Глава 11 · Лагерь

Подпрапорщик привел нас на склад, где уже лежали собранные комплекты для каждого участника, даже подписанные. Интересно, каким образом они узнали размеры одежды?

– Построились! – рыкнул подпрапорщик. После того как мы вновь выстроились в шеренгу, он дал небольшой инструктаж: – Форму подгоните сами, каждому по два комплекта школа предоставила. Нижнее белье и обувку не выдаем. Вам потребуется: личное огнестрельное оружие; сапоги; тряпки; писчие принадлежности; средства гигиены. Встречаемся, как сказал господин полковник, в лагере. Срок прибытия до трех часов пополудни. Вопросы?

– Курсант Мильцев! – сделал шаг вперед один из стоящих парней.

– Слушаю, – кивнул ему прапорщик.

– Нам неизвестен адрес лагеря, и господин полковник говорил про два часа, – сказал Мильцев.

– Северный выезд из города, лагерь примерно через километр. Господин полковник про два часа имел в виду, что после получения вещей у вас окажется примерно столько времени на все про все, – ответил ему подпрапорщик и обвел всех взглядом. – Все понятно? Не рекомендую тянуть время! Разбираем вещи – и ноги в руки, если желание получить звание охранителя еще не пропало!

Строй рассыпался, я отыскал табличку со своим именем и фамилией. Как и предполагал, комплект обмундирования самый крайний. Рядом лежат вещи Олеся и Алексея, фамилию успел рассмотреть, самая обычная – Иванов.

– Смотри-ка, нам даже выдали шпоры и тренировочные сабли! – изумился Алексей.

– Шпоры-то на хрена? – пробормотал Олесь. – И вообще что за изменения в регламенте? Какие там задания? Эти-то, – кивнул он в сторону курсантов, которые о чем-то шушукались, а человек пять обступили подпрапорщика и явно что-то выспрашивали, – если и не в курсе, то в любом случае узнают все раньше и смогут подготовиться. Ваня, что думаешь?

– Поживем – увидим, – пожал я плечами. – Странно? Согласен, но изменить-то мы ничего не в силах.

– Это как посмотреть, – усмехнулся Алексей и открыл было рот, чтобы продолжить, но Олесь толкнул его в бок и не дал сказать, продолжив:

– Иван прав, да и времени в обрез. Нужно спешить, встретимся в лагере! – Он закинул за плечи ранец, повесил на плечо саблю и обратился к Алексею: – Пошли уже!

Отставать от них я не стал, вышли за ворота школы втроем, но тут пути наши разошлись. Олесь и Алексей поехали в одну сторону, а я поспешил на квартиру. Необходимо взять бумаги, чернила с ручками и пару карандашей. Увы, пролетки перед школой принадлежали родственникам курсантов. Извозчиков поблизости не было, пришлось добираться до одной из центральных улиц, где за рубль, на меньшее возница не согласился, нанять транспорт на пару часов. Кстати, пролетка Олеся и Алексея ничем не примечательна, но следом за ними отъехала еще одна, где расположились пятеро штатских с военной выправкой и подозрительными взглядами. Совпадение? Нет времени для анализа, спешить и в самом деле нужно.

В квартире натянул на себя серую форму без опознавательных знаков, если не считать на правом плече вышитых букв «К» и «О». Немного великовата, но в целом более-менее удобна. В ранец сложил требуемые вещи, прикинув, что несколько магазинов придется посетить: бумаги у меня мало, папирос почти нет, чая и многого другого, без чего не обходится ни один поход, будь то обычная вылазка на природу или рейд по вражеской территории. Н-да, времени в обрез!

В лагерь прибыл за пятнадцать минут до отведенного срока. Территория примыкала к лесу, сооружены основательные крытые трибуны, стоял пяток офицерских палаток, полевой госпиталь с красным крестом (кого это там лечить собрались, мы же не на войне!). Зрителей и пролеток с каретами не было, курсанты прохлаждались в центре лагеря, разбившись на группы. У леса виднелось несколько длинных строений, похожих на склады или конюшни. Бо́льшую часть лагеря занимала полоса препятствий. Стрельбище невелико размером, вместит не больше десяти человек. Была и огороженная арена, размером метров двадцать на двадцать.

– Ты чего так долго?! – поинтересовался Олесь, подойдя сбоку. – Думал, уже не придешь.

– Собирался, – пожал я в ответ плечами. – Удалось что-нибудь узнать об изменении в правилах?

Олесь поморщился и, кивнув, ответил:

– Приняли решение проверять выучку не только в одиночном умении, но и в работе в команде. Добавлено несколько дисциплин, по их итогам пройдет допуск до самих состязаний.

– Что за дисциплины? – предчувствуя недоброе, поинтересовался я.

– Диктант по новым правилам, из-за того что никак общество не примет новое написание и допускает огромное количество ошибок. Математика – решение элементарных задач. Но это полбеды, – кивнул Олесь в сторону полосы препятствий, – прохождение препятствий на время, в том числе верхом.

Мля! Действительно, заметил же кое-где барьеры, через которые обычно заставляют лошадей прыгать на соревнованиях. Это уже серьезно, конюх-то меня не сильно на подобное натаскивал!

– Что еще? – хмуро поинтересовался я, ощущая, как шансы начали таять.

– Борьба, вернее драка, в команде и поодиночке, тут никаких подробностей. Остается надеяться, что командные соревнования в зачет не пойдут, а вводятся в качестве эксперимента. Не понимаю, каким образом это повлияет на подготовку охранителя, да и в группе действовать, не зная друг друга…

– Или на это и есть ставка, – перебил я его. – Курсанты друг друга знают, а вот чтобы сдать без обучения… – Не стал договаривать, и так понятно.

– Так считаешь? – прищурился Олесь.

– Посмотрим, что нам поведает полковник, – кивнул я в сторону появившегося вместе с подпрапорщиком господина Греева.

Нас вновь выстроили в ряд, устроили перекличку. Оказалось, что присутствуют восемьдесят два курсанта. Полковник объявил, что через полчаса нам устроят первый экзамен – диктант, после чего сразу предстоит решить задачи по математике. Завтра врачебный осмотр и оглашение списка тех, кто не продолжит состязание. Велев взять письменные принадлежности, повели к трибунам. Перед нами сказал пару слов преподаватель университета – о том, что охранитель обязан не только махать кулаками и стрелять, но еще и думать, а также грамотно писать. На хрена проверка по математике – не понял, про нее и словом никто не обмолвился. Ну, поглядим, что это за проверка. А экзамены оказались для меня очень простыми, да еще и сделали послабление – карандашами разрешили пользоваться вместо чернильных перьев. Сам диктант простейший! Пара десятков предложений без сложных оборотов. Пять задач по математике соответствуют классу четвертому моего мира, если не младше, – решил, когда их диктовали. А вот для многих курсантов это оказалось не так-то легко. Сидят, пыхтят, сопят, что-то считают и перечеркивают. Олесь и Алексей расположились впереди, справились с заданием быстро, да еще мой приятель, с которым бок о бок дрались, хотел мне помочь, предложив списать. Один из наблюдающих учителей это заметил, такое ощущение, что он словно следил за моими действиями. Мгновенно подбежал и хотел уже высказать что-то, но, взяв мой лист с решением, озадаченно нахмурился.

– Ты уже все решил? – спросил у меня.

– Да, – осторожно ответил я, а преподаватель нижнюю губу закусил и принялся проверять диктант.

– Поразительно, ни одной ошибки, – пробормотал себе под нос и махнул мне рукой: – Свободен, на плацу жди остальных, нечего тут рассиживаться.

Спускаюсь и ловлю на себе удивленные взгляды. Похоже, я, сам того не желая, выпендрился. Н-да, не подумал, а стоило пару ошибок в тексте сделать и задачку одну не решить. Это все цейтнот, мать его!

На плацу долго не пробыл, подпрапорщик кивнул в сторону леса:

– Можешь идти и обустраиваться.

– Что разрешено? – уточнил я.

Подпрапорщик на меня с интересом посмотрел, пригладил усы и чуть улыбнулся:

– Все, кроме драк, пьянок и самовольного покидания лагеря. За эти деяния сразу отчисление. Понял?

– Так точно! – ответил я и спросил: – Кормить ужином будут?

– Уже проголодался?

– Никак нет, но свои припасы не хочется просто так расходовать. Да и потребуется развести костер, палатку поставить, требуется понять, с чего начинать… – Я говорил, а сам видел, что тот моими словами остается доволен.

– Иди, курсант, а кормежки сегодня не будет, дай бог чтобы завтра обедом накормили. Палатку – ставь, костер – жги, если на все время найдешь, и о запасах не беспокойся, вам сухпаек выдадут, – ответил подпрапорщик и стал насвистывать себе под нос какой-то мотив.

Задача понятна, требуется выбрать место, сходить в лес за колышками (в комплекте с палаткой их нет) и заодно набрать дров. Желательно отыскать ручей или подземный ключ, с водой могут возникнуть сложности. Нет, не думаю, что нас тут морить голодом станут, в том числе и питье дадут, но запас карман не тянет. К сожалению, фляга коньяка для утоления жажды подходит мало. А я спиртное туда залил, купив в магазине не только пару банок тушенки и краюху хлеба, но и бутылку дорогого коньяка (восемь рублей потратил!). Скупиться не стал, рассчитывая завести с курсантами дружеские отношения. Да и девушки среди них имелись ничего себе – как говорится, чем черт не шутит. Нет, никаких шашней заводить я не собирался, пока состязания не закончатся, но ведь потом-то уже будет можно. Вообще-то понимаю, что наша троица (я, Олесь и Алексей), попавшая сюда с «улицы», окажется под пристальным вниманием, и дай только повод – вылетим, словно пробка из шампанского. Но и связи нужно налаживать. Честно говоря, организаторы со своими нововведениями чрезвычайно жизнь усложнили. Ничего, прорвемся.

Место выбрал перед овражком, в котором протекал ручеек. Увы, жужжащие гады тут водились, вечер теплый, и комары проявляли искреннюю заинтересованность в свежей крови. Но уж лучше комаров кормить и самому воду пить. Пока никого из курсантов не было, так что ситуацией воспользовался и место застолбил. Нарезал колышков да охапку хвороста притащил и костер запалил. Палатку не ставил: имелся один вариант, чтобы удобнее ночевать было. Стали подтягиваться курсанты, рядом со мной никто останавливаться не пожелал. Как ни странно, Олесь и Алексей пришли одними из последних.

– Чего так долго? – поинтересовался я.

– После твоего ухода заявился господин полковник и стал лично принимать работы. Пока до нас дошел… – Алексей развел руками.

– Есть предложение попить чайку и обсудить, что дальше делать, – сказал я и достал из ранца кружку и коробочку с кусковым сахаром.

– А чай ты где возьмешь или на травах заваришь? – спросил Олесь.

– Зачем на травах? Обычный чай, купил в магазине, – продемонстрировал упаковку.

– Ты отлично подготовился, – уныло протянул Алексей и почему-то обвиняюще посмотрел на старшего брата.

– Откуда же мне знать-то было, что тут так все обставят? – пожал плечами Олесь.

– Да на раз… – начал было Алексей, но старший брат на него сквозь зубы шикнул, и тот сразу же замолк, обиженно надувшись.

– Хорош вам, – махнул я рукой, – чего теперь! Кружки-то есть? Доставайте – и почаевничаем да ситуацию обсудим.

Парни не стали упрямиться, и вскоре мы наслаждались треском костра, почти догоревшего, и ароматным чаем. Олесь то и дело руку к коробке с сахаром тянул, но иногда ее отдергивал. Ему словно ужасно сладкого хотелось, но брать не позволяла совесть. Даже после моих слов, чтобы не смущался, он сперва так же продолжил действовать, а потом и вовсе сел на свою ладонь.

– Парни, смотрите! – предложил я, когда мы допили чай. – Можем держаться вместе, так легче выжить в этом обществе. А о том, что нас захотят подставить и вышибить с состязаний, вы догадываетесь?

– Мы как белая ворона среди черных, – кивнул Олесь.

– Согласен, – чуть помедлив, сказал Алексей.

– Поэтому предлагаю: палатки объединить и дежурить поочередно.

– Это как? – прищурился Олесь, в задумчивости проведя по шее.

Объяснил, что если три палатки соединить, то получится одна большая, в ней комфортнее нам окажется, места получится намного больше. К моему удивлению, данное предложение отклика не нашло. Сперва Алексей подобную конструкцию пытался раскритиковать. Мол, ветер поднимется – унесет, дождь зальет. А через пару минут и Олесь не согласился, заявив:

– Вань, ты извини, но считаю, что каждому нужен уголок. А это получится уже казарма, пусть и на троих. Застряли мы тут дней на пять, придется убираться за каждым. Нет, я лучше в своей поживу, а вот насчет дозора – согласен, по очереди станем наш небольшой лагерь охранять.

Чудаки! Но доказывать им я ничего не стал. Хотя и странно это, вроде как собрались в команду, а получается, каждый сам за себя. Поставил свою палатку, под внимательными взглядами парней, сходил за лапником и сделал ложе, после чего вдоволь посмеялся над Олесем с Алексеем, которые рядом свои палатки ставили. Делать этого им раньше не приходилось – сразу видно, хотя и с умным и независимым видом пытались сойти за профи. Ну, чем бы дите ни тешилось. Палатки они все же поставили, покритиковать не успел: заявился подпрапорщик в сопровождении пятерых солдат, один из которых нам выдал сухпайки. Кстати, неплохой такой набор продуктов, даже яблоко было. А вот папирос не дали, ну да ничего, свои имелись. Широко зевая, сел к костерку и закурил. Парни за лапником отправились, решив с меня пример взять, и теперь можно прикинуть, что к чему.

Пара странностей есть, но в целом все укладывается в стандартную картину. Могли организаторы решить пересмотреть регламент? Легко! Со мной это никак не связано в любом случае, тут серьезно и заранее подготовились, да и затраты большие, как финансовые, так и временные. Подобных сооружений за пару дней не построить, если только на существующей базе чего-либо, а трибуны-то новые, еще краской пахнут. Нет, ко мне это отношения не имеет. Решили усложнить жизнь претендентам? Много охранителей развелось? На это нет ответа, все возможно.

Олесь и Алексей явились и сказали, что встретили подпрапорщика и, переговорив, узнали, что лагерь курсантов будут охранять и в том числе патрулировать, так что наше дежурство на хрен не нужно. Спорить оказалось бесполезно, мне заявили:

– Хочешь – дежурь, но мы спать, силы перед завтрашним днем необходимы.

Сплюнул в сердцах и очередную папиросину закурил. Парни, что называется, удила закусили и по своим палаткам демонстративно разошлись. Одному же продежурить всю ночь можно, но тогда и впрямь утром сил не останется, а что подготовили нам организаторы – тайна. Хотя мне показалось, что настроение у парней улучшилось, что-то им еще известно, о чем решили умолчать. Да и хрен с ними! Кинул в догорающий костер окурок, залил тлеющие угли из котелка и сам спать отправился.

Проснулся еще затемно и первым делом в лес – справить нужду и размяться. Ночью лагерь и в самом деле патрулировали, пару раз просыпался и наблюдал, как военные с факелами делали обход. Немного размявшись, отправился к оврагу, чтобы умыться, но, пройдя пару шагов, замер. За одним из деревьев звонко сломалась ветка, и раздался приглушенный шепот.

– Кто здесь? – негромко спросил, обозначая свое присутствие.

Не хочу поставить в неловкое положение кого-нибудь из курсантов или, не дай боги, курсанток.

– Поговорить хотим, – вышел из-за дерева парень.

– Ну, давай, – кивнул я, узнав одного из тех, с кем столкнулся в школе.

– Ты же заплатил за сдачу, правильно? А сам прибыл из села? – задал парень вопросы.

– Пропустим, – хмыкнул я, срисовав еще троих, находившихся за деревьями. – Давай ближе к телу.

– К телу?

– Можно к телу или делу, – пожал я плечами. – Драться в лагере запрещено, устроим потасовку – вылетим все вместе. Тебе же этого, насколько понимаю, не нужно. Говори – чего хотел?

Да, не сомневаюсь, не станут они кулаками махать, а вот из-за дерева дубиной по голове… Нет, и на это не пойдут, какие-никакие, а представления о чести имеют. Одно дело незнакомца прессануть, да и чтобы злость сорвать и вместо себя трудиться заставить, и совершенно другое, когда в спину ударить одному из своих. Нет, для этих-то своим вряд ли стану, но форма на нас одинаковая, пока они не пойдут на радикальные меры, между собой на такое не договорятся, а в одиночку не решатся. Хотя и ошибаться могу.

– Мы тебе даем двести пятьдесят рублей, и ты отказываешься от участия в состязаниях. Можешь просто уйти или слиться, – огорошил меня курсант.

– Двести пятьдесят? – удивленно переспросил я.

– Большие деньги, в частности для сельского парня, – насмешливо ответил этот переговорщик.

– Интересно, а за взятку тут какое наказание? – задумчиво проговорил я.

– Мало? – обескураженно хмыкнул парень и скосил глаза за дерево. – Тысячу – и ты забываешь сюда дорогу.

– Парни, я чего-то недогоняю. Смысл мне деньги предлагать? В чем проблема-то? Вас много, состязания длинные, не факт, что сам их пройду.

– Э-э-э, мы опасаемся, что ты подорвешь престиж школы, если продолжишь в том же духе, когда наших товарищей станут отчислять, а ты останешься, – выдал тот после небольшой заминки.

Уп-с! А это не его слова, явно повторил чье-то утверждение. Но для чего они с подобным предложением в таком количестве заявились?

– Парни, запомните: не продаюсь я, ни за тысячу, ни за десять, – покачал я головой и сделал шаг вперед.

– Пять тысяч, это последнее предложение, – поспешно проговорил курсант.

Я даже отвечать не стал, просто мимо прошел. В овраге умылся и от души напился воды. Есть какой-то неизвестный фактор, но смысл меня кому-то бояться? Оказалось, что не так все просто – через час после объявления на плацу, кто остается продолжать состязаться, разрешили встретиться с родными. Олесь с Алексеем куда-то слиняли, я уже собрался идти к своей палатке, рассчитывая застать друзей там, но меня остановил подпрапорщик:

– Чурков, чего Петра Евграфовича ждать заставляешь? А ну бегом!

– Есть! – коротко ответил и чуть руку к виску не приложил: инстинкты, мать их!

Обстановка армейская, на мне форма, на голове фуражка, правда без кокарды, как тут не среагировать на командирский голос?! Сделал вид, что фуражку снимаю и волосы поправляю, после чего пошел ротмистра искать.

– Иван, тут такое дело, – после приветствия хмуро заговорил учитель и замялся.

– Говори, – подбодрил я его.

– Ты фаворит, на тебя поставлена большая сумма денег на тотализаторе. Не знаешь, кто это сделал?

– Нет, – отрицательно покачал я головой. – Не представляю.

– Мало того, ходят слухи, что в данных состязаниях заинтересован трон. Никто не понимает такого пристального внимания, но в лагере как минимум десятка два из императорской стражи.

– И? Я-то тут при чем? – озадаченно спросил я, пытаясь как-то связать эти сведения со своей персоной.

– А хрен его знает, – облегченно выдохнул ротмистр, до этого внимательно наблюдавший за моей реакцией.

– Ты за этим меня искал, чтобы информацией поделиться?

– Не только, – усмехнулся Петр. – Мне предложили, если ты уйдешь со мной, двадцать тысяч рублей. Тебя очень опасаются и не желают, чтобы ты сорвал игру на тотализаторе.

– Большие деньги, – усмехнулся я, решив не говорить, что пару часов назад мне предлагали всего пять тысяч.

– При наличии успехов с твоей стороны, думаю, ставка возрастет. Есть шанс сорвать куш, может, и не денежный, – неожиданно сделал вывод Петр, потерев щетину. – Ладно, пойду, успехов тебе.

– Спасибо, – пожал я ему на прощанье руку и задумчиво посмотрел, как он удаляется.

Настроение моего учителя после короткого разговора со мной явно улучшилось. Он сделал для себя определенные выводы, и они его не разочаровали. Из-за того, что от денег отказался? Хм, нет, это и так очевидно, и глупо на данном этапе брать предложенную сумму. С другой стороны, те, кто ее предложил, рассчитывали на другой подход от сельского парня. Но, блин, кто на меня сделал ставку и для чего? Не нравится мне эта мышиная возня вокруг! А сделать ничего не могу. Тех же курсантов в лесу и то не имел возможности прижать. Уверен, они бы такому повороту событий обрадовались и до организаторов довели мое неадекватное поведение. Правда, нужно оказаться полным идиотом, чтобы поверить в байку о неадекватном парне, набросившемся на пятерых курсантов.

– Чурков, уже свободен? – спросил меня подпрапорщик. – Иди в лазарет, там тебя обследуют.

Хотел отнекаться, но заметил небольшую очередь из курсантов перед палаткой с красным крестом.

– Понял, иду, – вздохнув, отправился на врачебный осмотр.

Очередь подошла быстро, обычное дело на медосмотрах. Правда, тут оказалась не совсем привычная картина. «Узкие» специалисты отсутствовали, палатка разделена на десять перегородок из плотной материи, образовав своеобразные кабинеты, где принимал один врач. Вот где они нашли десяток свободных врачей, которым делать нечего, лишь бы здоровых парней и девок осматривать?

– Ну-с, молодой человек, на что жалуемся? – спросил меня пожилой врач с аккуратной бородкой.

– Да, собственно, жалоб нет, – ответил я, надеясь, что на этом все и закончится.

– Ага, ты уже здесь, – заглянул в «кабинет» подпрапорщик, – Семен Иванович, это именно тот парень, которым вы интересовались. Я уж подумал, он не к вам попал.

– Отлично! Так-с, давайте все же соблюдем формальность, а потом и побеседуем. Хорошо? – потер ладони врач.

– Ну, давайте, – пожал я плечами.

Дальше последовали рутинные вопросы и стандартные процедуры. Дотронуться кончиком пальца до носа, с закрытыми глазами сделать пару шагов и развернуться на триста шестьдесят градусов, повторить за доктором тихо сказанные слова и так далее и тому подобное.

– Здоров! – вынес вердикт врач и кивнул на стул: – Присаживайтесь, Иван, сейчас оформлю карту, и мы с вами немного побеседуем. Ой, забыл в этой суматохе представиться: Семен Иванович Портейг, профессор, к вашим услугам.

– Лучше не надо, – пошутил я, присаживаясь. – Семен Иванович, о чем вы желали узнать?

– А узнать, молодой человек, хотел о том, как вам удалось излечить мою больную. Вы же знакомы с Марией Александровной Смеевой?

Неожиданно, но к подобному повороту событий я готовился, правда, не в данной ситуации, рассчитывал, что прознают позже.

– Да, с графиней судьба сталкивала, – не стал отнекиваться.

– И как же удалось ее на ноги поставить? – задумчиво спросил профессор и стал ожесточенно протирать стекла пенсне, а потом добавил: – Не судьбу – графиню.

– Вероятно, повезло? – спросил я его.

– Ну, соглашусь, что в нашем деле без везения не обойтись, – положил Семен Ивановичи пенсне перед собой и скрестил руки на груди. – Однако вы ее именно лечили, и результат для меня, да и для моих коллег, оказался неожиданным и потрясающим! Не поделитесь методикой? Коллега!

Да блин! Какой к чертям коллега?! Он за кого меня принимает?!

– Э-э-э, уважаемый профессор, вы меня с кем-то спутали, право слово! К докторам никакого отношения не имею, честное слово. А Машу, простите, Марию Александровну попытался на ноги поставить теми средствами, о которых от кого-то слышал, – ответил я Семену Ивановичу.

Тот каждому слову согласно кивал, а потом спросил:

– Иван, а сколько должно настаиваться лекарство и почему плесень именно зеленого цвета?

– Дней семь, в темном помещении и прохладе, – пришлось признаться, да и скрывать-то не мог: инструкции Лаврентию выдал, что предпринять, когда настойка закончится, чтобы он смог ее сам сделать.

– Ага, значит, прополис развести в спирту и настаивать – это объяснимо. А плесень тут каким боком?

– Честное слово, понятия не имею! Но с давних времен известно, что именно зеленая плесень позволяет залечивать гнойные раны и положительно на различные болезни влияет, убивая микробов.

– Ага, значит, микробов! – довольно протянул профессор и потер руки.

Так, похоже, я горю, как шведы под Полтавой! Черт, легенда летит ко всем чертям!

– Ваня, так что там насчет плесени? Что она дает? Дело в том, что ни в одной легенде про нее не сказано! Это вам видение какое-то было или что? – спросил Семен Иванович.

– Профессор! Честное слово, понятия не имею! Словно озарение случилось и лечение назначилось! – на ходу принялся я сочинять. – Да вы хоть кого спросите в моем селе! До недавнего времени себя не помнил и говорить не мог, меня сильно избили, и разум вернулся, а как с отцом своим встретил Марию Александровну у знахарки, так словно током шибануло!

– Током? – перебил меня профессор и достал портсигар. – Честное слово, никак не ожидал подобного разговора! Будете?.. Коллега!

Папиросу взял, нервно закурил, не представляя, как выкрутиться. Помолчали, дымя. В «кабинет» даже заглянул подпрапорщик и хотел что-то сказать, но профессор на него рукой махнул, и того как ветром сдуло.

– Плесень зеленого цвета способна победить микрофлору различных заболеваний, но из нее необходимо получить сыворотку и вводить в организм больного внутримышечно. От туберкулеза она может и не помочь, точно сказать не могу, но оказывает влияние на различные заболевания. Сами разберетесь, – медленно произнес, решив, что играть в кошки-мышки тут бессмысленно, да и, если что, смогу от своих слов отказаться. В данное время еще не придумали записывающего устройства, чтобы в суде доказательства предоставить.

Профессор, зажав папиросину в зубах и даже не водрузив на нос пенсне, стремительно записывал мои слова.

– Ваня, настойка? – вопросил он.

– Пчелиный клей очистить, охладить, а потом настоять на спирту, принимать по двадцать – пятьдесят граммов утром и вечером, дозировка зависит от телосложения и запущенности болезни, против чахотки помогает, а если вкупе с плесенью зеленой… – не договорил, руками развел. – Профессор, возможно, произошел рецидив, на который повлияли уверенность в успешном исходе и воздух вкупе с лекарством, или организм графини так отреагировал. Не удивлюсь, если из ста человек на поправку пойдет десять, а то и меньше.

– Я понял вас, Иван, – задумчиво покивал профессор. – Осталось дело за малым, – задумчиво потер он висок и внимательно посмотрел на меня.

– За каким? – осторожно уточнил я.

– Что с вами теперь делать? – сжал губы Семен Иванович в тонкую полоску и огладил свою бородку.

– Отпустить и об этом разговоре никому не говорить? – предложил я, улыбнувшись.

– Эх, Ваня, Ваня, не все-то так просто, – покачал головой профессор.