28

— Вода уже холодная, — Андрей отложил книгу. — Август. Последний месяц лета. Одна сильная гроза — и можно считать, что началась осень.

— Просто погуляем. Пока снова не пошел дождь.

— Ты еще сегодня не нагулялась? — удивился он.

И тут вдруг его глаза чуть заметно расширились, губы дрогнули. Он меня понял? Правда?

— Хорошо, пойдем.

Тропинка причудливо вилась вдоль берега. Сначала навстречу попадались люди, рыбаки в высоких сапогах стояли с удилищами среди водяной травы. А потом мы вдруг оказались совсем одни. Небо на западе цветом напоминало малину, из которой мы варили варенье, а озеро — малиновый сок. Над гладкой, как зеркало, водой плыл почти прозрачный туман. Иногда по ней расходились круги: рыбы хватали с поверхности мошек.

Тропу пересекал ручеек с переброшенной через него доской. Андрей перешел на другую сторону, подал мне руку, но не отпустил, когда я оказалась рядом. Так мы и шли, держась за руки, пока не вышли на узкую полоску влажного желтого песка, полого уходящую в воду.

— Дальше болото, — сказал Андрей. — Пойдем обратно?

Я стояла и смотрела на деревья, которые так удивили меня всего несколько дней назад. Сосны — теперь я знала название. В малиновом свете солнца их стволы пылали таким цветом, названия которому не было в языке Этеры.

— Как называется этот цвет? — спросила я Андрея, который стоял за моей спиной, так близко, что я чувствовала его дыхание мочкой уха.

— Не знаю. Может, у художников и есть специальное название, но…

Я резко повернулась, и мы оказались лицом к лицу, глядя друг другу в глаза. Холод и тепло внутри словно свились в тугой жгут, и вдох был похож на всхлип, когда уже больше нет слез. Мои руки легли ему на плечи, его — обвили мою талию, мягко притянув к себе.

Этот поцелуй был совсем не похож на утренний — жадный, нетерпеливый. Непохожий на то, как целовал меня Энгард — властно, порою грубо, до боли. Так Андрей целовал меня во сне, моем собственном, не от Трины. Нежно, неторопливо. И я тянулась ему навстречу — растворяясь, исчезая. Становясь закатным солнцем и темнеющим небом, плеском воды и терпким запахом леса. Я была как натянутая струна под рукой искусного музыканта, которая отзывается на малейшее прикосновение.

— Нас съедят комары, Тайра, — шепнул Андрей, легко касаясь губами уха. И тут же, словно в подтверждение, рядом надсадно заныл кровосос. — Пойдем?

Это означало вовсе не «вернемся домой, приготовим ужин и будем смотреть телевизор». Совсем другое — чего я хотела сейчас больше всего на свете.

Энгард не стал бы ждать. Кровососы, мокрая холодная трава — какая разница? Да и я — прежняя! — тоже не стала бы. Здесь и сейчас. Неважно как. Неважно, что будет потом. Тем более если «потом» может и не быть. Для кого-то одного. Или для обоих. Но это было… в другой жизни.

Мы шли по тропе обратно — даже не быстрее, чем раньше. Словно дразнили друг друга, оттягивая то, что ждало нас дома. Пальцы Андрея легко гладили ладонь, мои отвечали ему — как будто это тоже был поцелуй. Он наклонился и сорвал цветок — сладко пахнущую пушистую кисть, похожую на белую меховую лапку. Провел по моей щеке, шее — и я закусила губу, чтобы не застонать. Это ожидание уже само по себе было томительным наслаждением.

Улица, ведущая к дому, дорожка через сад, три ступеньки на веранду. Мы стояли в полумраке, не решаясь сделать следующий шаг. Я не видела его лица, но словно слышала вопрос, заданный без слов:

«Да?»

«Да…»

— Тайра… — голос Андрея звучал смущенно. — Я не знаю… как у вас все это. Что делают, чтобы… не было ребенка.

Я не смогла сдержать улыбку. Похоже, здесь все наоборот. Он не постеснялся купить мне то, чем женщины пользуются во время очищения, но боится спросить о том, что любой мужчина Аранты первым делом спрашивает, желая близости.

— В первые и последние десять дней луны можно. В середине опасно. Сейчас последние.

— Ты уверена?

— Конечно, — удивилась я. — Как я могу быть не уверена?

Его руки пробрались под рубашку, коснулись груди, и я запрокинула голову, подставляя шею поцелуям — сладким и тягучим, как разогретый солнцем мед.

— Как у вас говорят, когда хотят, чтобы?..

Андрей не дал мне закончить:

— Просто: «Я хочу тебя». Я хочу тебя, Тайра.

Неожиданно он подхватил меня на руки, так легко, как будто я была невесомой. От нетерпения по телу пробегала крупная дрожь. В темноте, через большую комнату, мимо лестницы — словно на другой конец света. Он принес меня к себе, опустил на кровать.

— Включи свет, — попросила я. — Хочу тебя видеть.

Вспышкой ударило по глазам, горячо отозвалось внутри. Андрей снял с меня одежду, начал раздеваться сам, а я смотрела на него так, как в первый раз на озере. И его взгляд был таким же — осязаемым, как самая жгучая ласка. Тогда он смотрел на меня из воды, а я притворялась, что не замечаю.

— Какая ты красивая, Тайра, — эти нотки едва сдерживаемого желания, бархатистые, чуть хрипловатые — их ни с чем не спутаешь, и словно эхо отвечает из темной глубины.

Наклонившись, Андрей снова целовал меня, пока я не смогла больше ждать и не оплела его собою, как вьющиеся побеги согры — ночного цветка с пьянящим запахом. Он вошел в меня, и показалось, что с неба на нас с тихим звоном падают звезды…