Глава 3

Деревья и кустарники бесконечно попадались на пути. Девушка шла, сбивая ноги в кровь, не понимая, где прячется дорожка к ведьме.

Никакого намека на тропу.

Совершенно.

Как так?

По времени прошло примерно сорок минут, как ей казалось, а она так никуда не вышла. Но должна… Ведь к кому-то все же ходила сюда с едой охотница.

Устав от своих метаний, девушка остановилась и закрыла глаза. Некоторое время она так и стояла, желая дать телу расслабиться. Ощущая искрящуюся энергию, Элина вдруг прошептала:

– Глаза не знают, а ноги напомнят…

Не желая того, действуя интуитивно, охотница сделала шаг в другую сторону, где лежали сваленные в кучи камни. Она помнила, ведь посчитала, что там точно никого не могло быть. Открытое место.

Несколько раз Элина спотыкалась, но это ее не останавливало. Она верила, что привычки охотницы приведут ее к цели.

Камень на пути оказался слишком большим, и девушка покачнулась и рухнула на землю, руками цепляясь за коренья трав.

Открыв глаза, охотница увидела щель в земле, прикрытую камнями со всех сторон. Под ними находился лаз.

Осмотревшись по сторонам, Элина сильнее прижала свою корзинку в груди и стала спускаться.

Было темно, ведь нигде не было света, но она все видела. Ночное видение? Пока не понимала, но радовалась приобретенной способности.

Запах нечистот и гноя ударил в нос. Девушка прикрыла нос рукой и, наконец, спустилась, оказавшись на мокрых камнях. Прошла несколько шагов и ахнула, когда увидела на цепи дракона. Он был небольшого роста красного цвета с роговыми наростами на шее. Дракон лежал брюхом на камне и не реагировал. Даже услышав приближение гостьи, не повернул головы.

– Так вот к кому ходила охотница… – задумчиво проговорила она и приблизилась ближе. То, что открылось ее взору, ужаснуло.

Маленький детеныш был исполосовал плетью. Гнойные кровавые следы вызывали ужас.

– Как же так? – шептала себе под нос Элина, рассматривая чешуйчатую кожу.

Животное напряженно застыло, так же не реагируя. Напряженно ожидало чего-то…

Но чего?

Новых ударов?!

– Неужели Эвелин так тебя истязала? – спросила она и посмотрела на корзинку. Ей стало интересно, что в ней. Оказалось, что там мясо, семена и вода.

Но разве этого достаточно для дракона, пусть и детеныша?

Девушка взяла семена и поднесла ко рту зверя.

– Ну, давай. Давай, мой хороший. Нужно поесть.

Зверь не реагировал: его длинная голова спряталась на груди, а глаза закрыты.

– И что же делать? – спросил Эвелин и стала ходить вокруг детеныша, ощущая ярость.

Так обращаться с младенцем недопустимо!

Если охотница так его ненавидела, то зачем спасла и спрятала здесь?

Элина покачала головой и опустилась на колени. Дракон странно мотал головой, повторяя движения. В какой-то момент он затрясся, издавая жалобный стон. Глаза его были открыты, но ничего не видели, в чем не было ни капли сомнения. Симптомы наводили на мысль, поэтому девушка втянула воздух, улавливая запах рвотных масс.

– Значит, трудности с концентрацией, головные боли, судороги, эпилептические припадки, потеря поля зрения и рвота, которая скорее всего связана с внутричерепной гипертензией, – протянула девушка и схватилась руками за голову дракона.

В следующее мгновение она ощутила ток по всему телу. Боль поразила и тотчас ушла, оставляя лишь темное пространство перед глазами, а в центре проекцию мозга зверя. Будто она находилась в операционной и видела его через микроскоп, на снимке и через стереотаксические системы, которые позволяют хирургам видеть изображения мозга в ходе выполнения оперативного вмешательства. Они дают точную информацию о расположении опухоли, ее размерах и границах.

Подозрения оказались верны.

Глиобластома головного мозга выглядела как веретенообразный узел размером с яйцо в диаметре. Новообразование имело белую окраску и располагалось на фоне серовато-розовых тканей головного мозга. У узла не было четких границ, а пестрота оттенков образования была обусловлена участками кровоизлияний и очагами некроза (омертвения) тканей. Поверхность опухоли была бугристой, местами пронизанной мелкими, извилистыми сосудами, которые придавали ей вид паутины, вплетенной в ткань мозга.

Покачав головой, Элина чуть сдавила сильнее пальцами, вдруг понимая, что так видит лучше. Заострив внимание, она представила, что трогает узел и тотчас ощутила прикосновение. При пальпации узел ощущался плотным, но при этом несколько эластичным, что свидетельствовало о его активном росте и инвазии в окружающие структуры.

– Опухоль мозга, – заключила девушка и скривилась.

Но как она увидела все это?

Да, симптомы понятны, но что за способность?

Неожиданно в живой картинке появилось красное пятно, накрывающее опухоль.

– Это что? – воскликнула Элина и облизнула губы, неосознанно убирая руки. Вмиг картинка исчезла, оставив на мгновение темноту. Пискнув, девушка отползла и стала смотреть по сторонам, но ничего не появлялось.

Просидев некоторое время, девушка вновь захотела увидеть живую картинку мозга дракона. Она сконцентрировалась, представила, но ничего не получилось.

– Получается, нужно дотронуться и не отпускать.

Не долго думая, она подползла к дракону и вытянула руки, касаясь головы. Раздался жалобный писк, но девушка сдержала порыв убрать руки. Она чувствовала, что может помочь. Не знала как, но хотела разобраться.

Ток прошел по всему телу. Вновь боль поразила и тотчас ушла, оставляя лишь темное пространство перед глазами, а в центре проекцию мозга зверя. Девушка внимательно все изучала, пока не появилось красное пятно, обволакивающую проблемный участок.

– Вот значит, как выглядит у них воспаление… – пробормотала она, ощущая жар в пальцах. Она тряхнула головой и стала сосредотачиваться на каждом участке, понимая, что так видит лучше словно в увеличенном режиме.

В какой-то момент она представила, что убирает кусочек, и когда захватила, то руку будто откинуло в сторону. Девушка тряхнула головой и удивленно воскликнула:

– И как это действует?

Нахмурившись, Эвелин стала разглядывать участок.

Что-то смущало.

Темная поверхность над мозгом.

Девушка повела челюстью и усмехнулась. Был только один момент, препятствующий ее работе.

Перед вмешательством подготавливается операционное поле, что она и собиралась сделать. Всматриваясь в участок, девушка мысленно сбрила волосы в месте предполагаемого разреза, а область вмешательства обработала антисептиками.

Все было готово к операции.

В следующее мгновение она прищурилась и представила, что рассекает кожу скальпа и обнажает кости черепа. Отмечая, что у нее получается, она облизнула губы и стала смотреть.

Желая получить доступ к тканям мозга и опухоли, девушка сделала отверстие в черепной коробке нужного размера. Для этого она использовала хирургические инструменты: специальную дрель и трепанационную пилу. Через несколько минут девушка вскрыла твердую мозговую оболочку.

Отключив мысли, девушка приготовилась к основному – удалению опухоли. Элина представила классический хирургический скальпель и стала убирать. Через двадцать минут она закрыла отверстие костным сегментом, зашила разрез и наложила повязку на область вмешательства.

С облегчением выдохнув, девушка счастливо улыбнулась. Работа была завершена. Она убрала руки, и картинка тут же растворилась в воздухе. Несколько раз встряхнув ресницами, она вдруг осознала, что ее тело стало невероятно тяжелым, а силы испарились, словно ее опустошили, как сосуд. Голова закружилась, и она покачнулась. В следующее мгновение земля уже приближалась, и веки опустились, погружая ее во тьму.

В обычных условиях после такой процедуры пациента немедленно отправляли в палату интенсивной терапии. Там его подключали к аппаратам, чтобы следить за жизненно важными показателями, обеспечивая кислородом и питанием через капельницы. Обычно госпитализация занимала около пяти дней. Но в этой ситуации... что делать? Как ей дать дракону необходимую помощь?

Слишком все странно.

А если представить?

Но сколько ни пыталась, перед глазами стояла удушающая, непроглядная темнота, которая безжалостно давила на глаза. Не выдержав этого невыносимого давления, девушка обессилено перестала бороться и провалилась в сон, словно в бездну.

***

С трудом разлепив веки, Эвелин медленно пришла в себя. Каменные стены пещеры окружали ее, холодные и влажные, словно сама природа хранила это место в вечной тишине. Горло пересохло, губы потрескались от жажды, а в голове пульсировала слабая боль. Она повернула голову – и сердце ее сжалось от неожиданности.

Рядом с ней сидела девочка лет семи или восьми: хрупкая, словно веточка, с выступающими косточками, которые казались слишком острыми для такого маленького тела. Ее янтарные глаза, огромные и испуганные, смотрели прямо на Эвелину, а тонкие руки обхватывали плечи, будто пытаясь согреться в этом холодном каменном мире. Одежды почти не было, лишь жалкие, рваные лохмотья, которые едва ли могли защитить от пронизывающего ветра.

Эвелин почувствовала, как внутри что-то сжалось – жалость, страх и одновременно ответственность. Понимая, что виновата охотница, девушка покачала головой. Медленно, осторожно, словно боясь напугать, она протянула девочке кусок хлеба – простой, но такой ценный в этот момент.

Девочка смотрела на угощение с сомнением, ее маленькая рука дрожала, то тянулась к хлебу, то отдергивалась, словно боясь довериться.

– Не бойся, крошка, – тихо сказала Эвелин, стараясь вложить в слова тепло и безопасность.

Когда хлеб, наконец, оказался в ее руках, девочка впилась в него зубами с такой жадностью, будто не знала вкуса еды целую вечность. Эвелин уже протянула руку, чтобы остановить ее, но тут же опустила. Перед ней был дракон, и она не знала, что ему можно, а что нельзя.

Тело девочки было до крайности истощено, каждый изгиб кости проступал под бледной кожей, создавая жуткое подобие скелета. Эвелин, сжав губы, налила чистой воды в кружку и осторожно подала ее. Девочка схватила ее обеими руками и выпила залпом. Дождавшись, пока кружка опустеет, Эвелин аккуратно поставила ее обратно в плетеную корзину.

Взгляд охотницы скользнул по девочке, которая с нескрываемым интересом и тоской поглядывала на содержимое корзины. Эвелин невольно усмехнулась, в ее глазах мелькнула искорка надежды.

– Ты голодна? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и ободряюще.

Девочка потупила взор, ее тонкие плечи вздрогнули, а потом она робко кивнула.

– А разговаривать умеешь? – продолжила Эвелин, пытаясь установить хоть какой-то контакт.

В ответ девочка лишь сильнее сжалась, словно ее слова были ударом.

– Ты меня понимаешь? – тихо уточнила Эвелин, облизывая губы. Ее голос стал почти шепотом.

Девочка кивнула, а потом, словно спохватившись, покачала головой.

– Неужели драконы не учат своих детей? – пробормотала Эвелин, и, сделав невольный шаг к ней, увидела, как девочка мгновенно закрылась, прижав руки к лицу, словно защищаясь от удара.

Эвелин тут же отступила, чувствуя, как ее сердце сжимается от жалости. Получается, охотница ее била. Тогда для кого корзина с едой? Прижав руки к груди, девушка тихо сказала:

– Я не знаю, что с тобой делали, но мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста.

Заметив, как по щекам девочки потекли крупные слезы, Эвелин тяжело вздохнула, ощущая бессилие и гнев. Можно ли все исправить?

– Я не знаю, как она могла… – ее голос дрогнул. – Но я хочу тебе помочь, если ты позволишь.

Девочка с грязным носом, который она небрежно вытерла тыльной стороной ладони, кивнула. Ее глаза были полны настороженности и голода. Эвелин указала на плетеную корзину, источающую аппетитные ароматы, и кивнула.

– Тут еще есть мясо, – произнесла Эвелин, скользя взглядом по исхудавшему личику ребенка, – но я не знаю, можно ли тебе. Сколько дней ты не ела?

В ответ девочка лишь пожала худенькими плечами. Ее молчание было красноречивее любых слов.

– Давай так? – предложила Эвелин, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости. – Мне нужно посмотреть твои раны и голову, а ты пока посмотришь, что вкусного в корзине. Ты позволишь?

Девочка задумалась, ее взгляд метался между корзиной и лицом Эвелин, словно взвешивая риски и соблазны. Наконец, после долгой паузы, она медленно кивнула. Ее глаза все еще выражали смесь недоверия и надежды.

Эвелин осторожно пересела к ней, поставив корзину так, чтобы девочка могла дотянуться. Она с материнской заботой посадила ребенка себе на колени и притянула к своей груди. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и успокаивающе:

– Обещаю, больно не будет.

Как только маленькие пальчики девочки нащупали кусочки мяса, Эвелин осторожно прикоснулась к ее голове. В тот же миг по ее телу пробежал электрический ток, знакомый, но уже не такой пронзительный, как в первый раз. Боль была тупой, приглушенной, и она тотчас отступила, уступая место темному пространству перед глазами. В центре этого мрака возникла проекция мозга зверя – та же самая, что и раньше, словно Эвелин находилась в операционной и рассматривала его через мощный микроскоп. Она внимательно стала изучать каждую извилину, каждый участок, но, к своему облегчению, не обнаружила ни опухоли, ни зловещего красного пятна. Операция прошла успешно.

Девушка улыбнулась, и ее голос, мягкий, как шелест осенних листьев, прошептал:

– Все хорошо.

В следующее мгновение ее взгляд опустился на руки и тело девочки, покрытые гнойными ранами от побоев.

– Придется обрабатывать раны местно, – выдала она, и в ее голосе прозвучала нотка усталости, смешанная с решимостью. – А как тебя зовут?

Девочка застыла на месте, словно испуганный зверек. Глаза, полные тревоги, уставились на незнакомку, но ни звука не сорвалось с ее губ.

– Если не знаешь, забыла или не помнишь, то могу называть тебя Солнышком. Правда, у вас его совсем нет, но оно яркое, лучистое, от него хочется улыбаться, – Эвелин говорила мягко, пытаясь растопить лед страха в глазах ребенка. Отмечая проблеск интереса, словно крошечный огонек надежды, Эвелин прошептала: – Пойдем со мной в деревню? Думаю, меня уже потеряли.

Девочка затрясла головой. Ее волосы, спутанные и грязные, разметались вокруг лица.

– Не бойся, там тебя не обидят. Там только я всех обижаю… – с грустью прошептала Эвелин, и в ее голосе прозвучала такая глубокая тоска, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился. Она поднялась, ее движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. – Там я вылечу твои раны и накормлю тебя, а когда узнаю, как тебе выбраться отсюда, то помогу добраться домой.

Девочка улыбнулась, и эта улыбка, несмотря на усталость и страх в ее глазах, была искренней и теплой. Эвелин протянула руку ребенку и тихо произнесла:

– Пойдем, здесь просто ужасно. А когда вернемся, я напою тебя чаем и угощу булочками. Если, конечно, их здесь пекут. Но что-то же вкусное они должны готовить, правда?

Взяв корзину и крепко сжав ладошку девочки, она направилась прочь из пещеры. К ее удивлению, снаружи уже занимался рассвет. После операции они проспали всю ночь.

– Видишь, день только начинается, – прошептала Эвелин и вдруг заметила, как тяжело девочка переставляет ноги, волоча одну за собой. Охотница остановилась, сняла с себя плащ, бережно укутала им ребенка и подняла на руки. Девочка облегченно вздохнула и прижалась к ее груди.

– Правильно. Лучше поспи… – прошептала девушка, пытаясь вспомнить дорогу, которая выведет их на верный путь.