21

Тайра посмотрела на меня то ли с испугом, то ли с недоумением и хотела уже что-то ответить, но тут издалека донесся первый, еще тихий раскат грома.

— Что это? — насторожилась она. — Шумит?

— Будет гроза. Сильный дождь, гром и молнии. Это… как огонь с неба.

— Знаю, — Тайра кивнула. — У нас тоже бывает. Но редко. Это считается лучшим временем для… чтобы родились дети.

Вот спасибо! Это ты сейчас к чему?

А может, ни к чему. Может, я выдумываю все, а она ничего такого не имеет в виду. Может, на самом деле мне хочется, чтобы имела. Как там говорят? Иногда кошка — это просто кошка. Самая обыкновенная информация, без какого-либо подтекста.

Я спустился с веранды в сад. Черная туча ползла со стороны озера, обещая красочное зрелище, которое хотелось показать Тайре. Еще минут пять, может, десять, и туча затянет луну. Гром прогремел снова, уже сильнее.

— Пойдем, — сказал я, вернувшись на веранду. — Надо смотреть сверху. Будет очень красиво.

Мы поднялись в ее комнату и вышли на балкон. Небо над озером было угольно-черным, темные щупальца тянулись к луне, стараясь поглотить ее. В брюхе чудовища блеснуло, пока еще слабо, через несколько секунд раздался приглушенный рокот.

— Как сказать, когда не очень сильно страшно, но неспокойно? — спросила Тайра, крепко держась за перила и вглядываясь в чернильную гладь озера.

— Как будто произойдет что-то, да? Тревожно.

Она молча кивнула.

— Так всегда бывает перед грозой, — я коснулся ее руки и почувствовал, как она вздрогнула.

В голову вдруг пришло, что Тайра не просто запоминает слова, которые услышала. Словно между нами какая-то особая связь и она берет их прямо из моих мыслей. Или, может, не сами слова, а их образы. Потому что едва успел подумать: как неспокойно и тревожно.

Вскоре туча сожрала звезды и луну. Наступила та томительная тишина, которая вот-вот должна была смениться стремительным порывом ветра перед началом ливня. Вспышки над озером становились все чаще, гром — все ближе. И вот наконец огромная ветвистая молния распорола небо и ушла в воду. Тайра ахнула от восторга.

— Да, очень красиво! — ее слова заглушил гром.

И тут зашумели вершины деревьев. Хлопнула о забор распахнувшаяся калитка.

— Надо закрыть, — сказал я Тайре. — Иначе так и будет греметь.

Выйдя из дома, я быстро дошел до забора, как следует закрепил задвижку, чтобы снова не сорвало ветром. Упали первые крупные капли дождя, и надо было поспешить, иначе промок бы насквозь, но я стоял и смотрел на балкон, не в силах пошевелиться, отвести взгляд.

Молнии выхватывали из темноты силуэт Тайры, и в эти короткие мгновения она сама была как вспышка света — фантастическое существо из другого мира. У меня захватило дух, как раньше на озере, когда увидел ее, стоящую в лучах заката.

С шумом обрушился ливень, как будто у тучи лопнуло брюхо. Пока я добежал до крыльца, на мне сухой нитки не осталось. После такой жары потоки воды казались ледяными, и меня тут же начало знобить. Но только ли от холода?

Я стоял на веранде на сквозняке и как-то отстраненно думал о том, что сейчас меня продует и, наверно, уже завтра я буду хлюпать носом. Ну и плевать.

— Андрей? — с площадки лестницы донесся обеспокоенный голос Тайры.

— Уже поздно, — от сбившегося дыхания это прозвучало хрипло. — Ложись спать.

Она чуть помедлила, потом я услышал ее шаги, наверху закрылась дверь. А я пошел в душ и стоял под колючими горячими струями, пока не спохватился, что надо оставить воды и ей, на случай, если захочет.

Из сада тянуло холодом и сыростью, подоконник залило водой. Я смахнул ее ладонью, захлопнул окно, лег на кровать. Сердце колотилось до дурноты.

Подняться к ней?

Нет…

Я и сам не знал, почему нет. А хотелось этого до одури.

Может быть, потому, что это слишком напоминало другую ночь. Пятнадцать лет назад. Тогда тоже был август. Последняя гроза жаркого лета. Мы с Юлей были знакомы всего два дня. И сейчас мы с Тайрой находились в доме, где Юля проводила каждое лето, с самого рождения.

Эти чертовы параллельные прямые так и норовили пересечься! И я не мог об этом не думать.

Когда гроза пошла на убыль, я встал, надел джинсы и теплую рубашку, снова вышел на веранду. Гром еще ворчал, уходя на юг, с деревьев капало. Одуряюще пахло мокрой травой и мелкими вьющимися розами, оплетавшими решетку. Я сидел в кресле, пока не начало клонить в сон. Еще успел подумать, что надо пойти к себе и лечь, и провалился в рваный путаный сон, где эротики было ровно столько же, сколько и кошмара.

Проснулся я с затекшей спиной и шеей, укрытый пледом. После грозы заметно похолодало. Над травой в саду пластался туман, такой густой, что хоть режь ножом и мажь на хлеб вместо масла. В кухне раздавалось какое-то шебуршанье, сопровождаемое вкусными запахами.

Кое-как вытряхнувшись из кресла и чувствуя себя заржавленным Железным дровосеком, я заглянул туда. Тайра стояла у плиты. На ней были мешковато сидящие джинсы и флисовая кофта, волосы заплетены в косу.

— Я сделала завтрак, — сказала она, глядя в сторону.

То ли она плохо спала, то ли плакала. Неужели потому, что ждала меня? Или я снова пытался выдать желаемое за действительное?