Глава 10 · Непонятки

После ухода приятеля с полковником и ротмистром ресторанчик стал быстро заполняться посетителями. Появилась и владелица, она привела с собой еще одну официантку, и теперь уже они втроем обслуживали клиентов. Пора в квартиру двигать и отдохнуть как следует, чувствую, что завтра не менее насыщенный день предстоит. Нет, ни в какие конфликты влезать не собираюсь, но Петр меня начнет и в самом деле гонять. Из посещения школы охранителей и столкновения с курсантами выводы кое-какие можно сделать. Физическая подготовка на уровне, стрелять их натаскали, да и в рукопашной схватке непросто с парнями совладать. Тот же Олесь мелкий, а блоки ставил на загляденье. Ни одного удара не пропустил. Нет, его «задавить» не так сложно, по чистой силе он уступит, но если попадется такой же спец в единоборствах, не факт, что выйду победителем. О чем ни капли не беспокоюсь, так это о схватках на ножах. В этом виде программы готов на себя поставить последнюю копейку. Н-да, насчет собственных шансов уже не так уверен: смущает меня подготовка парней. Та же полоса препятствий во дворе школы дорогого стоит. Подобную не раз проходил, да и опыт боевой никуда не деть, но это все в голове, тело-то не такое натренированное, и реакция не та. Стычка с парнями это подтвердила.

– О чем так глубоко задумался? – присела напротив меня Марта.

– Взвешиваю свои шансы, – двояко ответил. – Смотрю, дела у тебя пошли. Реклама помогла?

– Да, спасибо тебе огромное! Не ожидала, но, – улыбнулась девушка, – сам видишь, клиенты идут и обещают приходить снова!

– Рад за тебя, – ответил я и неожиданно широко зевнул, в последний момент рот ладонью прикрыв. – Это все твоя еда – разморила, – весело указал на стол пальцем. – Ладно, пора мне. Сколько за ужин?

– За счет заведения, – ответила девушка. – Иван, ты вселил надежду, что смогу выкарабкаться, так что приходи в любое время, пока я здесь хозяйка, тебя всегда накормят.

– Разоришься, – пригрозил я. – Вот буду компании водить и не платить – враз ресторан обанкротится.

– Была бы рада, если с такими друзьями заходить станешь.

– Ты про кого? Про Олеся? – озадачился я.

Марта ничего не ответила, плечиками пожала.

– Так тебе известен мой приятель? Небось родители чины большие занимают, – проговорил и озадачился удивленной реакцией девушки:

– Вань, так тебе и в самом деле ничего не известно?

– Ты о чем?

– Нет-нет, в голову не бери, – проговорила она и встала. – Опять посетители пожаловали, а у меня столиков пустых нет.

Намек ее понял: отбирать прибыль, да еще и после еды на халяву, совсем некрасиво. Поднялся и еще раз поблагодарил ее за угощение, неудачно попытался заплатить (вновь отказала), после чего раскланялся и двинулся к выходу. Пролетку пока решил не ловить, захотел немного прогуляться. Одежда более-менее в порядке, вечер теплый, а столицу изучил еще плохо. Взгляд остановился на книжной лавке, еще не закрывшейся. Так как привык ориентироваться на местности, покупка карты за пару рублей меня не испугала. Карта относительно детальная, имеются названия улиц и переулков, но продавец предупредил, что вновь строящихся зданий нет. Ну, этого следовало ожидать, карту составили два года назад, надеюсь, не с нуля. Отыскал свое местонахождение и место, где снимаю комнату.

– Так и знал! – рассмеялся.

– Что-то не так? – нахмурился продавец.

Пожилой дедок, он аккуратно расставлял книги – посетители их за день много раз брали и не всегда оставляли на положенных местах.

– Нет-нет, все в порядке, – успокоил я его. – Извозчик меня кругами возил, чтобы подороже денег взять, а если через несколько подворотен пройти, то дошел бы за пару минут.

– Не всегда короткий путь выгоден, – хмыкнул продавец и пробубнил: – Что же, интересно, случилось? Носятся, словно война началась!

– Вы о чем?

– Да сегодня конные жандармы носятся с гвардейцами, словно в одно место их шмель ужалил, – ответил продавец. – Хотя, возможно, кто-то из высокопоставленных господ собрался почтить своим присутствием улицы и порядки проинспектировать. Дворники стали усерднее метлами махать.

– А что люди говорят? – поинтересовался я, наблюдая, как тройка военных на вороных конях галопом проскакала по дороге.

– Никто ничего не знает, – сокрушенно покачал тот головой. – Даже городовой и тот в удивлении, зато мелкие воришки, от греха, на улицу носа не кажут. А то частенько перед магазином крутятся, рассчитывая, что купившие книгу так ею увлекутся, что ничего вокруг не заметят.

Ну, одна из подобных тактик мне известна. Но чтобы перед книжным магазином карманники добычу поджидали… Н-да, в моем мире на подобные магазины никто не поведется – из карманников, естественно, – там люди небогатые ходят, взять-то с них нечего. Вышел из магазина и, сверяясь с картой, отправился коротким путем до съемной квартиры, посчитав, что извозчику платить смысла нет.

– Господин хороший, куревом не богат? – прозвучал голос за спиной, когда мне осталось метров двадцать пройти через сквер.

Классический вопрос вызвал на моем лице улыбку. Оборачиваюсь и вижу трех парней, чуть старше меня, одетых не очень, но и не в лохмотьях. Интересно то, что за мной они не шли, явно в кустах сидели и добычу поджидали. Драться никакого желания, сегодня уже кулаками намахался.

– Уп-с, он уже, вероятно, кому-то отдал свои папироски, опоздали малость, – узрев на моем лице следы побоев, сказал один из данной троицы.

– Не факт, – протянул парень в центре. – Идет-то на своих двоих, и сюртук с картузом при нем.

– Парни, курево есть, парой папирос могу поделиться. Или сразу драться будем? – спокойно обратился к ним.

– А он мне нравится! – хмыкнул невысокий крепыш. – Ты под кем ходишь или занимаешься чем? Политик?

– Политик? – переспросил я. – Это как?

– Распутинец или нацик, а можа, анархист? На работягу не тянешь, и к ворам отношения не имеешь, – объяснил крепыш свою точку зрения.

– Да хрена ли ты с ним базаришь? – возмутился центральный из компании, демонстративно достав финку. – Денежки гони и сюртук сымай.

– У него сапоги почти новые, – подсказал молчавший до этого момента третий.

– На вопрос ответь, – потребовал крепыш.

Никак не могу понять, кто из троицы главный. Судя по тому, что ответа от меня ждут, – крепыш.

– Сам по себе, – покрутил шеей. – Скопом полезете или есть кто-то смелый, готовый один на один помахаться?

– Не нравится он мне, – задумчиво протянул крепыш.

– Батон, разреши, и я его урою! – махнул перед собой ножом верзила.

– Каланча, мы зубы об этого парня обломаем, – ответил ему крепыш, нахмурил лоб, а потом растянул губы в улыбке. – Если хочешь, то попробуй.

– Ха, дай секунду, и… – Договорить он не успел, как и приблизиться на расстояние удара кулаком.

Ждать я не стал, подпрыгнул и с разворота приложил Каланчу ногой в шею. До головы не достал, подпрыгнул не слишком удачно, но верзиле хватило, в кусты улетел.

– Красиво, – одобрительно сказал Батон, предусмотрительно сделав шаг назад и тоже вытащив нож.

– Пойду? – поинтересовался я у данного предводителя мелкой шантрапы.

– Валяй, – задумчиво кивнул тот.

Осторожно пячусь, опасаясь, что мне в спину нож прилетит. Вряд ли: мелкие это бандиты, если даже револьвера на троих не раздобыли, что странно, – оружие тут достать легко, достаточно зайти с паспортом или любыми документами в оружейную лавку и купить ствол и патроны. Да и стоит револьвер вменяемых денег, а их трое, промышляют гоп-стопом в безлюдном сквере, да еще днем. Не вяжется как-то эта история. Верзила тем временем присоединился к дружкам, очухался быстро, да и удар у меня не получился. Стоят на том же месте и о чем-то тихо между собой переговариваются. Какая-то деталь не дает покоя, что-то с этими парнями не так. Хм, да они же ряженые! Клички придуманы наспех, сыграли неплохо, но неправдоподобно. Получается, что мне этакую проверку устроили. Но кто и для чего? К тому же никто, в том числе и я сам, не знал, что пойду этой дорогой. Получается, за мной следили, и сделали это профессионально. Кто послал? Вариантов-то не так и много. Полковник, ротмистр или это мне аукается знакомство с графиней? Нет, последняя тут вряд ли при делах, рассталась со мной специально и достойно. Ротмистр? Ну, он меня по-своему уже проверял. Остается полковник Греев. Думаю, возможностей у него достаточно. Но! Каков мотив-то?! Нет его! Или не вижу. Выйдя из сквера, добрался до квартиры без происшествий и слежки не заметил.

Первым делом проверил, не заходил ли кто ко мне. Никаких меток не оставлял, да и точно не помню, где и что лежало. На первый взгляд в мое отсутствие никто в квартиру не заходил и в вещах не копался. Это радует, тем не менее решил несколько сигналок поставить, чтобы точно знать о том, приходили ко мне или нет.

– Блин! Это попахивает паранойей! – покачал я головой перед зеркалом в ванной и провел по мягонькой щетине, решая вопрос о том, когда побриться.

Пока требуется бритва всего раз в три-четыре дня, поэтому можно и на ночь эту операцию произвести, чтобы утром времени не тратить. Вспомнил, что так и не приобрел себе будильника, – организм пока не подводит и просыпается вовремя, но следить за временем необходимо. Поборол лень и побрился, после чего приготовил на завтра одежду и завалился спать.

Утром, собираясь к ротмистру, стал размышлять об оружии. Носить с собой револьвер и ножи или не стоит? Пристрелять оружие необходимо, так что решил при случае отыскать тир и посмотреть, на что смогу рассчитывать при стрельбе. Внешне наган дефектов не имеет, надеюсь, проявит себя не хуже револьверов ротмистра.

В кафе перекусил и остался недоволен завтраком. Кофе сварен плохо, булочка жестковата, необходимо найти точку питания, где меня все устроит, и не экспериментировать. Но деньги уплатил, а устраивать скандал с тучным владельцем не захотел.

До дома учителя добрался на пролетке, стоило мне это удовольствие двадцать копеек. Есть ли за мной слежка, и озадачиваться не стал: вряд ли распознаю шпиков, да и грехов пока нет. Желает кто-то посмотреть, что делаю, – нет проблем!

– Вот так и знал, что от тебя одни хлопоты и головная боль, – мрачно встретил меня Петр.

– Это из-за отмечания встречи с полковником? – сдерживая улыбку и старясь не дышать «выхлопом» учителя, ответил я.

Ротмистр выглядел помятым, лицо – а сегодня у него однозначно рожа, опухло. Перегаром разит за версту, и он явно страдает от привкуса во рту и головной боли.

– Михайлович тут не при делах, – поморщился Петр. – Ты во всех смертных грехах виноват!

– Но почему?!

– А потому! – грохнул кулаком по столу ротмистр, и из кружки вода выплеснулась. – И деваться некуда, – сокрушенно покачал он головой.

– Может, занятия отложим? – осторожно предложил я.

– Ты сегодня идешь на конюшню и учишься верхом ездить, – процедил Петр и встал из-за стола. – Жди, напишу записку главному конюху и адрес.

Твердым шагом, стараясь не раскачиваться, ротмистр отправился в дом, но почти сразу же вышел.

– Я же уже все тебе написал, держи! – протянул он мне клочок бумаги.

В записке твердой рукой написано: «Сеня, подателю сего, Ивану, требуется обучиться верховой езде. Гоняй его как хочешь, на все про все – пять дней!» – витиеватая подпись, и больше ни слова. Бумажку перевернул и увидел адрес, который мне, естественно, ничего не сказал.

– Пролетку поймай, далеко добираться, – подсказал ротмистр и рукой махнул: – Ступай, отбивай задницу!

– Записку отдать главному конюху, он там один такой? – уточнил я на всякий случай: а то вдруг там главных конюхов через одного.

– Да, он один, щуплый, длинный и рыжий, – закурив, ответил Петр и, поморщившись, сразу же загасил папиросину. – Голова просто раскалывается. Иди уже!

– А завтра?

– После верховой учебы, – как-то злорадно проговорил ротмистр и махнул мне в сторону калитки.

Ну, понимаю человека и не обижаюсь: переотметил встречу с боевым товарищем, такое грешно осуждать.

Пролетку поймал сразу же, словно она меня в этом переулке и поджидала. Возница выслушал адрес и взял всего двадцать копеек. А вот добирались и впрямь долго, на окраину города, почти через всю столицу. В дороге мог кое-какие факты сопоставить и пришел к выводу, что везет меня один из тех, кто приставлен следить. Честно говоря, подобное начинает уже напрягать. Ладно, завтра с учителем поговорю, может, что и расскажет.

– Ты собрался учить меня на этом звере? – поразился я статному вороному, бьющему копытом и угрожающе скалящему зубы.

– Дык по полной программе, – развел руками Сеня. – За пять дней на полудохлой кляче обучиться невозможно, – почесал он затылок и продолжил: – Да и вообще это срок нереальный, но мы попробуем.

В помощь себе он позвал еще пару конюхов. А потом начались пытки, другим словом сие действие не назвать. Воспоминания о драках и передрягах, в которых бывал, – детский сад по сравнению с таким обучением. Прикрыл глаза и попытался отыскать часть тела, которая не ноет или не болит. Увы, нет такой, и ротмистр оказался прав: больше всего болит задница. А возница, везущий меня обратно, как нарочно, не объезжал ни одной ямки. В районе ресторана Марты, откуда до квартиры рукой подать, я не выдержал:

– Стой, дальше пешком пройдусь, ты из меня всю душу вынул этой тряской! – остановил возницу и, рассчитавшись за проезд, выпрыгнул на тротуар.

– Благодарствую, барин, – хмыкнул извозчик и медленно поехал.

Ресторан я обошел стороной: не желаю прослыть халявщиком, а девушка ясно дала понять, что денег не возьмет. Нет, вполне возможно, что ее заведение не раз еще навещу, но делать это стану не очень часто. На этот раз свой выбор остановил на непрезентабельном трактире. Кормежка оказалась похуже, но стоимость демократичная. Выпил пару кружек пива и, усталый, домой побрел. А в квартирке в мое отсутствие кто-то побывал и осторожный обыск произвел. Мои сигналки оказались все повреждены, но ничто не пропало, да и на первый взгляд все осталось так, как и утром.

– Профи сработали, – в задумчивости опустился я на кровать.

Другого мнения тут быть не может. Откуда же след ведет? Эх, придется навестить Марию Александровну – не саму графиню, достаточно с Лаврентием переговорить. А как до него добраться? Правильно, через Прошку, тот с вероятностью под сто процентов, если девушку никуда не повез, в ближайшем низкопробном трактире зависает. Но сперва требуется от слежки избавиться. На улице через пару часов стемнеет, и кучер девушки уже помочь мне ничем не сможет, налижется так, что не узнает и родную мать. Со вздохом встал с кровати и к окну подошел. Ну никого подозрительного не видно, хотя шпики и должны так выглядеть. При съеме квартиры о путях отхода и мыслей не имел, зато сейчас приходится изворачиваться.

– Идиот! – ругнулся на самого себя и головой покачал. – Нет, точно мозги отшибло.

Те, кто за мной установил хвост, могли на раз провести параллель с графиней. Живу, не скрывая прошлого, что выходец из деревни, данные документов засветил, а отправить в Ислово дознавателя для конторы пара пустяков. А в том, что к слежке причастны государевы люди, никакого сомнения. Подозревают о каких-то моих связях? Так мне скрывать нечего, за тем исключением, откуда я на самом деле. Да и нет желания зайцем бегать и следы путать! А может, плюнуть и завтра с ротмистром поговорить? Нет, не стоит откладывать до завтра то, что можно сделать сегодня, хотя и не хочется.

С кряхтеньем, словно старый дед, встал с кровати и отправился на выход, предварительно проверив заряды в револьвере. Хрен его знает, в какую сторону ситуация качнется, лучше ко всему быть готовым. Поблизости от дома графини отыскал сразу три непритязательных трактира. Прошки нигде не было, но время еще имелось, я так и курсировал между этими точками. Срисовал одного топтуна, он оказался старым знакомым, крепыш мне даже кивнул, когда чуть ли не нос к носу столкнулись. Дружки его Батоном называли, но сейчас он одет намного лучше, чем в сквере, этакий приказчик у богатого купца, а то и сам представляет собой это сословье.

– Батон, папироски не найдется? – неожиданно для самого себя обратился я к крепышу, когда столкнулся с ним третий раз.

Тот остановился и руку в карман сунул, потом тихо рассмеялся, но портсигар достал.

– Покурим? – предложил я, беря папиросину из протянутого портсигара.

– Можно, – согласился тот.

Закурили, стоим молчим, потом я его спросил:

– Один меня пасешь или с дружками?

– Есть разница? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Не-а, – протянул я, выпуская кольцо дыма. – Непонятно только, с хрена ли такое к моей персоне внимание?

– Это тебе виднее, – хмыкнул Батон.

– В том-то и дело, что в догадках теряюсь, – пожал я плечами.

– Ладно, пойду, пожалуй, – тяжело вздохнул мой соглядатай, гася окурок о подошву сапога.

– Ну, давай, удачи тебе, – кивнул я, заметив показавшуюся фигуру Прошки.

Батон отошел на пару метров и, зевая, стал изучать забор. Н-да, тяжкая у него работа. А в данном случае и непонятная.

Кучер девушки шел целеустремленно, к самому ближайшему трактиру, меня не видел – явно трубы горят, и он уже в предвкушении.

– Прошка, иди сюда! – окликнул я его.

Кучер заозирался по сторонам, но шага не сбавил. Пришлось еще раз крикнуть, и только тогда он меня узнал и подошел.

– Чего звал-с? – недовольно проговорил возница. – Спешу, дела-с у меня.

– Знаю я, куда намылился, – усмехнулся я в ответ. – Прохор, мне необходимо с Лаврентием переговорить, ты его позови, за это тебе пятьдесят копеек от меня перепадет.

– Еще чего! Нету у меня-с времени-с! – ответил тот, а кадык дернулся.

– Учти, узнает Лаврентий, что отказал, тогда… – развел я руками: наказание пусть сам придумывает, у него на это фантазия лучше сработает.

– Деньгу-с вперед! – потребовал Прошка, а потом объяснил: – Ежели Лаврентий откажется с тобой встречаться, я внакладе оставаться не желаю-с!

– Ну ты и жучара! – покачал я головой, но деньги отдал.

Прошка, довольный, заспешил в обратную сторону, пообещав обернуться минут за десять. Действительно, ждать пришлось недолго – не десять минут, конечно, но вскоре он вернулся и вместе с Лаврентием.

– Иван, чего звал? – поинтересовался слуга графини, отпуская донельзя довольного кучера, который чуть ли не бегом помчался в трактир.

– Мария Александровна как? Болезнь не проявляет себя? Настойку пьет? – поинтересовался я в первую очередь.

– Слава богу, – перекрестился Лаврентий, – признаков не видно.

– Пройдемся, – кивнул я в сторону, подбирая слова.

– Что случилось? Деньги кончились? – поинтересовался слуга.

– Нет, тут дело в другом. Скажи, графиня не сильно расстроилась, что ушел, не попрощавшись?

– Сложный вопрос, эмоции свои сдержала, но, как мне показалось, ей и хотелось, и нет, чтобы ты вернулся вместе со мной, – задумчиво ответил Лаврентий.

– Она, случаем, меня искать не собиралась?

– Насколько мне известно – нет, – нахмурился Лаврентий. – Иван, графиня собралась к мужу и отцу, на сколько – не знаю.

– Значит, не она, – потер я в задумчивости щеку. – Ладно, прости, что отвлек и побеспокоил.

– Ну уж нет! Ты хотя бы скажи, что произошло! – не захотел расставаться на такой ноте Лаврентий. – И как у тебя дела обстоят!

– Нормально все, нашел учителя, тренируюсь в верховой езде, скоро на охранителя состязаться, – улыбнулся я.

– Точно все нормально?

– Да, не беспокойся.

– А меня вызвал, чтобы узнать о здоровье графини и не слишком ли она расстроилась? И за это Прошке пятьдесят копеек отвалил?

Ну, согласен, история шита белыми нитками, и Лаврентий в нее не поверил. Рассказать или нет? Не стал: нечего собственные проблемы на него вешать. Достаточно того, что графиня не стала меня разыскивать, это мимо слуги никак не прошло бы. Да и муж девушки ко мне не будет иметь претензий. Ну, может, он и не рад, что какое-то время его обязанности исполнял, но находится далеко и претензий за рога предъявить не в силах. Распрощался я с Лаврентием и побрел домой, Батон, как и ожидалось, топтался позади. Внимания на него я не обращал, хотя и мелькнула мысль поговорить еще разок, уже используя силовые методы, чтобы выбить из топтуна, кто его послал. Но вот нет у меня уверенности, что крепышу что-то известно. Он выполняет определенную функцию и докладывает кому-то о моих передвижениях и связях. Ладно, пока подожду, завтра переговорю с ротмистром, а потом уже можно и кулаки в ход пускать.

Однако планы пришлось перенести на позднее время. Ротмистра утром не застал и отправился на конюшню. Конюх из меня всю «душу» вымотал, но к обеду я освободился, правда, ноги шли плохо, а сидеть стало еще хуже, чем вчера. В ближайшем трактире у конюшни перекусил и, так как время было, отправился на поиски тира: револьвер необходимо пристрелять.

– Патроны твои или наши? – поинтересовался дед, являющийся хозяином небольшого полуподвального тира.

– Пока своими постреляю, – ответил я и уточнил: – По мишени, пристрелка требуется.

– Угу, понятно, десять копеек за час и по копейке за мишень, – озвучил дед условия и добавил: – Напильник, тисочки и шкурка – за счет заведения.

– Благодарю, – ответил я и занялся непосредственно делом.

Потратив пять копеек и произведя порядка тридцати выстрелов, патроны пришлось докупить, наган пристрелял. Мушку подпиливал несколько раз, но результатом остался доволен – теперь мог на оружие положиться и быть в нем уверен.

Из тира вновь отправился к учителю. По дороге обратил внимание на то, что слежку с меня сняли. Пару минут двигался по совершенно пустой улице, и за мной никто не шел и пролеток не катило.

– Как успехи? – хмуро поинтересовался Петр, встретив меня у калитки.

– Та часть тела, про которую ты говорил, – отбита напрочь, – хмыкнул я. – Утром к тебе заглядывал, но не застал. Есть несколько вопросов.

– Пять минут, – открыл Петр калитку, запуская меня во двор, – спешу.

– Три дня до состязаний осталось, а я не знаю, что с собой иметь нужно. Не подскажешь?

– Кроме револьвера – ничего, сабли ученические и защитные костюмы выдает школа, как и имитацию ножей, – ответил ротмистр.

– Понял, – обрадованно кивнул я.

– Все? Тогда давай завтра утром подходи, на саблях потренируешься, – взялся он за ручку калитки, собираясь вновь выйти на улицу.

– За мной слежка была, не твоих рук дело?

– Слежка? – переспросил Петр и нахмурился. – Точно?

– Ага, еще пытались «на слабо» прощупать, в квартире обыск устроили, потом не скрываясь топтались.

– Та-ак, – протянул учитель и направился к дому, передумав уходить, – ты за стол присядь, все в точности вспомни, сейчас вернусь – и все мне расскажешь, не упуская ни одной детали.

Из дома ротмистр вынес бутылку коньяка, два стакана, головку сыра и пачку папирос. Хм, разговор обещал оказаться долгим. Никак не мог представить, что Петр настолько дотошен: он из меня вытряс все подробности с нашего с ним момента посещения школы полковника. Да, скрывать потасовку с курсантами я не стал, да и ротмистр оказался в курсе событий. Больше всего Петра заинтересовала моя стычка в сквере. Но в итоге он мне побожился, что отношения к данным событиям не имеет.

Вот что за чертовщина?! Кому же я понадобился? Ответа пока нет, да и слежка прекратилась, в квартире никто больше не роется в мое отсутствие, и следующие несколько дней прошли спокойно, если не считать усиленных тренировок. Тем не менее по сторонам осматриваюсь, даже пару раз проверялся на наличие хвоста.

Иду в школу охранителей: сегодня должна состояться жеребьевка участников, в том числе и расскажут о правилах и требованиях. Ротмистр отправился со мной, на этот раз он принарядился, в парадном мундире шагал, но чем-то недоволен.

– Петр Евграфович, чего такой смурной? – поинтересовался я у своего учителя и поручителя.

– Ваня, парень ты хороший, но проблем из-за тебя… – Он покачал головой и печально вздохнул.

Н-да, никак ротмистр «колоться» не желает, а ведь явно в курсе каких-то событий. Впрочем, его настроение часто меняется, особенно он бесится, если какой-то прием с саблей у меня не выходит. Орет, как прапорщик в учебке, хотя тому до ротмистра далеко, пожалуй, словарный запас тут намного выше, как ни странно.

На территорию школы нас пропустили после пристального изучения документов. Народу собралось много, были генералы, дамы в бриллиантах, даже пожилые и надменные старушки в кокетливых шляпках что-то втолковывали своим внукам. Оказывается, статус охранителя высок, хотя до сего момента я этого не подозревал.

– А чего ты хотел? – поразился моему вопросу учитель. – Получишь диплом охранителя – откроются прекрасные перспективы и многие двери. Не все этим могут распорядиться, но часто дослуживаются до высших чинов.

– Претенденты! – раздался громкий голос подпрапорщика. – Стройсь!

Курсанты школы заняли свои места вдоль проложенной на земле ленты. Я поспешил к ним и примкнул замыкающим, рядом со мной встал молодой парень, на вид лет пятнадцати (вот чего он тут забыл?!), а замкнул строй Олесь, которому я успел кивнуть.

Вышел полковник, прошелся перед строем, задержал взгляд на нашей троице и начал речь. Торжественную часть, как обычно, я прослушал с пятого на десятое: подобные слова в различной интерпретации слышал неоднократно. Вы смогли, достойны, молодцы, не посрамите, на вас смотрят отцы и деды, за спинами Отчизна и так далее и тому подобное. А вот когда Греев перешел непосредственно к делу, я тут же навострил уши, ловя каждое слово: повторять тут вряд ли кто станет.

– Сегодня у нас открываются состязания, они будут происходить в полевом лагере на ристалище. В программу внесено несколько изменений и дополнений, об этом узнаете непосредственно в лагере. Для зрителей подготовлены трибуны и созданы различные удобства. Жеребьевку произведем на месте, сроки состязаний могут сдвинуться, регламент у нас поменялся, и точного времени спрогнозировать никто не взялся. Тем не менее желаю всем выступить достойно. Сейчас каждому выдадут необходимое снаряжение, и через два часа мы встретимся на поле, каждый претендент должен явиться не позднее этого срока и предстать в обмундировании! Разойтись!

Полковник отправился в школу, а среди курсантов прошел удивленный рокот. Пара генералов, нахмурясь и с озабоченными лицами, поспешили за полковником, что-то негодующе крича. Зрители шумели, но курсанты заспешили за подпрапорщиком. Наша троица, переглянувшись, последовала за всеми. Пока же меня интересовало несколько вопросов: что за изменения и как добираться до ристалища?