Глава 6

Спустя две недели

– Нужно мазать два раза в день, и лишаи пройдут, – проговорила Эвелин и вручила горшочек с густой пастой из трав, которую сама приготовила. Уж слишком много болезней было у жителей деревни, но их лечили молитвами, как оказалось, или сном.

– И это поможет? – тихо спросила женщина, оглядываясь по сторонам. Она знала, что охотница почему-то боялась, что кто-то узнает, что она помогает селянам, но как не поделиться, когда все, что советовала девушка, помогало и давало не только облегчение, а полностью уничтожало болезнь. Так и бегали к ней втихаря, стараясь при этом делать вид, что никто ничего не видит.

– Непременно, но больше нельзя, как и меньше. Утром и вечером, и тогда все пройдет.

– Я тут принесла... – вдруг начала женщина, указывая на сверток в корзине, которую держала в руках. Эвелин обернулась, заглянув в дом, но услышав тихий вздох спящей девочки, мягко улыбнулась и проговорила:

– Солнышку ничего не нужно.

– А я не ей принесла, – смущенно возразила женщина, окидывая охотницу взглядом, полным нежности.

– У нас все есть, – не сдавалась Эвелин. И действительно, за две недели им нанесли столько, что продукты лежали везде: на полках, на столе, на подоконнике, даже в углу у двери выстроились банки и мешки – все не успевали разобрать. Да и одежду малышке принесли, теперь у нее было столько, что можно было наряжаться каждый день. Были тут и повседневные комплекты, и нарядные платья для праздников, и теплые вещи на осень и зиму – словно кто‑то заранее подумал обо всем, что может понадобиться в ближайшие годы.

– А у вас нет. Я швея, и платье сама сшила, – продолжила женщина. – Ведь вижу, что костюмы стали нашей охотнице не по душе. От меня ничего не скроешь.

Эвелин почувствовала, как к горлу подступает комок. Женщины в деревне оказались простыми с добрым сердцем. Эвелин, привыкшая полагаться только на себя в этом мире, вдруг оказалась окружена настоящей заботой. Это было непривычно, но так приятно и необходимо.

– Вы… вы очень добры, но не стоило… – прошептала Эвелин дрогнувшим голосом. Она вновь посмотрела на спящую девочку на кровати, на ее крошечные ручки, и улыбнулась. За две недели девочка стала для нее родной.

– Мы просто видим, как вы стараетесь, – проговорила женщина и протянула сверток. – И хотим помочь. Ведь вместе мы сильнее и со всем можем справиться.

Эвелин кивнула, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала, как ее сердце наполняется теплом, вытесняя остатки страха. Глаза охотницы вспыхнули живым огоньком, словно два уголька, раздутых внезапным порывом ветра. На губах расцвела робкая, но искренняя улыбка, и она прошептала, почти не веря своим ушам:

– Правда?

– Да, правда, поэтому примите мой скромный подарок за вашу доброту. Не переживайте, у меня глаз наметан, как посмотрела, сразу знаю, что нужно, без примерки, – голос женщины был теплым и уверенным, словно она знала все тайны мира.

– Непременно. От такого я точно не смогу отказаться. – Эвелин почувствовала, как внутри разливается приятное тепло, предвкушение чего-то хорошего.

– Вот и славно, а я пойду, сил совсем не осталось, – женщина устало улыбнулась, и в ее глазах мелькнула тень изнеможения.

– И вам спасибо. – Эвелин проводила ее взглядом, чувствуя легкое сожаление, что женщины в лагере так много работают, совсем не заботясь о своем здоровье.

Как только женщина скрылась из виду, Эвелин бросила быстрый взгляд на спящую девочку, чье дыхание было ровным и спокойным, словно у ангела. Затем она вышла на крыльцо, где прохладный вечерний воздух ласково коснулся ее щек. Она решила присесть, обхватив колени руками, и погрузилась в свои мысли. Ее дни были наполнены заботами о жителях, приготовлением целебных трав, и она уже не пыталась понять, как все это произошло. Все вокруг считали, что разум охотницы помутился из-за камней на ее голову, и поэтому она сменила направление своей жизни. И, к ее удивлению, все этому радовались.

Единственное, что омрачало ее спокойствие, – это сосед Андерс. Она все чаще ловила на себе его прожигающие взгляды, острые, как лезвия, и, конечно, старалась не показывать вида, но ноги сами несли ее прочь от него, словно спасаясь от невидимой опасности.

– Элина… – голос Андерса прозвучал неожиданно близко, заставив ее сердце замереть на мгновение.

Девушка вздрогнула, не в силах оставаться равнодушной к этому зову. Его обращение по имени, такое простое и обыденное, в этот момент казалось ей зловещим предзнаменованием. Оно могло говорить лишь об одном: мужчина что-то подозревает.

– Что, не слышишь? – повторил мужчина, и в его голосе прозвучала нотка нетерпения, смешанная с чем-то еще, что Эвелин не могла пока расшифровать.

Девушка обернулась. Ее взгляд был полон нарочитой наивности, словно она только что вынырнула из мира грез.

– Вы ко мне обращаетесь? – прозвучал ее голос, тонкий и мелодичный, как звон колокольчика, но с едва уловимой сталью, скрытой под покровом невинности.

Мужчина криво усмехнулся, и эта гримаса исказила его лицо, превратив в маску уродства. В глазах его мелькнул огонек злорадства.

– Пьяная и неуправляемая охотница превратилась в знахарку, правильную и умную. Странно, не правда ли? – его голос был хриплым, и в нем звучала насмешка, от которой по спине пробегал холодок.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – ответила девушка и нахмурилась. Ее брови слегка приподнялись в притворном недоумении. Она старалась держаться спокойно, но внутри нее нарастало тревожное предчувствие.

Внезапно, словно хищник, бросающийся на добычу, мужчина сделал резкий рывок. Девушка оказалась в его крепком захвате. Руки мужчины сомкнулись на ее талии, словно стальные тиски. Сердце Эвелин забилось учащенно, но не от страха, а от внезапно вспыхнувшей ярости.

– Это ты… Элина. Тебя тоже сюда занесло, – со зловещей уверенностью прошептал Андерс ей на ухо. – Вместе со мной.

В этот момент, когда реальность обрушилась на нее всей своей тяжестью, девушка вспомнила. Вспомнила все: боль, унижение, страдания, которые этот человек причинил ей и другим. Вспомнила, как он ломал жизни, как играл судьбами. Ярость, подобно дикому зверю, вырвалась из ее груди. С рыком, полным первобытной силы, она оттолкнула мужчину. Его хватка ослабла, и он отшатнулся назад.

– Я не знаю, о чем вы говорите, но мои способности вас не должны волновать. Понятно? – голос Эвелин теперь звучал твердо и властно, лишенный всякой прежней наивности. В ее глазах горел огонь решимости.

– Ты лжешь! – прорычал мужчина, отчего его лицо исказилось от злости.

– Я сама не знаю, что со мной произошло, не помню до сих пор, – ответила девушка, заставляя себя держаться уверенно. – Но то, что теперь я знаю, как лечить… не могу объяснить. А ваши глупые размышления меня не интересуют. Понятно?

Мужчина замер, его взгляд стал более осмысленным, словно он пытался прочесть ее насквозь. Андерс задумчиво склонил голову.

– Хочешь сказать, что просто знаешь, как лечить, но не помнишь ничего?

– Да, именно знаю, – уверенно подтвердила девушка. – Есть еще вопросы?

Мужчина скривился, словно от боли, а затем пророкотал:

– Ты помнишь о том, что было раньше? – его голос был полон скрытой угрозы.

– Нет, – коротко ответила Эвелин, стараясь говорить с ноткой грусти.

– Странно… – начал Андерс, но осекся.

– Но ничего не поделаешь, – произнесла девушка, пытаясь смягчить напряжение.

– Ладно, я пойду, – буркнул мужчина, и его плечи опустились. Он, прихрамывая, медленно направился прочь. Его фигура казалась еще более уродливой в лучах заходящего солнца.

Как только девушка собралась подняться, чтобы уйти, она услышала ненавистный голос, прозвучавший из темноты:

– Но если ты обманула, знай, что просто так от меня не отвяжешься.

Девушка замерла, пытаясь совладать с охватившим ее страхом. Холодный пот выступил на висках, а сердце забилось где-то в горле. Она чувствовала себя загнанной в угол, беспомощной перед надвигающейся бурей.

– Что здесь происходит? – раздался голос Улана, резкий и властный, словно удар хлыста. Он прозвучал неожиданно, разрезав напряженную тишину, и заставил охотницу вздрогнуть.

Андерс, чьего лица Эвелин сейчас не видела в полумраке, попытался что-то сказать. Его голос был хриплым, неуверенным, но яростный взгляд Улана, устремленный на него, словно пригвоздил слова к языку.

– Мы просто разговаривали, – выдавил он, не желая вступать в конфликт с вожаком охотников.

– Отойди от моей невесты и не смей разговаривать, раз пугаешь ее, – приказал Улан, удивляя ледяным голосом. Он сделал шаг вперед, и его фигура, высокая и крепкая, заслонила собой девушку от грубого мужчины.

– Мы раньше общались… – начал было Андерс, но его голос дрогнул от страха, когда увидел ярость в глазах предводителя.

– Не общались мы! – резко перебила его Эвелин, чувствуя, как ее охватывает новая волна злости. Она не желала больше слушать нападки Андерса, как и объясняться с Уланом. Он ей никто, о чем девушка уже сказала предводителю охотников, но мужчина вел себя собственнически по отношению к ней.

– Тогда убирайся и больше не подходи к моей невесте, – отрезал Улан, расставив ноги на ширине плеч. Его слова были окончательными и не подлежащими обсуждению.

– Больно надо… – презрительно буркнул мужчина, отступая, растворяясь в тенях, словно призрак. Девушка почувствовала облегчение, но оно было смешано с тревогой.

Эвелин посмотрела на Улана. Его лицо было напряжено, скулы заострились, но в глазах цвета грозового неба, читалось что-то иное – облегчение и, возможно, даже нежность.

– Спасибо, – едва слышно сказала Эвелин.

– Обращайся, если кто будет приставать или надоедать, – ответил Улан, смягчаясь взглядом. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки охотницы. Его пальцы были теплыми и нежными, что казалось странным для Элины. Жизнь в лагере сделала ее кожу сухой, как трава в засуху. Девушка не отстранилась, позволяя этому прикосновению успокоить ее дрожь.

– Непременно, – кивнула она, чувствуя, как ее сердце начинает биться ровнее. Нет, прикосновения мужчины не вызывали в ее теле трепет, но они успокаивали.

– Но если можно, я бы хотел получить свою награду, – добавил Улан, и хоть его голос стал чуть более игривым, но в нем все еще звучала серьезность.

– Между нами ничего не будет, – сурово ответила девушка, пытаясь вернуть себе контроль. Она здесь не для того, чтобы создать семью.

– Да понял уже, что не помнишь. И все же я соскучился, – признался Улан, прожигая девушку глубоким и задумчивым взглядом. В его взгляде было что‑то особенное: он словно не просто смотрел на нее, а сопоставлял два образа – ту, что была перед ним сейчас, и ту, которую помнил из прошлого.

– Почему? – с искренним недоумением спросила Эвелин.

– Потому что ты мне нравишься, – просто ответил Улан, давая понять искренними и прямыми словами, что как никогда серьезен. Предводитель не пытался скрыть своих чувств, и это смущало Эвелин еще больше. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки, и отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Охотница понимала, что он испытывает эмоции, что между ним и той охотницей, которой она когда-то была, существовала какая-то связь, возможно, даже любовная. Это было странно и пугающе.

– Я изменилась, – дрожащим голосом прошептала охотница, не желая обманывать мужчину. Она чувствовала себя чужой в этом теле, что искренне мечтала исправить.

– Я вижу, но, если честно, именно сейчас ты мне нравишься больше, – ответил Улан и подмигнул. Его улыбка стала шире, а глаза заблестели. Он видел в ее переменах не слабость, а силу, не потерю, а обретение. Это было неожиданно и заставляло девушку чувствовать себя еще более уязвимой. Мужчина, словно прочитав ее мысли, устало вздохнул, потер виски и на мгновение прикрыл глаза. – Я просто… не хочу, чтобы ты потеряла себя. Тебе сейчас не сладко. Ты не помнишь прошлого, но стараешься выплыть и не утонуть в настоящем. А я не хочу, чтобы ты страдала, не могу этого допустить.

Эвелин замерла, пораженная его словами. Она не ожидала такой откровенности, такой глубины чувств. С момента их знакомства она считала Улана наглецом, но при этом довольно сильным, властным вожаком, а сейчас она видела в нем нечто большее – мужчину, который заботился о своих людях, в том числе о ней.

– Я не дам тебе шанса, – твердо отчеканила Эвелин, пытаясь отгородиться от его слов, от взгляда, от тех чувств, которые он демонстрировал. Ее голос прозвучал твердо, но отмечая, как в глубине глаз мужчины мелькнул огонек вызова, девушка смутилась. Но какие бы эмоции этот мужчина не вызывал, она не могла позволить себе погрузиться в отношения, в ту жизнь, которая не принадлежала ей. Хотя сейчас она видела возможность.

– Это мы еще посмотрим… – довольно произнес Улан. Его голос звучал уверенно и немного дразняще. Он сделал шаг ближе, и Эвелин почувствовала, как ее сердце снова начинает учащенно биться. Он был так близко, что она могла почувствовать тепло его тела, услышать дыхание.

Вдруг Улан замолчал. Его взгляд стал серьезным, задумчивым, словно он увидел что-то, что его обеспокоило. Эвелин почувствовала, как напряжение снова нарастает. Она понимала, что он хочет что-то сказать, но не знает, как начать.

– Что случилось? – спросила она тихим и осторожным голосом. Внезапно у нее мелькнула мысль, что он болен и не желает об этом говорить.

Улан посмотрел на нее глазами, полными какой-то глубокой печали. Он медленно поднял руку и провел пальцами по ее волосам, словно пытаясь убедиться, что она реальна.

– Может быть, ты взглянешь на мою рану? Если сможешь… – его голос стал тише, в нем проскользнула нотка уязвимости, непривычная для него.

– Я не лекарь, – ответила Эвелин, прекрасно понимая, что не сможет отказать.

– Не знаю, что с тобой произошло, но о твоей помощи знают все вокруг. Говорят, ты умеешь исцелять. Возможно, и мне повезет, – протянул Улан и поднял на нее взгляд, полный надежды и какой-то отчаянной мольбы.

– Что у тебя? – голос Эвелин стал серьезнее, когда она увидела, как он, немного поколебавшись, снял через голову рубашку.

Перед ней открылся ужасающий вид. Участок кожи на руке был покрыт глубоким следом ожога, из которого сочился густой, желто-зеленый гной. Отек и покраснение распространялись вокруг, а от раны исходил едкий, неприятный запах, который ударил в нос с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Странно, что она не почувствовала его сразу. Принюхавшись, девушка поняла: мужчина нанес на тело какое-то природное вещество, которое служило ему маскировкой, перебивая этот отталкивающий аромат. Эвелин осторожно наклонилась, ее пальцы коснулись его лба, констатируя жар, который обжигал даже сквозь кожу. Его лицо, обычно такое сильное и уверенное, сейчас было бледным и осунувшимся, выдавая сильную слабость. Он выглядел совсем не так, как обычно.

И почему она не заметила этого сразу?

– Сколько дней ты мучаешься? – ее голос звучал обеспокоенно.

– Сегодня стало совсем плохо, – прохрипел Улан. – Невыносимая жидкость пропитывает одежду, прилипает к рубашке, а потом… – он не закончил, но она прекрасно понимала, что происходило.

– В общем, нужно срочно вскрыть, очистить рану, убрать гной и наложить повязку. Процедура будет неприятной, – предупредила охотница, глядя ему прямо в глаза.

– Я выдержу, – ответил Улан, и в его голосе вновь появилась прежняя твердость.

– Если так, то через несколько дней все будет хорошо, – Эвелин постаралась придать своему голосу уверенности.

– Тогда… я могу зайти? – спросил предводитель охотников, и в его глазах мелькнула искорка надежды.

– Заходи, раз такой смелый, – весело ответила Эвелин, стараясь скрыть свое волнение, и пропустила его внутрь.

В тот же миг, когда мужчина вошел в дом, девушка почувствовала на себе взгляд. Он был не просто взглядом, а ощутимым давлением, прожигающим до самых костей. Даже не оборачиваясь, девушка точно знала, что на нее смотрел Андерс. И он не просто смотрел, а словно пытался уничтожить своим взглядом, проникая в самую душу. Некоторое время Эвелин не могла сделать и шага, ощущая, как его взгляд проникает сквозь нее, словно он знал ее насквозь, знал тайну, которую хранила от всех.

Сердце забилось учащенно.

Дышать стало нечем.

В одно мгновение мир перестал существовать – будто его стерли одним резким движением, – и она оказалась в пустоте, окруженная лишь своим страхом.

Это было невыносимо.

Она вновь вернулась в прошлое, которое сводило с ума.

Крики детей, пожар, кровь на одежде, хищный взгляд мужа – до сих пор стояли перед глазами.

В груди стало невыносимо больно, что захотелось закричать.

Но девушка сдержалась, боясь выдать себя.

Затем, собрав последние силы, Эвелин быстро вошла в дом и плотно закрыла за собой дверь.