тепло.

– И что это значит? – тихо спросила Элина, избегая его взгляда.

– А ты как думаешь? – отозвался он, чуть склонив голову.

– Думаю, что ты считаешь меня этой самой маленькой охотницей, – ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: – Но ведь в пророчестве не сказано, кто и когда. Может, это другая дева, другая судьба?

Мужчина медленно наклонился к ней, так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей коже. Его глаза, глубокие и темные, словно бездна, впились в ее взгляд.

– Пророчество сбывается, – произнес он тихо, почти шепотом, от которого по спине Элины пробежали мурашки. – Потому что я вижу в тебе равную. Свою истинную пару.

Элина сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она хрипло выдохнула:

– Тогда нам не стоит…

Дракон хищно усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что‑то дикое, первобытное. Лениво, растягивая слова, он спросил:

– Что не стоит, Элина? Говори.

– Быть вместе, – прошептала она, отводя взгляд.

Мужчина наклонился еще ближе, почти касаясь ее лица. Его голос стал низким, хриплым, полным сдерживаемой страсти:

– Ты не представляешь, сколько сил я затрачиваю, чтобы не коснуться тебя, – он провел кончиком пальца вдоль ее скулы, едва ощутимо, почти невесомо. – Я каждый день, каждую секунду борюсь с собой, со своим зверем, чтобы не поставить тебе метку.

– Так нужно бороться дальше и сильнее, – ее голос звучал едва слышно, но в нем слышалась надежда.

– Может быть, ты права, – он кивнул, но в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Только… у тебя больше нет времени.

– Нет… У меня… еще есть время, – она попыталась отстраниться, но мужчина мягко, но уверенно удержал ее за руку.

Не говоря больше ни слова, Девил наклонился и накрыл ее губы своими. Поцелуй был нежным, но в то же время невыносимо сладким – словно запретный плод, который она так отчаянно мечтала вкусить. Мужчина наступал осторожно, будто приучая ее к этому ощущению, каждый раз останавливаясь и вновь начиная, давая ей возможность отстраниться. Но Элина не отстранилась.

Когда мужчина почувствовал, как она дрожит всем телом, разомкнул объятия и мягко отстранился. Его дыхание было прерывистым, а глаза горели внутренним огнем.

– Я пойду к реке, – хрипло произнес он, отступая на шаг. – А ты можешь привести себя в порядок. Теплая вода в кладовой уже готова.

Элина кивнула, стараясь унять бешеный стук сердца. Она уже была знакома с этой комнатой – небольшим помещением с дырой в полу, где можно было ополоснуться и привести себя в порядок.

– Спасибо, – прошептала она.

– Я вернусь с дичью, и мы вернемся к разговору, – произнес он, уже стоя у двери. – Не убегай, милая. Это бесполезно.

Смутившись от этих слов, Элина лишь молча кивнула. Она понимала, к чему все идет, но страх сковывал ее изнутри. Да, их неудержимо тянуло друг к другу – это чувство витало в воздухе, обжигало прикосновениями, читалось в каждом взгляде. Но он – Владыка Драконов, а она в этом мире – человеческая девушка, всего лишь рабыня. Пусть все будет как есть.

Но с другой стороны...

Если ей суждено умереть здесь, почему бы не отдаться счастью, пока оно есть? Ее дар, выжигающий изнутри, истощал последние силы. Она видела это, чувствовала – осталось совсем немного времени. Так зачем сопротивляться? Очевидно, ей не суждено будет испытать радость материнства, увидеть, как растет живот.

Ребенок. Это слово всегда было для нее запретным плодом, мечтой, которую муж жестко пресекал.

А вдруг...

Она с силой отбросила эту мысль, словно боясь обжечься об нее. Надежда казалась слишком хрупкой, слишком опасной.

Элина глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и направилась в кладовую. Вода действительно была теплой, почти горячей, что порадовало. Она опустила руку в таз с водой, наблюдая, как рябь искажает отражение ее лица в воде.

«Что же будет дальше?»– пронеслось в ее голове.

***

После сытного ужина, окутанного ароматами трав и дымка от очага, они отправились на прогулку. Девушка, облаченная в теплую одежду, которую она с удивлением обнаружила в неожиданно появившихся сундуках, чувствовала себя комфортно. Каждый шаг по мягкой хвое был для нее открытием, а воздух, напоенный смолистым духом, казался живительным.

Они шли по тропе, петляющей среди могучих, вековых сосен, чьи кроны, словно зеленые купола, устремлялись к небу. Вытянутые, величественные горы, словно стражи, обступали этот сосновый лес, скрывая его от посторонних глаз. Каждый раз, когда девушка поднимала взгляд на эти неприступные вершины, ее охватывало благоговейное удивление, смешанное с легким трепетом. Казалось, сам мир здесь дышал иначе, храня свои древние тайны.

К ее собственному удивлению, ей нравилось проводить время здесь с этим мужчиной. Он умел увлекательно рассказывать о своем мире, об историях, о звездах, которые светили иначе, чем те, что она знала. Его слова текли плавно, словно река, унося ее в неведомые дали. Но при этом Девил не забывал расспрашивать о ней и о прошлом девушки. Странно, но прежнее впечатление о нем как о грубом и жестоком человеке постепенно рассеивалось, уступая место уважению и, возможно, чему-то большему.

Элина была особенно благодарна золотому дракону за то, что он позволил ей лечить детей, хотя это шло вразрез с волей верховного жреца. Девушка задумалась, вспоминая первую встречу с Дреном, когда они вернулись в Королевство. Элина и Девил как раз вошли в лекарный дом, чтобы исцелить Джереми, но их встретил верховный жрец со старейшинами. Дрен с яростью встретил ее, заявив во всеуслышание, что она ведьма, и что все, кто «пострадал» от ее руки, должны быть заточены в башню. Тогда Владыка Драконов обратился к нему с просьбой осмотреть его, все ли с ним в порядке. Не понимая подвоха, Дрен заверил, что все отлично, чем подписал себе приговор. Девил объявил, что Элина спасла его от смерти и раз верховный жрец не способен это определить, значит, у него нет высшей власти и он не слышит небеса. Владыка Драконов бросил ему вызов, который откроет справедливость: если он ошибается, то проиграет бой и передаст правление ему. Верховный жрец молча отступил, но ярость, застывшая в его глазах, сулила Элине грядущие испытания.

После по городу поползли слухи, что небеса разгневаны и обрушат свой гнев на Владыку и Королевство, но мужчина, казалось, не обращал на это внимания или умело скрывал свои переживания за маской спокойствия. Он не позволял обижать девушку никому, за что Элина была благодарна.

– Почему для тебя так важно спасти детей? – вдруг задал вопрос Девил, искренне желать понять свою женщину. Она исцеляла детей, но добровольно уничтожала себя, что у него не укладывалось в голове.

– Пока я могу, хочу вылечить как можно больше детей, – решительно проговорила Элина и отвела взгляд. Ее голос звучал твердо, но в глазах мелькнула тень боли.

Мужчина остановился, повернувшись к ней, и его взгляд задержался на ее лице.

– Почему ты так стремишься к этому? – спросил золотой дракон, вглядываясь в лицо девушки. Он хотел уловить каждую эмоцию, что она испытывала.

– Потому что мой муж отдал приказ бросить детей, и они погибли в огне, – голос Элины дрогнул, и она отвела взгляд, словно не в силах вынести тяжесть воспоминаний. – Мне об этом говорили, открывали глаза, но я не хотела слушать. Узнав правду, я упала в пропасть и оказалась здесь. Я верю, что это мое предназначение – искупить их гибель.

Когда девушка подняла лицо, Девил увидел глаза, полные слез. Он осторожно вытер их большим пальцем и потянул девушку на себя.

– А что будет потом? – поинтересовался дракон, притянув ее ближе, чтобы она почувствовала тепло его тела.

– Потом? Я не знаю... – Элина замялась, ее взгляд скользнул по лицу мужчины, по его сильным чертам. – Но, я бы хотела остаться здесь со всеми и… с тобой.

На слова девушки мужчина прожигал несколько секунд взглядом, а потом резко подался к ней и накрыл ее губы в сладком поцелуе. И этот поцелуй был не просто прикосновением, а целым миром, открывающимся ей вновь и вновь. Она испытывала невероятные ощущения, которые вызывали восторг и требовали большего, заставляя ее тело дрожать от возбуждения.

Когда поцелуй прервался, Элина, все еще ощущая его тепло на своих губах, подняла на него взгляд. Ее глаза, полные нежности и чего-то огромного, непередаваемого, встретились с его. В них она видела отражение своих собственных чувств, ту же глубину, ту же искренность.

– Полетим домой? – хрипло спросил мужчина.

Охотница несколько секунд думала, а потом вдруг попросила:

– А мы можем остаться еще на одну ночь?

– В хижине всего одна кровать, – напомнил Девил, чтобы она понимала, что он будет спать с ней.

– Но ты же спал все это время со мной. Почему сегодня отказываешься?

– Ты была без сознания. Теперь ты здесь, со мной. И я… не могу не коснуться тебя.

– А я и не хочу, чтобы ты сдерживал себя, – уверенно заявила девушка, прекрасно понимая, что дала ему красный свет на активные действия.

Мужчина кивнул и, перехватив ее руку, сжал в своей ладони.

– Тогда… если не замерзла, можно дойти до горной реки. Там под снегом растет кисло-сладкая ягода. Думаю, тебе понравится.

Девушка кивнула и последовала за ним, ощущая, как в груди все сжимается от того, на что решилась. Но она не жалела. Неизвестно, сколько ей останется здесь быть.

***

Элина стояла у стены, не решаясь отойти и лечь в кровать. Свеча давно погасла, и девушка отчаянно надеялась, что дракон не заметил, как она нервничает, и насколько предательски покраснели ее щеки. Пожалуй, она переступила черту собственной смелости…

Как вообще могла сказать такое Владыке Драконов?

Нет, нужно попросить его вернуться домой. Понятное дело: им нельзя быть вместе – все будет, как прежде. Да, где‑то внутри жило огромное притяжение, в крови горел огонь, не дающий покоя, навязчиво подталкивающий к мыслям об этом мужчине, но это ничего не значит. Абсолютно ничего! Элина надеялась, что он поймет без слов и просто уснет. Она очень этого ждала.

– Элина, ложись спать.

– Я еще не хочу, – сдавленно выдала она и сильнее прижалась к стене.

Повисла тишина. В следующее мгновение мужчина поднялся и подошел к ней. Заметив, с каким ужасом она смотрит на него, Девил тихо спросил:

– Ты передумала?

– А если передумала, ты поймешь? Я подумала, что нужно…

– Понятно.

– Что понятно? – с волнением спросила девушка. Лично она ничего не понимала.

Дракон помедлил, словно борясь с собой, а затем хрипло произнес:

– Это… – и поцеловал ее.

Поцелуй вышел страстным, диким, пьянящим – словно буря, сметающая все преграды. Элина, еще мгновение назад скованная страхом, вдруг ощутила, как напряжение покидает тело. Мир вокруг растворился, оставив лишь тепло его губ и трепет собственного сердца.

Наслаждаясь ощущениями, Элина даже не заметила, как Девил осторожно подхватил ее на руки и перенес на постель. Лишь когда мужчина навис сверху, Элина слегка вздрогнула. В груди всколыхнулась волна неуверенности. Она приоткрыла губы и едва слышно прошептала:

– Я даже не знаю себя… В этом теле я совсем другая.

Дракон замер на миг, вгляделся в ее глаза и мягко улыбнулся.

– Будь собой, – тихо произнес он и коснулся губами ее шеи, затем медленно скользнул ниже, к плечу, чуть отводя край ночной сорочки.

Элина инстинктивно попыталась прикрыться, но он бережно перехватил ее руки, удерживая в легком, почти невесомом захвате. Его губы и пальцы дарили волнующие прикосновения – каждое вызывало трепет, будило восторг и желание чего‑то неизведанного.

Дыхание участилось, а пальцы невольно вцепились в его плечи.

Элина отдалась моменту: наслаждалась поцелуями, растворялась в ощущениях, позволяя себе забыть обо всех запретах и страхах.

Она закрыла глаза, ощутив, как его ладони скользнули к бедрам. В груди все сжалось от смеси страха и предвкушения.

Но мужчина продолжал осыпать ее ласками: губы и язык прокладывали огненную дорожку к запретному, неумолимо продвигаясь дальше.

Внезапно Элина распахнула глаза и прерывисто выдохнула:

– Ты… что хочешь сделать?

– Хочу, чтобы ты не боялась меня, – тихо ответил он, не отрывая взгляда. – Доверься.

Но Элина все еще колебалась. Она хотела что‑то сказать, но мужчина мягко приложил палец к ее губам и наклонился. Его губы коснулись живота, язык очертил нежную линию кожи – медленно, нежно, завораживающе. Движения становились все смелее, но оставались бережными, будто он изучал ее, запоминал каждую реакцию.

Когда Девил коснулся заветной точки, Элина попыталась слегка сжать ноги, но он мягко удержал ее, продолжая ласкать – уверенно, и в то же время трепетно.

Постепенно сопротивление растаяло.

Девушка глубоко вздохнула, расслабилась и впустила в себя это новое чувство – смесь трепета, доверия и нарастающего жара.

В какой‑то миг все внутри натянулось, как струна: дыхание перехватило, время будто остановилось. А потом – словно взрыв света и тепла: волна наслаждения накрыла ее целиком, унося прочь страхи, сомнения, прошлое. На мгновение мир перестал существовать – осталась только невесомость, покой и тихое биение сердца. Элина закрыла глаза и на миг словно выпала из реальности, растворяясь в этих ощущениях.

Но лишь на мгновение – пока она не встретилась с его взглядом. Он не просто смотрел, а прожигал насквозь. И в этой бездонной глубине Элина читала то, что мужчина старался скрыть – голод, страсть, почти первобытное желание.

Ее сердце пропустило удар, дыхание сбилось.

В следующий миг мужчина подтянул ее к себе, обхватив за бедра, и начал медленно входить. Элина ахнула, инстинктивно вцепилась в его плечи, ощутив всю мощь его тела – слишком большого, слишком сильного для ее человеческой хрупкости. Но он чувствовал ее страх, и движения стали еще более осторожными, прикосновения – бережными. Мужчина специально увлажнил ее, давая время привыкнуть, и продолжал продвигаться вперед – неспешно, терпеливо, позволяя телу принять его.

Когда он вошел полностью, девушка вскрикнула – не от боли, а от неожиданности, от нахлынувшего потока незнакомых ощущений. Но мужчина тут же склонился к ней, коснулся губами виска и хрипло прошептал:

– Не бойся, милая. Я не причиню тебе боли…

Он начал двигаться – плавно, размеренно, задавая ритм, от которого у Элины перехватывало дыхание. С каждым толчком внутри нарастало что‑то новое: напряжение смешивалось с наслаждением, страх – с желанием, неуверенность – с доверием. Она задыхалась, цеплялась за его плечи, выгибалась навстречу, не в силах контролировать бурю эмоций.

Все, что было раньше, действительно меркло. Прежде это казалось лишь механическим процессом, лишенным смысла, теперь же каждое мгновение наполнилось чувствами. Острые, яркие, всепоглощающие, они затягивали ее, словно в омут, погружая в океан удовольствия, от которого кружилась голова и темнело в глазах.

В какой‑то момент мир вокруг заострился до предела: каждая клеточка тела напряглась, будто натянутая струна.

А потом произошел взрыв.

Невыразимый.

Всепоглощающий.

Элина закричала, вцепившись в спину мужчины, потерявшись в вихре сладких ощущений. Она слышала его низкое рычание, чувствовала, как его тело содрогается в ответ, а затем – горячий поток внутри, окончательно лишающий ее воли.

Она улыбнулась, медленно растворяясь в невесомости. Сознание ускользало, унося ее куда‑то за пределы реальности. Лишь легкий укус в плечо вернул на мгновение в действительность, но даже он не причинял боли. Напротив, он казался частью этого волшебства, последним штрихом в картине абсолютного наслаждения. Элина просто отдалась ощущениям, утопая в них, растворяясь в тепле мужского тела и биении их сердец, бьющихся теперь в унисон.