Глава 8

Огромная, пропахшая дымом и смолой изба гудела, как растревоженный улей. Ряды грубо сколоченных скамей, плотно придвинутых друг к другу, казалось, не могли вместить всех собравшихся. Воздух был густым от ожидания, от невысказанных страхов и решимости. Каждый охотник, от юного сорванца до седобородого ветерана, спешил занять место поближе к центру, к тому месту, где, как они надеялись, будет принято решение.

Эвелин, примостившись на последнем свободном месте у стены, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от сквозняка, а от внезапно прозвучавшего голоса, резкого, как удар кнута:

– Место охотницы за столом!

Все взгляды, словно по команде, устремились к ней. Она почувствовала, как краска заливает щеки, как нелепо выглядит ее нежное платье голубого цвета среди суровых одежд воинов. Осознав неловкость своего положения, Эвелин поднялась, стараясь не смотреть на любопытные, лица. Ее взгляд скользнул по рядам в поисках подсказки, остановившись на Асии. В глазах девушки Эвелин увидела проблеск сочувствия и понимания. И, к ее радости, Асия, словно прочитав ее мысли, встала. Поспешно, почти бегом, она направилась к главному столу, который возвышался в центре, и, вытерев стул рукавом, жестом пригласила Эвелин.

Едва усевшись, охотница огляделась, пытаясь унять дрожь в коленях. И тут ее сердце замерло. За столом она увидела тех, кто в тот злосчастный день вытащил ее из-под камней, тех, кто спас ей жизнь. Насколько могла судить, за этим столом сидели уважаемые воины.

Кроме одного…

Андерс сидел во главе.

Его фигура казалась еще более внушительной, чем обычно. Лицо мужчины сейчас было освещено тусклым светом факелов, и в его глазах читалась какая-то зловещая решимость.

Почему он здесь?

Почему во главе?

Эвелин нахмурилась, чувствуя, как напряжение нарастает. Она предчувствовала, что скоро все станет ясно про нее, и это предчувствие не приносило ей облегчения.

Сырой, промозглый ветер пробирался сквозь щели в стенах, принося с собой запах сырости и безысходности. Тусклый свет факелов выхватывал из полумрака напряженные лица, искаженные страхом и усталостью. В центре зала, где собрались все жители, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и редким кашлем.

– Собрание объявляю открытым! – громко объявил высокий мужчина с седыми бакенбардами, которого девушка знала как отца Улана. Его голос, глубокий и властный, заполнил зал, заставив присутствующих невольно выпрямиться. Его лицо, изрезанное шрамами от ожогов, казалось высеченным из камня. Он обвел присутствующих цепким, придирчивым взглядом, словно выискивая слабое звено, словно оценивая каждого, как хищник оценивает свою добычу.

– Пора покончить с драконами! – выкрикнул кто-то из глубины зала, и этот крик, словно искра, поджег сухую траву.

– Да! – прокатилось по избе, заглушая все сомнения.

– Но как? – раздался следующий вопрос, более тихий, но не менее важный.

– Я ходил к старухе… – эти слова, произнесенные Андерсом, резанули слух Эвелин, словно острый нож. Она резко повернула голову, вглядываясь в его лицо. Худощавый, с бледным, почти прозрачным лицом, он сейчас выглядел пугающе. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, горела яростная ненависть. И еще… ей показалось, или его тело действительно стало больше, словно наполняясь какой-то неведомой силой?

– К ведьме? Что она может сказать? – раздался скептический голос из толпы.

– Она сказала… – Андерс сделал паузу, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся, – что драконы имеют два облика: как в животном, так и в обычном для нас виде.

В избе повисла мертвая тишина. Лица охотников выражали смесь недоверия и ужаса.

– Что? Как это возможно? – прошептал кто-то.

– Это колдовство! – выкрикнул другой голосом, дрожащим от страха.

– Старуха лжет! – раздался гневный возглас, но в нем уже не было прежней уверенности.

Эвелин почувствовала, как холодный пот выступил на ее лбу. Два облика… Охотница это точно знала, но совсем не хотела, чтобы об этом догадались другие. Они могут понять, что за девочку она привела в лагерь. Но если охотники поверят словам Андерса, то для них это будет значить, что враг может быть среди них, скрываясь под маской человека.

Напряжение в избе достигло своего апогея, и каждый охотник, казалось, начал подозревать своего соседа. Взгляды стали более острыми, подозрительными. Шепот, прежде едва слышный, теперь нарастал, как предгрозовой ветер, предвещая бурю.

Эвелин почувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее, отбивая тревожный ритм. Она вспомнила лица тех, кто вытащил ее из-под завалов, их силу, их решимость. Как они отреагируют на ужасную тайну? А Андерс… его слова, взгляд, изменившаяся фигура – все это складывалось в зловещую картину.

– Два облика… – повторил кто-то, словно пытаясь осмыслить невозможное. – Значит, дракон может быть среди нас? Ходить среди нас, есть с нами, спать рядом?

Тяжелый и леденящий вопрос повис в воздухе. Страх, до этого лишь тлевший под пеплом недоверия, теперь разгорелся ярким пламенем. Охотники начали оглядываться друг на друга, ища признаки чудовища в знакомых лицах. Кто-то нервно сжал рукоять меча, кто-то отступил на шаг, словно опасаясь невидимой угрозы.

Андерс, казалось, наслаждался этим хаосом. Его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. Он поднял руку, призывая к тишине, и его голос, усиленный напряжением момента, прозвучал властно:

– Не бойтесь. Ведьма дала нам не только знание, но и ключ. Она сказала, что истинный облик дракона выдает его… – он сделал паузу, пронзая взглядом толпу, – …его сердце. Сердце, которое бьется не так, как у нас. Сердце, которое жаждет разрушения и хаоса.

– Но как узнать это сердце? – прозвучал вопрос из толпы.

– Как услышать его стук сквозь грудную клетку? – крикнула девушка с младенцем на руках.

Вопросы роились в головах, но ответов не было. Только нарастающее чувство паранойи, которое, казалось, пропитывало даже воздух избы. Эвелин почувствовала, как ее собственная рука непроизвольно легла на грудь, словно пытаясь убедиться, что ее собственное сердце бьется правильно. Она посмотрела на Асию, которая сидела напротив в первом ряду. Ее лицо было бледным, но глаза горели решимостью. В этом взгляде Эвелин увидела не страх, а готовность бороться. Сбор только начинался, и уже было ясно, что это будет не просто собрание, а битва – битва не только с внешним врагом, но и с внутренним страхом, который мог разрушить их изнутри.

– Все это ерунда!– выкрикнул кто-то из толпы.

– Старуха все выдумала! – поддержал седой мужчина с тростью.

– Конечно, как ее дети погибли, так и несет всякую чушь, – прозвучал хриплый голос, полный презрения.

Слова, словно ядовитые стрелы, пронзили воздух. Эвелин вдруг вспомнила женщину у своего дома, которая кричала ей о детях. Она помнила эту женщину, чьи глаза были пусты и полны невыносимой боли. Трагедия, постигшая ее семью, словно выжгла душу, оставив лишь пепел и отчаяние.

И почему она не послушала ее?

Не поверила, а ведь женщина говорила правду.

– Да это не она прокляла!

– Да! Ее бабка!

– Но дети горели и у этой! – не успокаивалась женщина в темно-синем платье.

– Молчать! – громовой голос Улана, подобно раскату грома, разорвал тишину. Эвелин вздрогнула, поднимая голову. В глазах мужчины, обычно полных дерзкой юношеской бравады, теперь горел огонь решимости. Исчез наглый мальчишка, пытавшийся соблазнить ее, и перед ней предстал вожак, лидер, чья сила и власть ощущались в каждом движении. – Выслушаем нашего стратега.

Все перевели внимание на Андерса, что никак не ожидала Эвелин.

«Стратег...»– промелькнула мысль у охотницы, и горькая усмешка тронула ее губы. Она с горечью подумала о том, что Андрей, чья душа теперь была заточена в этом безобразном теле, все же нашел способ раскрыть свой потенциал. Ее муж в своем новом обличье был не только умен, но и кровожаден. Даже с такой оболочкой он мог достичь немыслимых высот, или же погрузить этот мир в еще более глубокий мрак.

– Она утверждает, – напряженно продолжил Андерс, – что у драконов есть священная арфа. Если сыграть на ней, все уснут, и тогда можно будет убить каждого, вонзив клинок в сердце.

Зал наполнился шепотом и недоверчивыми взглядами. Идея казалась безумной, рожденной в бреду отчаяния.

– Но как нам добраться до драконов? – раздался голос, полный сомнения. – Мы не можем туда попасть. Их логово – неприступная крепость в небесах.

– Есть путь... – прозвучал ответ стратега, заставивший всех замереть в ожидании.

– Какой? – спросил кто-то дрожащим голосом.

– Что за путь? – вторил другой, не в силах сдержать любопытство.

– Как? – эхом пронеслось по залу.

– Я покажу его, но чтобы попасть туда, нам нужна девушка, – начал стратег, и его взгляд скользнул по лицам присутствующих, останавливаясь на Эвелин. – Девушка, которая сможет проникнуть к ним и обманом добраться до арфы.

– Сможет ли? – в голосе спросившего звучало недоверие, смешанное с надеждой.

– Существует обряд... – продолжил стратег, и его слова звучали как заклинание, – который призывает дракона, и он явится. Это наш единственный шанс.

– Жертвенный? – уточнил кто-то.

– Месяц до обряда… – тихо подсказала вдова, искренне желая смерти проклятущим драконам.

– Но кто пойдет? – тяжелый вопрос повис в воздухе. Каждый понимал, что это будет смертельно опасное задание.

– У нас есть охотница! – воскликнул Андерс, глаза которого загорелись лихорадочным блеском. Он указал на Эвелин.

– Что ты задумал? – взревел Улан, лицо которого исказилось гневом. Он шагнул вперед, загораживая Эвелин собой. – Она моя невеста!

– Но только она сможет проникнуть и сыграть на арфе! – отчаянно настаивал Андерс.

– Это бред сумасшедшей старухи! – выкрикнул кто-то из толпы. Этот голос был полон ярости и страха. – И ты собрал нас всех ради этого?

– Только отчаянное сердце девы, – процедил стратег, взглядом прожигая Эвелин, – сможет поразить драконов. Только оно сможет пройти сквозь их магию, не поддавшись чарам.

– Почему Эвелин? – Улан сжал кулаки, его тело напряглось, готовое к бою. – Драконы сжигают тех, кто им не угоден! Мы не можем позволить ей умереть. Нет никакой гарантии, что это сработает!

Вожак посмотрел на Эвелин, и в его глазах мелькнула тень страха, которую он тут же попытался скрыть за гневом. Он видел, как ее лицо бледнеет, как дрожат тонкие пальцы, сжимающие край платья.

– Гарантий нет ни в чем, Улан, – тихо ответил стратег. Его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. – Но есть надежда. И эта надежда – в ней.

Он кивнул на Эвелин.

– Обряд призыва дракона – это не просто ритуал, а приглашение. Приглашение к тому, что может стать нашей победой. Дракон унесет ее в свои края, а она сможет добраться до арфы.

Эвелин подняла голову, обхватив себя за плечи. Ее взгляд был полон растерянности и боли. Она видела, как Улан стоит между ней и Андерсом, как его тело напряжено, как готов защищать ее. И она также видела отчаяние в глазах других. Они были на грани.

Значит, старуха говорила правду.

Дракон испепелял тех девушек, что не пришлись ему по нраву, а похищал лишь одну – избранную.

Что ее будет ждать, если она согласится?

Но больше всего Эвелин боялась за девочку-дракона.

И еще ее мучил вопрос с больными детьми. Драконы отправляли их на кладбище еще живыми. Неужели их сердца настолько беспощадны?

Тогда у нее нет шанса.

– Как решит совет, так я сделаю, – прозвучал ее голос, тихий, но твердый. Он прозвучал как шепот в гробовой тишине, но каждый услышал его. Девушка решила, что выбор для нее слишком велик, пусть ее судьбу решают охотники.

Улан резко обернулся к ней. Его глаза расширились от удивления и ужаса.

– Эвелин, нет! – вырвалось у него. Он сделал шаг к ней, но Андерс преградил ему путь.

– Ты не понимаешь, Улан, – яростно процедил Андерс. – Это не просто самоубийство. Это жертва. Жертва, которая может спасти нас всех. Если она сможет сыграть на арфе, мы получим шанс. Шанс на победу. Шанс на жизнь.

Эвелин посмотрела на Улана, и в ее глазах была мольба.

Мрак в зале, казалось, сгустился еще больше. Воздух стал тяжелым, пропитанным страхом и предчувствием неизбежного. Но в глазах Эвелин, несмотря на всю боль и отчаяние, зажегся слабый огонек решимости. Огонек, который мог стать искрой, способной разжечь пламя надежды в этом мире.

– Это бред сумасшедшей старухи! – яростно прорычал Улан. – Я против!

Андерс сжал кулаки, его тело напряглось, готовое к схватке, но не к этой.

– Только сердце отчаянной девушки способно поразить драконов, – прогрохотал Андерс, желая уничтожить этого наглеца, который возомнил себя предводителем.

– Почему уверен, что дракон выберет именно ее? – взорвался Улан, его лицо покраснело от возмущения. – Драконы сжигают всех, кто им не по нраву. Мы не можем позволить ей погибнуть, нет никаких гарантий!

Андерс обвел взглядом присутствующих, ища поддержки.

– Мы можем набить мешки соломой и облить кровью животных, – брезгливо бросил Андерс, не желая, чтобы его жена пострадала. Не сейчас, уже после того, как они вернуться в свой мир. – Он почувствует, что она здорова, и заберет ее.

– Кто знает, что они с ней сделают? – возразил кто-то из тени. – Почему ты так уверен?

– Колдунья сказала... – процедил Андерс, и в этом слове было столько таинственности и страха, что по спинам пробежал холодок.

– Ты говоришь чепуху! – отмахнулся Улан. – Лучше дождаться, когда они принесут своего отпрыска, и тогда напасть.

– Они уничтожат нас, – отчеканил Андерс.

– Ты боишься, – бросил ему кто-то с презрением.

– Я... – начала Андерс, но его слова потонули в нарастающем шуме.

Внезапно, из глубины комнаты, раздался звонкий, решительный голос:

– Мы не отдадим Эвелин драконам!

Эвелин, до этого стоявшая в стороне, словно тень, обернулась. Ее сердце забилось быстрее. Рядом с ней стояла Юна. Ее юное лицо озарялось невиданной доселе решимостью. В глазах девушки горел огонь, который, казалось, мог соперничать с пламенем драконов.

– Мы не отдадим Эвелин! – громко повторила Юна.

– Эта старуха сошла с ума от отчаяния, а ты готов слушать ее бредни, – прошипел Улан, обращаясь к Андерсу. – Мы не будем рисковать жизнью члена семьи ради твоих безумных идей.

– Это не безумие! – воскликнул Андерс, сжимая кулаки. – Мы должны уничтожить их!

– Мы и так их истребляем, – возразил кто-то усталым и разочарованным голосом.

– Смешно! – рассмеялся Андерс, но в его смехе не было веселья, лишь презрение. – Вы убиваете только слабых детенышей, а нужно уничтожать взрослых особей. Я могу предложить ловушки.

В воздухе повисла тишина. Взгляды всех обратились к Улану.

– Вот это уже интересно... Какие варианты? – произнес пожилой мужчина, открывший собрание. Его голос стал более заинтересованным.

– Я расскажу, но для успеха нужно уничтожить всех, а сделать это можно только через нее, – ответил мужчина, бросив взгляд на Эвелин.

– Нет! – взревел Улан, его голос был подобен грому, сотрясшему стены хижины. Он шагнул вперед, загораживая собой Эвелин, его взгляд был полон ярости и решимости. – Мое решение не изменится. Никто не тронет ее.

Андерс не отступил. Его глаза, полные огня, встретились с глазами Улана.

– А если она сама захочет? – голос стратега стал тише, но от этого не менее пронзительным.

– Месяц – это большой срок. За это время многое может случиться, – задумчиво протянул отец вожака и перевел взгляд на Эвелин, чье лицо было бледным, как снег, и на котором отражалась вся тяжесть предстоящего выбора.

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге. Каждый взгляд был прикован к Эвелин. Она чувствовала на себе их ожидания, страх и надежду. Ее сердце сжималось от ужаса.

– Лишь тогда… я соглашусь, – прозвучал тихий, но твердый голос Улана. Он посмотрел на Эвелин, как и все остальные, ожидая ее реакции.

Эвелин медленно кивнула головой. Она не видела даже малейшего шанса спастись. Если не сожгут, то неизвестно что сделают, когда захватят. Но все верили, что она сможет… Поэтому охотница ограничилась кивком, соглашаясь с замечанием старца.

– Отлично – произнес Улан, и его голос снова наполнился силой. – На этот вопрос ответ дан, а по поводу ловушек… мы тебя слушаем.