66

Я только сейчас поняла, что время перевалило за полдень, а мы продвинулись в чащу всего на несколько граймов. С такой скоростью вряд ли мы смогли бы одолеть этот путь до наступления темноты. Даже если нас не попытаются остановить снова. Какую страсть мы так и не вспомнили?

Стрелец попадался, но нечасто, до границ чащи он рос намного гуще. Похоже, главный рубеж мы пересекли. Однако идти с каждым шагом становилось все тяжелее. Грязи было меньше, да и лес пореже, но казалось, что сам воздух стал густым, плотным — мы словно шли по воде. Ларны все так же сопровождали нас. Самое странное, мы не могли заметить, как они передвигаются. Но стоило посмотреть по сторонам, и они оказывались везде.

— Мне глаза режет, — пожаловался, остановившись, Марвен. — Как будто пылью запорошило. Вот только откуда здесь пыль? Да и ветра нет.

— На, промой, — Андрей протянул ему флягу. — Но не увлекайся, воды мало осталось. И, как назло, ни одного ручья.

Я поморгала, зажмурилась, снова открыла глаза. Все немного расплывалось. Это было похоже на фотографию не в фокусе.

— Андрей, ты нормально видишь?

— Глаза слезятся. Как на морозе или на сильном ветру. Прекрасно. Значит, они могут влиять и на тело, не только на разум. Или тут в воздухе что-то?

Начался едва заметный затяжной подъем. Лишь обернувшись назад, можно было понять, что мы идем вверх. Я высматривала зеленые листья и одновременно прислушивалась к себе: не полезет ли еще какая-нибудь гадость. Видимо, это рассеивало внимание.

— Тайра! — предостерегающе крикнул Марвен, и я замерла с поднятой для шага ногой.

Куст стрельца был прямо передо мной, на таком расстоянии, что еще одно движение, и он неминуемо почуял бы нас. Как же я его не заметила?

Очень медленно и осторожно я сделала шаг назад, потом еще один, еще. Выдохнула с облегчением.

— Может, мне пойти впереди? — предложил Марвен, глядя на меня с тревогой. — Ты слишком устала.

— У тебя же глаза, — возразила я.

— У всех глаза. Давайте передохнем.

— Мы и десяти граймов не прошли, — заупрямилась я. — Так не дойдем до темноты.

— Ну и что? — поддержал Марвена Андрей. — Не дойдем — заночуем.

Но отдых ничего не дал. Идти становилось все труднее, собирать внимание — тоже. Показалось вдруг, что все мои движения запаздывают — на мгновение, на долю мгновения. Такое мне снилось в кошмарах в мире Андрея, когда я хотела от кого-то убежать, но тело не слушалось.

Впереди показались заросли кустарника. Голые тонкие ветки — безобидный. Я сделала шаг, и тут же резануло хорошо знакомое чувство опасности, но было поздно. Листья сорвались с того самого безобидного куста — они густо покрывали его, но я почему-то их не увидела. Эта мысль промелькнула молнией, и тотчас Марвен в прыжке сбил меня с ног. Колено и ладони обожгло огнем, когда под ними оказалась каменная россыпь.

Со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, я села и увидела Андрея, наклонившегося над лежащим Марвеном. Две стрелы, пробив эрмис, торчали у того из груди, и еще одна вскользь задела шею. Глаза Марвена были закрыты, лицо исказила гримаса дикой боли.

— Нет!!! — простонала я, уткнувшись в колени.

Все повторилось снова. То, что преследовало в мыслях наяву. То, от чего я пряталась в снах. Вот так же Энгард прикрыл меня собой от ядовитых стрел. И я ничего не могла сделать. Только немного облегчить боль — а потом закрыть ему глаза и похоронить.

Но как?! Как я не увидела, что это стрелец?!

Наверно, я сказала это вслух, потому что Андрей ответил, не оборачиваясь:

— Я тоже не видел. Это был куст с голыми ветками. Ты ни в чем не виновата, Тайра. Посмотри туда. Видишь листья? Я могу поклясться, их не было. То есть они были, конечно. Но мы их не видели.

— Не было, — задыхаясь, подтвердил Марвен. — Я услышал. Уже потом. Когда полетели. Поздно. Хорошо, что успел…

Я встала перед ним на колени, ножом срезала оперение стрел, расстегнула эрмис. Резко выдернула острые концы и положила на раны ладони, чувствуя влажное тепло обильно сочащейся крови. Хоть и старалась не всхлипывать, слезы градом катились по щекам, капали на грудь Марвена. Слабость заливала волнами, сильно кружилась голова, звон в ушах становился громче, и я боялась, что потеряю сознание.

— Не плачь, Тайра, — со слабой улыбкой попросил Марвен. — Мне легче. Не так сильно болит. Спасибо тебе.

Я знала, что ничего не поможет. Что он умрет. Но хотя бы не так мучительно, как многие другие. И Марвен тоже это знал. Ему стало легче — но больно было мне. Так больно!

— Андрей, ветки! — крикнула я, почувствовав шевеление за спиной.

Побеги тянулись к нам, вытягивались буквально на глазах, подбираясь все ближе. Стрелец чуял смерть и рассчитывал поживиться добычей. Схватив нож, Андрей обрубил ползущие по траве плети, похожие на щупальца.

— Прости, Андрей, — прошептал Марвен. — И ты, Тайра, прости меня. Я полюбил тебя, как только увидел. И никогда не переставал любить. Поцелуй меня…

Глотая слезы, я наклонилась и коснулась губами его губ — сухих и горячих. И почувствовала его последний вздох. Глаза неподвижно смотрели куда-то мимо меня, и я закрыла их ладонью. (3303c)

Сколько прошло времени? Я сидела, уставившись в одну точку. Мыслей не было — только одно всепоглощающее отчаяние.

— Тайра… — Андрей дотронулся до моих волос. — Нам надо его похоронить. Но даже могилу выкопать нечем.

— Охотники не копают могилы, — я покачала головой. — Кто один, того пожирают кусты. Если вдвоем — находят низинку, заваливают тело ветками и камнями, чтобы не добрались звери. Я была с Энгардом одна. Все из-за меня, Андрей. Энгард закрыл меня собой. Марвен тоже… Я всем приношу несчастье. И тебе. Если бы не я, ты бы не попал сюда. Лучше б я погибла еще тогда…