Глава 19

Спустя пять дней

Оказавшись в кабинете, Элина направилась к письменному столу. Но стоило подойти, как она невольно замерла, а затем присела на край стола, пытаясь унять дрожь в коленях. Взгляд вновь скользнул в сторону – и сердце пропустило удар: на темной поверхности дерева лежала записка.

Она была написана на родном языке – четким, знакомым почерком, который она узнала бы из тысячи. Только один человек мог оставить такое послание.

Громов Андрей.

Ее муж.

Андерс.

Дрожащими пальцами девушка схватила листок, глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и напряженно пробежала глазами по строчкам:

«Твоя девчонка ждет тебя… Или не дождется? Решать тебе. Полночь, оговоренное место. Опоздаешь – она заплатит за твою нерешительность».

Кровь отхлынула от лица. Элина вдруг отчетливо осознала, что Андерс вопреки их соглашению взял девочку с собой. Как он посмел?! Но что ожидать от жестокого палача? Только предательство и обман.

А она верила, что малышка в безопасности с женщинами в лагере охотников. И зря…

Как же она могла довериться словам Андрея хоть на миг?

«Конечно,– пронеслось у нее в голове, –как же Андрей позволит ей просто так уйти? Он способен на все, и даже на убийство».

Девушка закрыла глаза, и перед внутренним взором возникло лицо девочки, которая стала родной – ее улыбка, ясные глаза. В груди защемило от боли и бессилия.

Что же делать?

Как спасти Солнышко и при этом не навредить драконам, которые стали ей почти семьей?

Она закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Паника подступала волнами, грозя захлестнуть с головой. Мысли метались, словно загнанные звери, выхода не было видно. Отчаяние сковывало разум, сводило с ума.

Внезапно перед глазами возникло лицо Девила. За эти дни они сблизились так, как она не могла и представить. Рядом с ним она впервые за долгое время почувствовала себя по‑настоящему счастливой. Несмотря на его огромную занятость, он всегда находил время для нее: то короткий разговор за чашкой чая, то молчаливое присутствие рядом, когда слова были не нужны.

И да, с тех пор она исцеляла чаще. Что‑то в ее теле изменилось, возможно, семя, посеянное внутри, впиталось и перестраивало организм, делало его выносливее, усиливало дар. Девушка старалась помогать как можно больше, хотя Девил возражал, ограничивая количества исцелений, беспокоясь о ее силах.

Как же теперь все это разрушить? Как предать тех, кто принял ее, полюбил, стал ее семьей? Мысль об этом причиняла почти физическую боль. Как-то незаметно она подружилась со всеми в Королевстве Вечного Пламени и они стали ее опорой.

Ее домом.

И теперь ей предстояло решить, что важнее: спасти дочь ценой их безопасности или смириться с угрозой, рискуя потерять самое дорогое.

Но если она пойдет, как объяснить Девилу свою прогулку?

На данный момент Элина жила в доме Владыки Драконов. После страстной ночи она отказывалась переезжать, предпочитая свою комнату в лекарном крыле, но как раньше не вышло. Девил проводил ночи вместе с ней. Он упорно отказывался ночевать в собственных покоях, не понимая, почему она сопротивлялась его предложению переселиться к нему. Но мысль о совместном проживании будила смущение и тревогу в сердце девушки. Но, понимая, что все вокруг и так все знают и перешептываются за спинами, она согласилась – с одним твердым условием: у нее должна быть своя спальня.

Девил без колебаний принял это условие и выделил ей комнату напротив своей. Однако, несмотря на договоренности, он каждую ночь ночевал рядом с ней, не отпуская из своих объятий до утра. Тихие моменты, наполненные невысказанными словами и теплом его присутствия, Элина вспоминала потом с теплой улыбкой и каждый вечер с трепетом ждала следующей ночи.

А теперь – эта записка.

Девушка сжала листок в ладони, словно пытаясь задушить исходящую от него угрозу. Что же делать? Как незаметно выбраться в полночь и прийти на место встречи? В голове всплыл тайный ход, который когда‑то показал ей Лайт: узкий, темный лабиринт за стенами древнего замка. Но одна мысль о том, чтобы ступить туда в одиночку, заставляла сердце сжиматься от страха.

Охотница поднялась и медленно направилась к окну, сжимая в пальцах скомканную записку. Сегодня у нее был день отдыха, так как тело буквально кричало об усталости: мышцы ныли, веки тяжелели. Она должна бы подняться, дойти до кровати и уснуть, чтобы утром проснутся с новыми силами: дар исцеления менял ее, укреплял, пробуждал скрытые резервы. Но сейчас сон казался предательством – как будто, закрыв глаза, она предает дочь, оказавшуюся в руках Андрея.

В этот момент за дверью послышались торопливые шаги, и в комнату вбежала Лаура – ее верная помощница и близкая подруга. Ее лицо, обычно озаряемое доброй улыбкой, сейчас выражало искреннюю тревогу.

– Почему ты такая грустная? – тихо спросила она, подходя ближе.

Перед глазами Элины вспыхнули события первой встречи, когда она вылечила Виолу и очнулась. Лаура так и не подошла к ней с проблемой, даже никогда не заикалась про больное сердце. Девушка сглотнула комок в горле, подняла глаза на подругу и, едва слышно, прошептала:

– Я хочу вылечить твое сердце…

Лаура замерла, словно пораженная молнией. Рука невольно метнулась к груди.

– Что?.. – растерянно выдохнула она. – Откуда ты знаешь?

– Забыла, что я вижу все, что происходит внутри тела? – мягко ответила девушка, вдруг в голове прокручивая план.

Лаура отступила на шаг, ее лицо исказилось смесью боли и сопротивления.

– Нет, – твердо сказала она, и голос ее дрогнул. – Ты лучше деткам помоги. Они важнее.

Элина молча кивнула, но в душе что‑то оборвалось. Она понимала упрямство подруги, ее желание поставить других выше себя, но от этого боль не становилась меньше. Взгляд снова упал на скомканную записку, и тревога за дочь с новой силой сдавила грудь.

Она знала, что плохое непременно случится, и еще больше стала переживать за подругу. Нехорошее предчувствие подсказывало ей, что нужно помочь Лауре.

– Я вижу, как с каждым днем тебе становится все тяжелее и тяжелее, – тихо произнесла Элина, осторожно беря Лауру за руку. – Я не хочу, чтобы малышка Виола и Лайт остались без тебя…

Лаура опустила взгляд, ее губы дрогнули в горькой улыбке.

– У меня в роду все болели сердечной болезнью. Я знала с рождения, что не смогу прожить долго, и давно готова к смерти.

– И ты не хочешь увидеть, как растет твоя дочь? Разве не желаешь дальше жить с любимым мужчиной? – голос Элины дрожал от сдерживаемых эмоций. Она отчаянно этого хотела сама, чего и желала подруге.

Лаура отвернулась к окну, закрыла лицо руками и начала тихо дрожать. Плечи ее слегка вздрагивали, словно она боролась с подступающими слезами.

– Лаура… – прошептала Элина, делая шаг к подруге.

– Элина, перестань! Прошу тебя! – резко перебила ее Лаура, оборачиваясь. В ее глазах стояли слезы, но голос звучал твердо. – Мне и так тяжело, а с твоим появлением появилась надежда… Но как я могу? Каждый день у лекарного дома сидят десятки детей, ждут своей очереди. Они молятся на тебя. А если что‑то произойдет с тобой? Их жизнь будет обречена.

Элина сжала пальцы Лауры в своих ладонях, заглянула ей в глаза с неподдельной искренностью.

– Я не могу оставить человека, который стал мне дорог. Я не хочу тебя потерять… – тихо сказала охотница.

Лаура смотрела на нее полными слез глазами, а потом вдруг бросилась к ней и крепко обняла, уткнувшись лицом в плечо.

– Спасибо тебе большое, но я не могу… – прерывисто выдохнула она.

– Можешь! Ради семьи, – твердо произнесла Элина, гладя подругу по спине. – Сегодня ночью. Но ты должна остаться здесь.

– Но…

– Никаких «но»! Я все решила и прошу тебя принять мое решение.

– Конечно, – кивнула Лаура, вытирая слезы. – Тогда я схожу за вещами, чтобы провести здесь время.

– Да… – согласилась Элина и в этот момент почувствовала золотого дракона. Он приближался, что она точно знала.

Мужчина вошел в кабинет бесшумно, окинул взглядом женщин, обнимающихся у окна, и коротко кивнул в знак приветствия. Лаура поспешно отстранилась от Элины и вышла, бросив на подругу последний благодарный взгляд.

– Что случилось? – сразу спросил Девил, подходя ближе. Его глаза внимательно изучали лицо Элины, пытаясь прочесть скрытую тревогу.

– Сегодня я останусь здесь, – твердо ответила она.

– Нет! – в голосе мужчины прозвучала неподдельная тревога.

– Почему? – удивленно спросила Элина.

Девил недовольно нахмурился. Ему была невыносима сама мысль о том, что любимая женщина, в которой он души не чаял, которая забрала его покой и наполнила жизнь новым смыслом, будет спать отдельно.

– Тогда я останусь здесь, – решительно заявил он.

– Нет. Я буду лечить Лауру. У нее серьезная болезнь, – мягко, но вместе с тем твердо возразила Элина.

– Это не имеет значения. Я буду рядом, если тебе станет плохо, — настаивал Девил.

Элина приблизилась, обняла его за плечи и с нежностью заглянула в глаза.

– Я прошу тебя, – прошептала она. – Тем более я не хочу, чтобы все знали, что живем вместе. Это может создать лишние сложности. И для Лауры и ее лечения мне важно быть здесь.

Девил на мгновение замер, всматриваясь в ее лицо. В его взгляде боролись тревога и понимание. Наконец он глубоко вздохнул и слегка кивнул.

– Хорошо. Но если что – зови немедленно.

Элина благодарно улыбнулась и прижалась к его груди, на мгновение закрыв глаза. В этом коротком объятии было все: благодарность, любовь и тихая решимость сделать то, что должна.

– И по поводу твоих страхов… Милая, каждый знает, ведь чувствует мой запах на тебе, как и след моего семени, – произнес мужчина твердо, но без вызова, скорее констатируя факт.

Девушка сглотнула – она совсем не ожидала столь прямого признания. Щеки вспыхнули, в груди защемило от смеси смущения и тревоги.

– Все? – сдавленно спросила она, опустив взгляд.

– Да, и даже на расстоянии, – подтвердил дракон. В его голосе зазвучали теплые нотки. – К тому же… я поставил тебе метку, поэтому каждый об этом знает. Но отказаться от этого не смогу и тебе не позволю.

Элина закрыла глаза, внезапно осознав, что действительно совсем забыла о метке. Хотя утром, проснувшись после страстной ночи, она заметила едва заметный след метки на коже. Девушка возмутилась, спрашивала, как стереть, избавиться от нее, но стоило мужчине прикоснуться к ней, провести языком вдоль линии плеча, как все сопротивление растаяло. Тело зажило своей жизнью, отозвалось на зов метки, отзываясь теплом и трепетом. Больше они не поднимали эту тему.

– Какой позор! – воскликнула Элина, сильнее зажмурившись, будто пытаясь отгородиться от собственных ощущений.

Мужчина шагнул ближе, мягко обнял ее за плечи, притянул к себе. Его дыхание коснулось виска, а голос зазвучал успокаивающе:

– Не переживай. Я обещал все исправить – и исправлю. Через неделю у нас состоится большой праздник, и там я изменю то, что должно быть изменено.

Девушка подняла глаза, встретившись с его взглядом – глубоким, уверенным, полным какой‑то внутренней силы.

– А что именно? – тихо спросила она.

– Узнаешь на празднике, – улыбнулся он. – А пока… я бы хотел получить свою награду.

– Это какую? — чуть нахмурившись, уточнила она, но в глазах уже мелькнуло любопытство.

Девил медленно наклонился, на мгновение замер, а затем нежно коснулся ее губ. Поцелуй вышел легким, но многообещающим – в нем читалась и страсть, и забота.

Девушка обняла его за шею, ответила на поцелуй и, отстранившись на миг, счастливо улыбнулась:

– Это вкусно и хорошо, но у меня много работы, – попыталась девушка отстраниться, но дракон мягко удержал ее.

– Нет, так не пойдет, – шутливо нахмурился он. – Либо ужин со мной сейчас, либо ночуешь дома.

– Ты шантажист, – рассмеялась она, но в голосе не было осуждения.

– Что это значит? – дракон слегка приподнял бровь, делая вид, что не понимает.

– То, что ты используешь угрозы ради выгоды, – с лукавой улыбкой повторила она.

– И что ты скажешь мне? – с веселой ноткой в голосе спросил он и слегка сжал ее плечи, ожидая ответа.

– Что согласна, – довольно ответила девушка, и ее глаза засияли от радости. – Но только если будет десерт!

Девил рассмеялся, крепче прижал ее к себе и прошептал:

– Будет. Все будет.

***

Ночь в горах была пронзительно холодной и безмолвной. Огромные снежные вершины, подсвеченные бледным светом луны, взмывали в черное небо, словно застывшие волны древнего океана. Воздух искрился от мельчайших льдинок, а каждый вздох превращался в белое облачко пара. Тишину нарушал лишь редкий свист ветра да хруст снега под ногами.

Двигаясь в черном плаще, который сливался с ночной тьмой, девушка настороженно оглядывалась по сторонам. Капюшон скрывал ее лицо, но в глазах читалась тревога. Элина нанесла на запястья несколько капель травяного настоя, способного сбить со следа даже драконов, но все равно переживала, что ее заметит стража.

Она подошла к условленному месту – у подножия древнего каменного идола, покрытого резными узорами, и снова огляделась. Вокруг не было ни души. Сердце чуть отпустило, и на губах мелькнула робкая улыбка облегчения. Она уже решила повернуть назад, как вдруг… послышались шаги.

Четкие.

Размеренные.

Кто‑то шел с полной уверенностью в своей силе.

Спустя несколько секунд из темноты выступил Андерс. Горбатый, с обезображенным лицом, в глазах которого читалась зловещая решимость. Лицо его, с резкими скулами и пронзительными карими глазами, казалось высеченным из камня. В свете луны отобразились шрамы, вызывающие отвращение.

– Что ты хочешь от меня? – голос девушки дрогнул, но она постаралась говорить твердо.

– Найди арфу и сыграй, – холодно произнес он.

– Я не могу, – Элина отступила на шаг, чувствуя, как холод пробирает до костей не от мороза, а от страха.

В следующую секунду ее горло перехватила крепкая рука. Андерс приблизился вплотную, и девушка ощутила его горячее дыхание на щеке.

– Понравилось спать с золотым драконом? – яростно зашипел он, сжимая пальцы чуть сильнее. – Выполни, что должна, а потом можешь делать что хочешь.

– Я хочу остаться здесь, – выдохнула Элина, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– А я – нет. И ты все выполнишь, либо я убью эту мелкую тварь, которую ты считаешь дочерью, как и тех детенышей, которых ты лечишь. Я знаю, где они находятся, впрочем, как и где стоит лекарский дом.

Девушка втянула воздух – и вдруг отчетливо уловила слабый, прерывистый запах жасмина. Так пахла ее доченька, маленькое Солнышко. Значит, девочка действительно рядом, в его власти, и, судя по едва заметным ноткам сырости и плесени, находится в ужасных условиях. После того как между ней и драконом образовалась связь, ее чувства обострились: она могла уловить следы эмоций и запахов тех, с кем находилась рядом.

– Если я сыграю, ты не должен убивать, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

– Почему это? – Андерс слегка ослабил хватку, но не отпустил.

– Они уснут… – поспешно пояснила Элина, – глубоким целительным сном. Их не нужно убивать. Ты должен пообещать мне.

– Ты слишком много хочешь от меня, – процедил Андерс, но в его взгляде мелькнуло что‑то новое – не то сомнение, не то усталость.

Элина выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри разгорается упрямая искра решимости. Она не собиралась ничего делать, если это навредит жителям Королевства Вечного Пламени и тем более ее золотому дракону.

– Обещай мне! – голос девушки дрожал, но в нем звучала отчаянная решимость.

– Хорошо, – процедил мужчина сквозь зубы. – Но помни: если амулет не вернет меня, я уничтожу всех до единого. И начну с твоей мерзкой дикой девчонки.

– Я хочу ее увидеть! – воскликнула Элина и рванулась к нему, но мощный толчок отбросил ее назад. В теле Андерса теперь было куда больше силы, чем прежде, и это не удивляло, но заставляло сердце сжиматься от тревоги. Видимо, таинственная сущность, завладевшая им, меняла его так же, как дар охоты менял саму охотницу.

– Посмотри, раз так хочется… – вдруг хрипло рассмеялся Андерс и резким жестом указал в сторону.

Там, у подножия замшелого валуна, стоял Улан. В руке он держал ржавое кольцо с короткой цепью, на которую посадили девочку. Ее плечи вздрагивали, а в глазах застыл немой ужас.

Слезы хлынули из глаз Элины, обжигая щеки. Она рванулась было вперед, но Улан, на лице которого проступила тень печали, резко натянул поводок. Девочка вскрикнула и забилась от страха. Короткий, жалобный звук, вырвавшийся из ее уст, разорвал сердце Элины на части.

– Нет! Нельзя так! Не мучайте ее! – закричала охотница, сжимая кулаки до побеления костяшек.

– Ищи арфу и подай знак, – жестко произнес Андерс. – У тебя неделя. Если не справишься, мы начнем уничтожать всех так же безжалостно, как и заместителя твоего золотого дракона, – заметив, как расширились от ужаса глаза девушки, мужчина усмехнулся, обнажая зубы. – Что, не знала? Да, это мы! А теперь… пошла вон! Дашь знак или через неделю мы начнем действовать.

Элина застыла, словно пораженная молнией. Она смотрела, как Андерс разворачивается и уходит, постепенно растворяясь в густой ночной тьме. Силуэт Улана с девочкой тоже начал сливаться с тенями между скал.

Охотница схватилась за голову, пальцы впились в волосы. Она начала раскачиваться из стороны в сторону, не сдерживая слез, которые струились по лицу, падая на холодный камень под ногами. Отчаяние накрыло ее тяжелой волной, лишая сил и дыхания. В груди клубилась ледяная пустота – она чувствовала себя загнанным зверем, у которого не осталось ни единого шанса на спасение.