Глава 5

Просыпаться было приятно. Маленькие ручки касались волос, осторожно перебирая пальцами. Почувствовав, что женщина проснулась, девочка напряглась и убрала руки за спину.

– Мне очень приятно. У тебя самые нежные пальчики на свете, – тихо проговорила Эвелин и улыбнулась.

Пытаясь спрятать улыбку, девочка несколько секунд смотрела на волосы девушки, а потом вновь прикоснулась. Спустя время стала водить увереннее, пока не обернулась, носом водя в сторону стола.

– Ты, наверное, голодна? – предположила Эвелин.

Девочки облизнула губы и кивнула.

– Тогда пойдем, посмотрим, что вкусного нам с тобой положила наша Ася, – предложила Эвелин и приподнялась, подхватывая девочку и усаживая на скамейку.

– И что тут вкусненького? – с этими словами Эвелин вручила девочке лепешку и кусок копченого мяса. Драконица втянула запах, а потом вцепилась зубами, с удовольствием пережевывая, при этом заметно торопясь.

Когда Эвелин заметила аппетитную кашу, на ее губах расцвела нежная улыбка. Она уже хотела предложить ее девочке, но та с таким увлечением поглощала мясо, что Эвелин решила не прерывать трапезу.

– Осторожнее, милая, не подавись, – мягко посоветовала Эвелин, аккуратно выкладывая кашу в тарелку. Ей было приятно наблюдать за хорошим аппетитом девочки, это наполняло ее сердце теплом. Заметив кувшин, охотница налила напиток в кружку и сделала глоток. Оказалось, это было свежее молоко.

– Замечательно, – пробормотала Эвелин с легким удивлением и протянула кружку девочке. Малышка взяла ее и с жадностью стала пить, и только когда опустошила до дна, с неохотой отпустила.

– Теперь попробуй кашу. Она, конечно, немного остыла, но все же... – Эвелин поставила тарелку перед девочкой и с любопытством наблюдала. Та осторожно стукнула ложкой, пробуя на вкус, а затем с явным удовольствием принялась за еду. Каждая порция казалась ей настоящим сокровищем. Когда тарелка опустела, девочка бросила взгляд на корзину. Ее янтарные глаза выражали немой вопрос и надежду.

– Ох, ты еще голодна, – поняла Эвелин, понимая, что драконов прокормить не так-то просто. Она протянула ей свою лепешку, а затем снова налила молока в кружку. – Ты пока кушай, а я схожу за добавкой. Не волнуйся.

Девочка благодарно кивнула, а Эвелин, взяв корзину, вышла на улицу. Воздух был прохладным и наполненным ароматами вечера. Она уже подошла к столовой, как вдруг остановилась, пораженная зрелищем. Сквозь густые, словно бархатные, кроны деревьев пробивались последние лучи заходящего солнца, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Это было зрелище такой красоты, что на мгновение у Эвелин перехватило дыхание. Постояв некоторое время, девушка продолжила путь к столовой, ведомая манящим запахом мяса и капусты, который становился все сильнее.

Войдя в столовую, Эвелин замерла. Пустота. Ни души. Лишь пустые длинные столы и лавки говорили о том, что здесь редко бывает тихо.

Вдруг громкий всхлип, донесшийся откуда-то из глубины кухни, выдавал присутствие людей. Сердце Эвелин забилось быстрее. Легкое волнение охватило ее.

Где все?

Что случилось?

И вновь прозвучал крик.

Жуткий.

Крик отчаяния и боли.

Эвелин бросилась к двери и, распахнув ее настежь, осторожно шагнула вперед. Оказавшись в кухне, девушка огляделась. Она была огромной, с четырьмя массивными печами, отбрасывающими призрачный свет на дубовые столы, заставленные посудой. У окна Эвелин заметила много женщин, стоявших полукругом. Они были одеты в блузки с длинными рукавами и темные юбки, поверх которых вязали красные фартуки, придавая одежде строгий, почти монашеский вид. Приблизившись, охотница заметила, что женщины-повара с ужасом в глазах смотрели на одну из них. Та в панике трясла девушку, которая судорожно хваталась за горло и дергала ногами.

– Юна! Дочка! – кричала она, качаясь в разные стороны.

Поняв, что у подростка полное нарушение дыхания, Эвелин бросилась к ней, отталкивая женщину. Рухнув на колени, Эвелин приподняла девушку, встав позади нее.

– Ты чего, окаянная, делаешь? Она уже умерла! – кто-то крикнул из толпы.

– Это моя дочь! – закричала мамаша под ухом, пытаясь откинуть Эвелин.

– Отойти! Всем! – зарычала Эвелин, отчего все начали отступать, крестясь и с ужасом посматривая друг на друга. Голос охотницы был похож на звериный рык.

– Убить хочет… – прозвучало в толпе.

– И съесть… – кто-то между прочим заметил серьезным тоном.

– Напилась… – раздалось со спины девушки.

– Да запаха эля нет… – не согласилась женщина, что стояла рядом. – Я бы точно учуяла.

Эвелин не слушала, полностью сосредоточившись на своих ощущениях, прислушиваясь к хриплому дыханию девушки. Одной рукой она крепко придерживала ее за плечо, другой осторожно наклонила вперед, стараясь обеспечить, чтобы в случае смещения инородного тела оно оказалось во рту, а не угрожало дыхательным путям.

В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием и приглушенными вздохами.

Внезапно для всех Эвелин нанесла пять резких, уверенных ударов основанием ладони между лопатками. Звук каждого удара словно разрезал воздух, вызывая у окружающих смесь тревоги и надежды.

– Окаянная! – вырвалось у одной из женщин. Ее голос дрожал от ужаса и негодования.

– Что она делает? – спросил кто-то, не скрывая растерянности.

– Убивает покойницу… – пронзительно закричала мамаша, вновь бросаясь к ребенку, когда из груди девушки с хрустом вылетело что-то темное и влажное, ударив по лицу женщине.

Эвелин глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает – препятствие в дыхательных путях было устранено. Но тут же ее взгляд упал на бледное, обмякшее тело девушки. Сознание покинуло ее.

– Отойдите! – резко скомандовала Эвелин, осторожно, но решительно укладывая девушку на холодный деревянный пол. Ее голос звучал твердо, не терпя возражений.

– Вышло, но похоже… не помогло, – пробормотала матушка, начиная всхлипывать. Глаза ее наполнились слезами.

– Ох, бедная Глашка… Третьего ребенка не уберегла, – с горечью произнесла другая, качая головой. – Один утоп, второй разбился, и эта…

– Непутевая мать, – вынесла вердикт близ стоящая повариха.

– Замолчите! – рявкнула Эвелин, сжимая зубы и чувствуя, как в груди разгорается пламя решимости. – Мне нужна полная тишина! Понятно?!

Голос охотницы прозвучал как приказ, не допускающий возражений. Она опустилась на колени рядом с девушкой, а ладони уверенно легли на грудную клетку, одна поверх другой. Выпрямив руки, охотница напрягла мышцы, чтобы усилить давление, и начала ритмично выполнять толчки – ровно, без промедления, с частотой около сотни в минуту.

Каждый толчок отдавался в ее руках, словно стук сердца, и в этот момент казалось, что весь мир сузился до одного – спасения этого хрупкого тела. После тридцати нажатий Эвелин быстро, но аккуратно откидывала голову девушки назад, закрывала ее нос и делала искусственное дыхание «рот в рот», чувствуя, как воздух медленно наполняет легкие.

Вокруг стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь ее ровным дыханием и приглушенными всхлипами женщин, которые не смели приблизиться. Время тянулось мучительно долго, и сердце Эвелин сжималось от страха и надежды одновременно.

И вдруг, словно проблеск света в густой тьме, глаза девушки распахнулись. Взгляд был неясен, затуманен, но живой – и это мгновение стало для всех присутствующих спасительной искрой надежды. Эвелин почувствовала, как напряжение в ее теле ослабевает, а сердце, словно вырвавшись из плена страха, забилось быстрее, наполняя грудь теплом и облегчением.

– Как ты? – прошептала она едва слышно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между жизнью и смертью.

Юная особа медленно моргнула, губы дрогнули, пытаясь что-то сказать, но голос был слаб и хрипел. Эвелин осторожно поддержала ее голову, не позволяя ей упасть, и мягко погладила по волосам, словно передавая всю свою силу и уверенность.

Вокруг сгущалась тишина, наполненная трепетом и ожиданием. Женщины, которые только что осуждали и обвиняли, теперь сдерживали слезы, наблюдая за тем, как жизнь возвращается в хрупкое тело. В воздухе витала смесь страха, облегчения и тихой благодарности.

– Я? – сдавленный шепот сорвался с губ Юны, и она, словно пробуждаясь от долгого сна, начала лихорадочно осматриваться. Взгляд ее зацепился за родное лицо матери, и тут же из груди вырвался неудержимый всхлип. Мать, словно молния, метнулась к дочери, обнимая, целуя, прижимая к себе так крепко, что казалось, хочет вдохнуть в нее жизнь.

– Жива. Жива, моя кровинушка, – шептала Глаша, и слезы текли по ее щекам, смешиваясь с пылью и грязью.

– Жива… – эхом прокатилось по толпе, словно молитва, облегчение, которое, казалось, вырвалось из самых глубин сердец.

– Это Эвелин спасла Юну. Так бы закопали, – прозвучал чей-то голос, и все взгляды, до этого прикованные к матери и дочери, разом обратились к охотнице. Эвелин, почувствовав на себе столько внимания, смущенно опустила глаза.

– Мне бы еды в корзину. Для меня и девочки… – проговорила она, вспомнив, зачем пришла.

Наступила короткая, но ощутимая пауза, наполненная тишиной и невысказанными словами благодарности. А затем мать спасенной, словно очнувшись от оцепенения, подскочила, схватила корзину и, обращаясь к остальным, воскликнула:

– Да что ж стоите? Нужно накормить! Поторопимся!

И тут же столовая, еще недавно наполненная лишь тихим горем, преобразилась. Женщины, словно по команде, бросились к очагам, к шкафам и к столам. Пироги, еще теплые от готовки, грушевый компот в кувшине, пудинг с травами и миндалем, суп из рыбы в жаровне – все это с удивительной ловкостью и скоростью оказалось в корзине. Женщины суетились, переговаривались, их движения были полны решимости и нежности. Кто-то добавлял кусок подсушенного хлеба, кто-то – горсть сушеных ягод, кто-то – пригоршню орехов. Это был не просто сбор еды, это был акт любви, заботы, возвращения к жизни.

Когда Эвелин взяла корзину, она ощутила ее вес – неожиданно тяжелый, наполненный не только едой, но и надеждой.

– Спасибо. Как много… – прошептала Эвелин, радуясь, что сегодня она не монстр в глазах селян.

– Приходите почаще… И мы можем приносить еду, – предложили ей с такой искренностью, что сердце Эвелин дрогнуло.

– Я могу, – ответила Юна, вытирая слезы с глаз. – И спасибо вам большое.

Эвелин кивнула и тихо добавила:

– Ты пока повремени с питьем и едой, если вдруг отек… Если сильно захочешь, маленькими глотками… чтобы исключить риск аспирации.

– Что? – переспросила мать девушки, не совсем понимая слова охотницы.

– В общем, нужно убедиться, что все хорошо, а потом пить… – пояснила Эвелин, смущаясь от внимания женщин.

– Я поняла. Спасибо, – тихо сказала Юна и добавила в корзину лукошко с ягодой. – Возьмите. Это я утром собрала...

– Благодарю, – пробормотала Эвелин в ответ и направилась к выходу из столовой, надеясь, что сможет донести корзину.

По улице она шла, ощущая на себе множество взглядов – все выходили из домов и останавливались, чтобы посмотреть на нее. В их глазах читалось удивление и неподдельный интерес, что точно видела охотница. Сердце Эвелин забилось быстрее – она не могла понять, откуда все знают о том, что произошло, ведь только вышла из столовой.

Наконец, охотница вошла в избу и сразу заметила маленькую девочку, стоявшую у окна. Ждала ее возвращения. Малышка, увидев Эвелин, широко распахнула глаза, а на ее лице расцвела искренняя радость. В следующую секунду девочка с довольной улыбкой побежала к Эвелин, прижимаясь и обнимая ее за ноги

– Прости, что так долго, – прошептала Эвелин, – но я принесла нам столько вкусного!

С этими словами она повела девочку к столу, радуясь, что теперь сможет накормить своего маленького дракона.

Едва успев присесть, Эвелин услышала настойчивый стук в дверь. Она удивленно взглянула на свою девочку, которая уже с аппетитом уплетала рыбный суп, и направилась открывать. На пороге стояла женщина, которую Эвелин недавно видела на кухне. В руках у нее был сверток с тряпками.

– Вот, – сказала незнакомка, протягивая сверток. – Я видела вашу девочку. Она примерно такого же телосложения как моя. Я сама связала эту одежду: мягкое платье и накидка на прохладную погоду. Вашей девочке понравится.

Не ожидая такого приятного сюрприза, Эвелин искренне улыбнулась.

– Спасибо большое! Это очень мило с вашей стороны.

– От души... – начала было женщина, собираясь уйти, но тут же добавила: – Там дети играют на улице, с утра до вечера чем-то занимаются. Пусть ваша к ним присоединяется.

– Солнышко... не разговаривает, – тихо сказала Эвелин.

– Да? Ничего страшного. Я прослежу, чтобы ее не обижали, – заверила повариха.

– Большое вам спасибо. Я даже не ожидала, – ответила Эвелин.

– Я Лайза, а мою дочь зовут Дания. Мы соседи, так что заходите в гости, – представилась женщина.

– Спасибо, – кивнула охотница и улыбнулась.

Лайза уже собралась уходить, но вдруг остановилась, обернулась и сказала:

– Не думала, что скажу это, но после тех событий в пещере, когда вас засыпало камнями... вы стали добрее.

– Можно на «ты», – предложила Эвелин, чувствуя, как между ними зарождается что-то новое.

– Отлично. Если что-то понадобится, не стесняйся обращаться, – сказала она, закрывая дверь.

Улыбка еще долго не сходила с лица Эвелин. Усевшись на стул, она задумчиво произнесла:

– Знаешь, так тяжело, когда тебя ненавидят или боятся. Это ранит душу.

Девочка внимательно смотрела на Эвелин, а затем нежно накрыла ее руку своей. В этот момент охотнице показалось, что девочка гораздо старше, чем выглядела. В ее глазах было столько сочувствия и понимания, что от ребенка было странно видеть.

– Ох, я, наверное, тебя утомляю своими разговорами. Ты кушай, а потом искупаемся. Думаю, нам пора и в ванную, и постельное белье поменять.

Внезапно раздался стук в дверь. Брови девушки сдвинулись, на лбу появились морщинки. В недоумении Эвелин поднялась и пошла открывать. На пороге стояла другая женщина с пледом в руках.

– Вот, – сказала она. – Только связала. У вас ведь теперь девочка, нужно запасаться теплыми пледами. Ночи у нас холодные, можно заболеть.

– Спасибо, но… – начала было Эвелин.

– Никаких «но», – перебила ее новая знакомая. – Девочку нужно держать в тепле. Вы, наверное, еще не очень опытная, так что могу дать пару советов, если не сочтете это наглостью. У меня пятеро детей, и все здоровы. Ой, вижу, у малышки аппетит что надо! Прямо драконий!

Эвелин смутилась. Упоминание драконов вызвало холодок страха, но, увидев искреннюю улыбку на лице собеседницы, охотница невольно улыбнулась в ответ. Она понимала, что та совершенно не подозревает о ее внутренних переживаниях.

– Огромное спасибо. Это просто замечательно, – проговорила Эвелин, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– И знаете, забрать ребенка из леса и так заботиться о нем – это очень похвально. Я никогда не думала, но, видимо, там во время камнепада в вас проснулись материнские чувства. Это очень хорошо, – продолжила женщина, и в ее словах слышалось искреннее восхищение.

В этот момент Эвелин услышала приближающиеся шаги. Она кивнула, взглянув в сторону своего дома, и увидела, как к ней направляется группа женщин. В руках у каждой из них что-то было, и это вызвало изумление. Эвелин покачала головой, и на ее губах появилась легкая, но искренняя улыбка.

«Что ж… может, не все так уж и плохо в этом мире?– подумала она про себя. –Главное, чтобы в сердце жила доброта, а она уже станет мерой человечности в каждом поступке…»