40

— Разрешите присесть?

Вздрогнув, я выбралась из водоворота своих мыслей. Рядом, держа в руках чашку и тарелку, стоял парень в черной куртке, чуть помладше меня. Вокруг было множество свободных столиков, и он мог сесть за любой, но почему-то его привлек именно мой.

Я понятия не имела, как здесь принято. У нас в таверне подсесть за стол к незнакомому человеку разрешалось, но только если не было другого свободного места. И в этом случае отказать считалось крайне невежливым.

Прочитать его желания оказалось не сложнее, чем желания ежа или дачного соседа Владимира. Познакомиться и затащить в постель. И почему я не удивлена?

— Простите, но я хотела бы побыть одна.

Пожав плечами, он сел за соседний столик, но так, чтобы иметь возможность разглядывать меня в упор. Если бы я уже не съела пирожное, от такого пристального взгляда оно наверняка застряло бы поперек горла.

Уйти? Еще не хватало только потеряться. Я слышала, как женский голос громко объявил о потерявшемся ребенке, который где-то ждал маму. Гипермаркет был похож на огромное гнездо насекомых, и я совершенно не представляла, куда надо идти, чтобы попасть на стоянку машин. Да и Андрей, не найдя меня, стал бы волноваться. Тогда, может, просто пересесть подальше?

— Ну что, пойдем?

Я с облегчением вздохнула. Андрей стоял рядом с тележкой, в которой плотно устроились четыре набитых пакета. Перехватив злобный взгляд парня в черной куртке, он сдвинул брови и спросил, едва мы отошли:

— Он что, к тебе клеился?

— Клеился? — не поняла я.

— Приставал? Хотел познакомиться?

— Наверно. Хотел сесть за мой стол. Но я не разрешила.

— Вот так и оставляй тебя одну. Надо было бы догадаться, что без внимания не останешься.

— Ты?… Не знаю, как это называется, когда не нравится, что кто-то другой смотрит, и боишься, что вдруг этот другой понравится больше, чем ты.

— Ревность, — улыбнулся Андрей. — Нет, не ревную. Какой смысл? Смотрят — ну пусть смотрят, я тоже смотрю на красивых женщин. Как на картины в музее. Да, кстати, надо будет тебя в Эрмитаж сводить. А если понравится кто-то другой, так ведь насильно не удержишь. Скорее, беспокоюсь за тебя. Чтобы никто не обидел.

— Ну, я не такая уж беззащитная, могу за себя постоять.

— Не сомневаюсь, — он обнял меня за плечи. — Но ты не знаешь, как на что реагировать, что можно, а что нельзя. У нас есть не самые разумные законы. Бывает так, что на человека нападают, он защищается, случайно убивает и оказывается в тюрьме. Превышение пределов необходимой обороны.

Мы подошли к наклонному движущемуся спуску, ведущему к стоянке, и тут за спиной раздался женский голос:

— Андрюша! Где бы мы еще встретились!

Очень красивая светловолосая женщина с напряженной улыбкой смотрела то на него, то на меня. И если с соседкой на первый взгляд все было неясно, то тут я не сомневалась: это не просто знакомая. И, похоже, для нее все еще остро и болезненно.

— Здравствуй, Кристина, — очень спокойно сказал Андрей. Слишком спокойно. — Как дела?

— Нормально, — ее голос дрогнул. — У тебя, вижу, тоже.

— Да, все хорошо. Познакомьтесь. Кристина, моя клиентка. Тайра, моя невеста.

— Вот как? Поздравляю… — она покачалась с пятки на носок.

Я обратила внимание, что сапоги у нее почти такие же, как мои охотничьи: кожаные, на низком каблуке, выше колена. Жаль, мои остались на даче, можно было бы в них ходить.

О чем я вообще думаю?

— Ладно, счастливо, — Андрей говорил все так же спокойно, с непроницаемым лицом. — Приятно было тебя увидеть.

— Сомневаюсь, — усмехнулась Кристина. — Пока.

Она резко развернулась и ушла, а мы спустились на стоянку. Андрей молчал, я тоже не знала, что сказать. И только когда мы уже были почти у дома, он поинтересовался, словно между прочим:

— А как у тебя обстоит… с ревностью?

— Ты об этой девушке? — можно было не уточнять, но я не знала, как лучше ответить. — Я бы предпочла этого не видеть и не слышать. Не очень приятно. Но… это не ревность. Скорее, мне было неловко. И ей тоже. Думаю, и тебе.

— Да. Мы с ней не очень хорошо расстались. Я занимался ее делом как юрист, потом начали встречаться. Понял, что для нее все стало серьезно, и решил: надо заканчивать. Потому что у меня таких чувств не возникло. Иногда приходится быть мерзавцем. Но это лучше, чем притворяться. Я ведь не обещал на ней жениться. Когда начинаешь какие-то отношения, никогда не знаешь, что из этого выйдет.

— Со мной ты ведь тоже не знал.

— Да, не знал, — он посмотрел на меня и тут же перевел взгляд обратно на дорогу. — Но с тобой все было совсем по-другому.

— В том-то и дело, Андрей. Знаешь, чего я боюсь? — наверно, лучше было бы промолчать, но это действительно меня беспокоило. — Не того, что ты можешь полюбить другую женщину. Того, что останешься со мной из чувства долга. Потому что я в этом мире, как… слепой щенок. И ты не сможешь меня бросить, хотя я тебе буду уже не нужна.

— Послушай, Тайра. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Вовсе не потому, что иначе ты не можешь жить со мной, не работая. Потому что хочу быть с тобой. Всю жизнь. Но…

— Но, наверно, ты так же хотел быть всегда вместе и с бывшей женой? — я закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Об этом я и говорю. Да. Это было четырнадцать лет назад. И я тогда представить не мог, что мы станем совершенно чужими людьми. Что нам даже разговаривать будет не о чем. Знаешь, что осталось? Только воспоминания и сожаление, что все так получилось. Я очень надеюсь, что с нами такого не случится. Но если вдруг… Притворяться из чувства долга я не буду. Но на мою помощь ты сможешь рассчитывать всегда.