Глава 9

Холодный ветер трепал волосы Эвелин, заставляя ее сильнее впиваться в поводья. Каждый удар копыт по пыльной тропе отдавался в ее усталом теле. Дедушка научил ее ездить верхом в беззаботном детстве, но годы, проведенные вдали от седла, давали о себе знать. Несколько часов пути казались вечностью, и девушка молила лишь о скорейшем завершении этой изнурительной поездки. Устало взглянув на спутника в слабой надежде на остановку, девушка тяжело вздохнула. По его сосредоточенному виду она безошибочно поняла: путь продолжится без передышки, а отдых останется лишь мечтой, пока не прибудут на место.

В отличие от девушки вожак охотников выглядел грациозно, почти величественно. В седле он казался частью коня – ни лишнего движения, ни намека на напряжение. Он скользил взглядом по тропе, чуть покачиваясь в такт шагу, а когда лошадь переходила на рысь, его тело послушно следовало за ее движениями. Даже в долгом пути он не утрачивал осанки: спина оставалась прямой, голова – высоко поднятой, а в каждом жесте читалась спокойная уверенность сильного мужчины, привыкшего быть впереди.

– Куда мы направляемся? – голос Эвелин прозвучал хрипло, почти теряясь в завываниях ветра.

Улан ответил без тени колебания:

– На гору Смерти.

Эвелин почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Зачем? – взволнованно спросила она у Улана.

– Затем, что сегодня вновь дракон принесет детеныша.

– Больного детеныша… – прошептала охотница, и ужас сковал ее сердце. Осознание того, что ей предстоит стать свидетельницей жестокости, было невыносимым.

– Разве это имеет значение? – в голосе мужчины прозвучала сталь. – Это выродки драконов, в них нет ничего святого. Боги нас отблагодарят за такую справедливость.

– Это же дети, – возразила Эвелин дрогнувшим голосом. Она не понимала, почему ее взяли с собой. Девушка планировала вместе с малышкой отправиться к озеру и устроить там пикник. Но нет! Ей суждено было не только видеть жестокость охотников, но и содействовать им.

– Хорошо, предлагаю тебе просто наблюдать, – бросил Улан, предлагая ей роль пассивного зрителя в чужой трагедии.

Эвелин лишь покачала головой, устремив взгляд вперед. Внезапно, среди суровых, обветренных скал, она узнала это место. Здесь, в этом чужом мире, она очнулась после того, как неведомая сила перенесла ее сюда. Но почему именно сюда ее занесло?

– Боюсь, я зря поехала… – голос девушки был полон сомнения и отчаяния.

– Нет, ты поступила правильно, – ответил спутник, и в его тоне прозвучала неожиданная мягкость. – Мы охотники, как и ты. Твое место рядом со мной.

– А если я не хочу быть здесь? – вырвалось у нее, словно крик души.

Мужчина повернул голову, обжигая взглядом, который проникал в самую ее суть. Он ничего не сказал, но Эвелин почувствовала, что ее слова заставили его задуматься. Она ждала ответа, но вместо этого он спрыгнул с лошади и помог ей спуститься. Его руки были сильными и теплыми, а движения плавными и уверенными.

Взяв поводья, Улан отвел лошадей за густые, корявые деревья. Их ветви напоминали скрюченные пальцы. Затем мужчина предложил ей руку, чтобы проводить к горе. Следуя за ним, Эвелин отчетливо ощущала, как учащенно бьется сердце – волнение накрывало волной.

Мрачная атмосфера горы Смерти окутывала их, словно саван. Ветер стонал в ущельях, разнося отголоски древних легенд и предчувствие грядущей беды. Скалы, словно клыки, торчали из земли, а небо над ними было затянуто свинцовыми тучами, предвещая бурю. Эвелин чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом этой дикой, первобытной силы.

К ее удивлению, Улан завел ее в укромное место, скрытое от посторонних глаз, и прикрыл вход собой, словно защищая от всего мира. Оказавшись прижатой к его груди, в тесном, темном пространстве, Эвелин тихо проговорила, пытаясь вернуть себе хоть какую-то дистанцию:

– Не стой так близко.

– Тогда дракон меня увидит и, вероятно, съест, – ответил он и вздохнул. Его голос звучал низко и бархатно, но в нем проскальзывала ирония.

– И тогда наглых мужчин в этом мире станет меньше, – парировала Эвелин, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Необъяснимая тревога сковала ее – тело больше не слушалось, казалось чужим, будто принадлежало кому‑то другому.

– И тебе меня совсем не жалко? – спросил Улан, и в его голосе прозвучала легкая, дразнящая нотка. На губах заиграла улыбка, такая же манящая, как и аромат, что исходил от него. Этот тонкий, приятный запах был для Эвелин настоящим откровением. В отличие от других мужчин, чья небрежность в уходе за собой бросалась в глаза, Улан всегда выглядел безупречно. Он не только сам следил за собой, но и, как часто замечала Эвелин, умел пробуждать в других желание выглядеть лучше.

– Эля… – его голос, такой нежный и ласковый, заставил девушку замереть, словно пойманную в сети.

Она облизнула пересохшие губы, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Что?

Улан помолчал, собирая мысли в единое целое. Его взгляд, обычно уверенный и проницательный, сейчас был полон какой-то новой, непривычной для Эвелин глубины. Он снова облизнул губы, и хриплый шепот сорвался с его уст:

– Не знаю, что произошло, но ты мне не безразлична. Сама мысль, что с тобой что-то случится, сводит меня с ума.

– Это нормально. Ты переживаешь за свой народ, – проговорила Эвелин, пытаясь спрятать собственное смятение за рациональным объяснением.

– Переживаю, – предводитель охотников согласился, слегка склонив голову, но тут же серьезно добавил: – Я за всех переживаю, но к тебе отношусь по-особенному. Ты для меня важна.

– Ты ошибаешься, – прошептала она, чувствуя, как слова ускользают, не находя отклика в ее душе.

– Я люблю тебя, Эля… – признание прозвучало как тихий вздох, но в нем была вся сила чувств мужчины.

Эвелин только открыла рот, чтобы ответить, как в следующую секунду Улан наклонился и накрыл ее губы в нежном, трепетном поцелуе. Это было не требование, не напор, а скорее мягкое, ласковое приучение, попытка пробудить в ней ответное чувство. В этот момент, когда Эвелин, осознав, что ничего не испытывает, собралась резко оттолкнуть его, воздух наполнился оглушительным ревом.

Рев дракона.

Он был здесь.

Над ними.

На вершине горы, где солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона.

Эвелин вздрогнула, ее тело пронзил холодный ужас. Она с испугом посмотрела на Улана.

– Не бойся, я тебя защищу, – клятвенно заверил он, обхватывая ее за талию. Его объятия были крепкими, но в них чувствовалась не только сила, но и нежность. Видеть боль в глазах своей охотницы причиняло ему невыносимую муку.

Девушка не могла пошевелиться. Ее тело будто парализовало, а в следующее мгновение по нему прошел странный, электрический ток, заставляя вскрикнуть от непонятных, волнующих ощущений. Она тяжело задышала, прижимаясь к холодной, шершавой скале.

– Что с тобой? – встревоженно проговорил Улан. Его голос был полон беспокойства.

– Не знаю… – хрипло выдала Эвелин, чувствуя, как ее начинает трясти. Она медленно опустилась на землю, обхватывая себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Тебе плохо?

Эвелин подняла глаза, и в тот же миг ее крик застыл в горле. На нее смотрел огромный, золотой глаз дракона. Чешуя его отливала всеми оттенками солнца, а взгляд был полон древней, непостижимой силы. Она прижалась сильнее к скале, когда Улан бросился из пещеры, выставив вперед свой меч, готовый сразиться с чудовищем.

Дракон, казалось, совсем не замечал мужчину. Его взгляд был прикован к маленькому входу в пещеру. Зверь продолжал издавать громкие, утробные звуки, словно требовал ее выйти. Когда Эвелин не подчинилась, его могучая лапа с грохотом ударила по горе, отчего с вершин посыпались камни, словно град.

– Боже… – выкрикнула Эвелин, закрывая ладонями уши. Впервые в жизни она ощутила такой всепоглощающий страх, что не могла даже закричать. Ее тело сковал ледяной ужас, а в голове пульсировала одна мысль: смерть.

– Убегай! – громко закричал Улан. Его голос прозвучал над ревом дракона, но в нем не было ни тени страха, лишь решимость. Он выставил меч, сверкающий в лучах заходящего солнца, и бросился вперед, нападая на зверя, пытаясь отвлечь его внимание от пещеры.

Золотой дракон, величественный и устрашающий, повернул свою массивную голову к Улану. Его чешуя, словно сотканная из расплавленного золота, переливалась в закатном свете, а крылья, огромные, как паруса древних кораблей, медленно расправлялись, готовясь к взлету. Из его пасти вырывались клубы дыма, смешиваясь с пылью, поднятой обвалом. В его глазах, размером с щит, читалась древняя ярость и непреклонная воля.

Эвелин, несмотря на парализующий страх, почувствовала, как в ней пробуждается что-то новое. Это был не просто страх, а скорее первобытный инстинкт выживания, смешанный с каким-то странным, необъяснимым влечением к этому могучему существу. Она видела, как Улан, такой храбрый и самоотверженный, сражается с чудовищем, рискуя своей жизнью ради нее, но не могла двинуться с места. И в этот момент, когда ее сердце сжималось от ужаса, она почувствовала, как что-то пробуждается внутри, будто собственная сила, отозвавшаяся на зов дракона.

Она посмотрела на свои руки, и ей показалось, что они светятся слабым, внутренним светом. Дрожь в теле утихла, сменившись странным, нарастающим жаром. Охотница почувствовала, как ее тело наполняется неведомой энергией, как будто сама земля под ногами ожила и передала ей свою мощь.

Дракон издал новый, еще более громогласный рев, и в этот раз в нем прозвучала не только ярость, но и какая-то мольба. Он снова ударил лапой по горе, но на этот раз камни не сыпались вниз, а словно отлетали в сторону, открывая проход.

Внезапно Эвелин в голову пришла странная мысль, что дракон не желал ее смерти.

Он звал ее.

Он ждал ее.

Странно, но девушка была в этом уверена.

Она посмотрела на Улана, который отчаянно сражался, пытаясь удержать внимание чудовища. Его лицо было покрыто потом и пылью, но в глазах горел огонь решимости. Она знала, что не может оставить его. Но она также знала, что не может игнорировать зов дракона.

Огромный дракон, чья чешуя переливалась золотом, издал низкий, гулкий рык, который словно сотряс воздух вокруг. Его глаза, пылающие дикой яростью, неотрывно уставились на крохотную фигурку мужчины, стоявшего перед ним. Пасть чудовища медленно раскрылась, обнажая ряды острых, как лезвия, зубов, и в воздухе повисло напряжение – предчувствие огненного шторма.

В этот миг, когда казалось, что смерть уже неотвратима, девушка, охваченная паникой и отчаянием, бросилась вперед, к мужчине с мечом. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, но она не могла оставить его одного. Прижавшись к нему всем телом, она готовилась встретить пылающий поток, который вот-вот обрушится на них. Но внезапно мощная лапа дракона с грохотом ударила по земле, отбрасывая их в сторону. Девушка с глухим стуком рухнула на холодный камень у подножия скалы, боль пронзила тело, и она не могла открыть глаза.

Горячее дыхание обжигало кожу, и, наконец, медленно разлепив веки, охотница увидела перед собой устрашающую морду золотого дракона. Его глаза сверкали кровожадностью, в них читалась безжалостная решимость. В этот момент она ощутила, как время замедлилось, и осознала – осталось всего несколько секунд.

Внезапно раздался оглушительный рев, разрывающий тишину, словно сама земля содрогнулась. Дракон взметнул голову к небу, издавая яростное рычание, и бросил взгляд на мужчину с мечом. Улан, шатаясь, пытался подняться, его тело было измождено, но рука не выпускала рукоять верного оружия. Он был словно скала, готовая выдержать натиск стихии.

Зверь, словно почувствовав непокорность противника, крутанул массивную голову и вновь обрушил свой гнев на мужчину. Мощная лапа с грохотом ударила по земле, прижимая Улана к камням, словно пытаясь раздавить его.

– Нет! – вырвался крик из груди девушки, полный отчаяния и боли. Этот звук, словно искра, зажег что-то в глазах дракона. Он мгновенно отвлекся от Улана и вновь повернулся к ней.

Эвелин сглотнула, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам. Она была готова принять свою участь, считая это справедливым возмездием за все, что произошло. Но внезапно, сквозь нарастающий гул в ушах, она услышала пронзительный вой, полный боли и страдания.

Ее взгляд метнулся в сторону. Там, среди группы охотников, терзающих плетями и мечами, метался маленький, измученный дракончик. Его крики были полны ужаса, и Эвелин почувствовала, как ее собственное сердце сжимается от сострадания.

– Забери его! Забери! – выкрикнула она, обращаясь к огромному золотому дракону. Ее голос дрожал от переполнявших эмоций. – Унеси его отсюда…

Золотой дракон замер, его взгляд, еще недавно полный ярости, теперь был направлен на детеныша. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Затем, с невероятной грацией, он оторвался от земли. Мощные крылья распахнулись, и он рванул к маленькому дракону. Осторожно, но крепко подхватив его когтями, он взмыл в небо, унося детеныша прочь от жестокости охотников.

Эвелин смотрела, как золотой силуэт исчезает за облаками, и только тогда смогла выдохнуть. Тяжесть, давившая на нее, словно отступила. Она закрыла глаза, чувствуя, как силы покидают ее, и провалилась в беспробудную, но на этот раз спокойную, пропасть. В тишине, которая наступила после рева и криков, она слышала лишь биение собственного сердца, которое, казалось, наконец-то обрело покой.