Глава 12 · Изменение регламента

Сижу перед костром и бездумно смотрю в играющее пламя. Лагерь затих, на небе ярко светит луна и мерцают звезды, в лесу кукует кукушка, а под ногами стрекочут кузнечики и сверчки. День выдался непростым во всех отношениях. Действительно, как утро встретишь, так и день проведешь! На плацу объявили выбывших после проверки знаний, и лагерь прилично так стал меньше, осталось шестьдесят пять соискателей звания охранителя. Отсев существенный, и он продолжится. По мнению парней, похвастаться прохождением испытаний суждено немногим. Алексей даже привел какие-то свои выкладки и настаивал, что звания получат человек десять. Ну, возможно, и так, я не спорил с ним, а Олесь теорию брата разбил в пух и прах.

– Не факт, твои выводы основаны на неизвестных способностях курсантов. Если окажутся достойны пятьдесят, то они станут охранителями. Прямой зависимости никогда не существовало!

Меня это все не слишком заботило, смысла никакого в гадании, и надежда только на собственные силы. Правда, мне начинали подыгрывать – нет, не то чтобы подыгрывать, но в конюшне выделили вороного коня, на котором учился ездить. Роль конюхов выполняли солдаты, они и понятия не имели, откуда лошади. А на стойлах прикреплена бумага, кто на какой лошади соревнуется. С лошадьми познакомились, осмотрели сбрую, потом нам подпрапорщик и сообщил, что сегодня мы свободны, а завтра прохождение полосы препятствий. Ну, за это совсем спокоен, ничего там особого нет, обычные силовые упражнения. У меня никак разговор с профессором из головы не выходил. И не только наша так называемая беседа, а то, что так быстро обо всем стало известно и меня отыскали. Поверил он мне? Сложно сказать, но обещание с меня взял, что навещу его и еще раз обо всем расскажу. Профессор же меня отпустил после прихода полковника, который поинтересовался:

– Семен Иванович, что-то долго медосмотр проводишь. Случилось чего?

– Нет, мы почти закончили, сейчас продолжу прием, – отмахнулся от него профессор.

– Надеюсь, – с каким-то непонятным нажимом в голосе сказал Греев и покинул закуток.

– Иван, вы обязательно найдите время и ко мне загляните, – сказал тогда профессор и написал адрес на листе бумаги. – Возможно, наше сотрудничество, если сложится, окажется благотворным во всех смыслах.

Пару жестов полковника я не успел рассмотреть, тот со спины появился, а в том, что он указал профессору, как действовать, нет сомнений. Беседа же так сложилась, что я уже размышлял о бегстве. Не хотелось бы оказаться за решеткой, где начнут выбивать признания. Нет, колоться не стал бы, ибо сделаю свое положение еще хуже, но… Вот это пресловутое «но»! Интуиция буквально вопит, что где-то что-то проморгал. Шаг за шагом в голове свои действия перебираю и ничего не нахожу. Можно предположить, что выздоровлением графини заинтересовались в том числе и спецслужбы империи. Допустим даже, что слежка и обыск – их рук дело. Только в разумные сроки это не укладывается. Другой вариант – что проверка пошла со стороны ротмистра. И тоже притянуто за уши: ему бы потребовалось меньше времени, да и непохоже, что он от меня в тот момент что-то скрывал. Остается курсантская школа. Именно после ее посещения события ускорились. Полковник решил меня прощупать? Ну, понятное дело, что не сам, а вот подручным задачу мог поставить. Те же проявили усердие, а после отчета получили разгон и слежку сняли, но потом подоспела информация про графиню, и вновь пошел виток интереса к моей персоне. Хм, складно, но и данная теория меня не слишком устраивала. Имелось несколько моментов, в том числе методы. Военный не стал бы сводить меня с профессором на медицинском осмотре! Правда, с такой инициативой мог уже и сам доктор выступить, желая посмотреть на меня со стороны и предварительно прощупать. Черт! Голова кругом, и из этой логики напрочь вылетает ставка на тотализаторе. Этому и вовсе никакого объяснения нет, даже притянутого!

– Иван, чего не спишь? – присел напротив Олесь.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил я ему.

– Не хочется чего-то, – пожал тот плечами.

– Вот и мне не хочется, – ответил я и, замолчав, достал портсигар, который мне Маша подарила. – Будешь? – предложил парню.

– Давай, – чуть помедлив, протянул тот руку.

Передал ему портсигар, Олесь в руках его покрутил, выбрал папиросину и, отдав портсигар мне, похлопал себя по карманам.

– Лови, – кинул я парню коробок спичек.

Олесь прикурил и сразу же в кашле зашелся, подавившись дымом.

– Крепкие очень, – держась за горло, прокомментировал парень.

Ну, не сказал бы, да и ведь не курит Олесь, так на хрена врать?

– Слушай, если нет привычки, то не советую начинать, – затянувшись и выпустив в ночное небо дым, сказал я приятелю.

– Почему, это же модно! – держа подрагивающую папиросину между пальцами, воскликнул Олесь.

– Плохая привычка, – пожал я плечами.

– Иван, а можно вопрос?

– Валяй, – потер я щеку, прикидывая, что завтра еще можно не бриться.

– Скажи, а…

– Чего не спится-то? – широко зевая, подошел Алексей.

– За день устать не успели, – ответил ему брат.

– Олесь, так чего ты хотел спросить? – напомнил я ему.

– Не бери в голову, – махнул тот рукой, – глупость какая-то, да и спать в самом деле пора. – Он резко встал и пошел в сторону своей палатки.

– Чего это с ним? – недоуменно проводил я парня взглядом.

– Бывает, – махнул рукой Алесей. – Часто настроение меняется, характер такой.

– Слушай, а вы ведь из какой-то обеспеченной семьи, если я правильно понял. Так?

– Можно и так сказать, – чуть помедлив, кивнул Алексей.

– Но фамилии носите Ивановы, почему?

– А чем плоха фамилия? – надулся парень.

– Да, собственно, ничем, если не считать, что она не ваша, – хмыкнул я и пояснил: – Реагируете с задержкой, когда ее произносят. Но вопрос не в этом. Недостатка в средствах у вас нет, это сразу видно, но для чего потребовалось участвовать в состязаниях на охранителя?

– Это не моя идея, – поморщился парень. – Заставили. И, Ваня, давай ты не станешь больше спрашивать? Тайна не моя.

– Хорошо, – потер я свою щетинку на подбородке.

Алексей сразу же спать отправился, точнее, мне показалось, что парень просто сбежал, опасаясь еще каких-нибудь неудобных вопросов с моей стороны. Кстати, а не Олесь ли причина в происшедшем со мной? И это вряд ли, не такая он важная птица с братом, хотя и не под своими именами тут. Интересно, а каким образом это удалось сделать? Связи необходимы хорошие, чтобы господин полковник… Господи, да о чем это я? Не вчера ведь родился! Пару частей знаю, где якобы служили по бумагам отпрыски важных шишек и детишки денежных мешков! Так по адресу данных частей, кроме леса или гор, ни хрена не имелось, даже сто́рожа. А по отчетам там проходили учения, объявлялись благодарности, тратились крупные суммы денег на обеспечение. Правда, в последние годы от подобной практики стали избавляться, но придумались свежие схемы. Тьфу ты! Сплюнул в костер и головой покачал. И чего все время пытаюсь провести параллели с родным миром? Вижу же, что тут все не так. Не уверен, что солдатам живется хорошо, но офицеры в почете, отношение к ним уважительное со стороны горожан.

Понимая, что нового ничего на ум не придет, отправился спать.

Утром нас накормили долгожданным завтраком. Порции большие, но невкусные. А вот на плацу поджидал очередной сюрприз. Полковник объявил, что состязаться предстоит в личном и командном первенстве. Его слова оказались для всех полной неожиданностью. Да и как он себе это представляет?

– Не ожидали? – усмехнулся директор школы курсантов. – Так и противник вам может преподнести любой сюрприз. Но так как мы только отлаживаем новые методы, команды не получат никаких привилегий, но раскроют ваши возможности, и нуждающиеся в охранителях будут основываться при выборе и на этих данных. Подразделение будет состоять из пяти человек, и на данном этапе вы можете сами их составить. На это дается два часа времени, после чего начнется прохождение полосы препятствий. За десять минут команда обязана ее преодолеть, не потеряв ни одного своего участника. Вопросы?

Строй ошарашенно молчал: никто не ожидал подобного.

– Разойтись и составить команды! Состав доложить подпрапорщику! – закончил речь полковник и отправился в офицерскую палатку.

Я посмотрел на Олеся и спросил:

– Мы вместе?

– Скорее всего, – озадаченно кивнул парень.

Наша троица стояла и ждала, кто еще примкнет к команде. Курсантам легче всего, они знают друг друга, и многие дружат. Мы же решили, что искать кого-то бессмысленно, просто наблюдаем, как организовываются группы, и первые уже отчитывались перед подпрапорщиком. Тем не менее, согласно перекличке, мы спокойны, нас тут шестьдесят пять, а следовательно, двое курсантов сами к нам придут, не найдя места ни в одной команде. Так и оказалось: когда осталось три группы, к нам отправились парень и девка, которым нигде места не нашлось.

– Пожалуй, мы к вам, – кисло улыбнулся парень. – Макс Гровов.

– Зухра Сабитова, – представилась девушка.

Мы в свою очередь назвали имена и пожали друг другу руки. Макс и Зухра выглядели еще младше Алексея, худющие и явно не обладающие силой.

– Предупредить хочу, – поморщился Макс, с неприязнью глядя на полосу препятствий, – мы числимся в отстающих, полосу проходили с наихудшим временем.

– Принято, – кивнул я. – Пошли к подпрапорщику.

Тот нашу компанию осмотрел, не скрывая улыбки, но от комментариев воздержался. Как уже и подсчитал, наша компания получила тринадцатый номер.

Через час состоялась жеребьевка. Подпрапорщик прошелся с листочками бумаги перед строем и представителю каждой команды предложил вытянуть лист. У нас тянул Макс и вытащил пятый номер. Повезло, что не первый и не последний. Сумеем посмотреть, как другие пойдут, а полосу не сильно разобьют. После обеда стали заполняться трибуны, нас выстроили на плацу в той последовательности, в которой предстояло отправляться на полосу. Довели до сведения, что командные состязания все же скажутся на участниках. Дальнейших жеребьевок не будет, но проходить препятствия станем в той последовательности, в какой финишируем сейчас. Что-то мне подсказывает, плестись нам в хвосте!

– Алексей, Олесь, на вас Зухра, поможете ей в случае чего. Макс, придерживайся меня, – раздал я указания, наблюдая, как первая команда, спрыгнув в яму с водой, увязла в глине.

– А там глубоко, – озадаченно произнес Олесь.

– Плавать все умеют? – поинтересовался я.

Все промолчали, а подпрапорщик погнал на полосу препятствий вторую команду, хотя первые прошли от силы половину дистанции. Ловушек нет, сложно, но не более того, да и непонятен принцип. Ну, проиграем мы, и?

– Господин подпрапорщик, разрешите обратиться, – решил я кое-что уточнить и посмотрел на младшего офицера.

– Валяй, – поправил тот кончик своего уса.

– А какие еще командные соревнования нас ждут?

– Единоборства и общий зачет по стрельбе. На завтра намечены драки, они пройдут на вылет, – ответил подпрапорщик.

– А командная стрельба – это как? – поинтересовался Макс.

– Ваша пятерка встает напротив своих мишеней и стреляет, потом баллы складываются, и вычисляется победитель, – ответил ему подпрапорщик и махнул рукой третьей пятерке: – Пошли!

А вот трибуны-то не слишком заполнены, народ на подобные состязания не захотел являться. Следовательно, в курсе уже были, как регламент изменился, а вот для нас это оказалось сюрпризом.

Прошли мы эту полосу плохо, но сумели преодолеть дистанцию. Вымазались в грязи по уши. Заняли предпоследнее место, устали как не знаю кто. Всего-то десять минут, а выложиться пришлось по полной. Зухра почти сразу подвернула ногу, а Макс воды нахлебался. Расчет на Олеся с Алексеем не оправдался – те с трудом по полосе шли, и на мне повисли новые знакомые. Самым тяжким оказалась, как и предполагал, пятиметровая стена, на которую потребовалось забраться по канату. Нет, для меня-то это не проблема, а вот Олесь подвел. Правда, ему помог Алексей, сам же я подталкивал Зухру и контролировал передвижения Макса.

– Плохо, – резюмировал полковник, дожидавшийся нас на финише с часами в руке.

Ничего ему не ответили – и так понятно: нас чуть-чуть стартовавшая позади пятерка не догнала. Не представляю, как мы сможем в рукопашной хоть кому-то составить конкуренцию.

Олесь о чем-то с братом шушукался, Макс и Зухра отправились в сторону своих палаток. Я же решил ополоснуться в овраге, радуясь, что выбрал именно это место для лагеря. Однако оказалось, что данный вопрос организаторы предусмотрели. Бочки с водой стояли у каждой палатки. А как почиститься и помыться – задача курсантов. Хм, ладно еще парни, мы по сути своей не такие стеснительные. Но как же девки из ситуации выйдут? Одна из курсанток скинула с себя верхнюю одежду и, оставшись в исподнем, с визгом залезла в бочку. Ну, нормальный вариант, но мне интересно – как она собирается вылезать? Ха, да я не одинок! Порядка пяти парней присели в отдалении и глаз с бочки не сводили. Курсантка о своей ошибке догадалась, стала подруг звать. А те не спешили к ней на помощь. Понятно, подставилась – значит и расхлебывать придется самой. Покачал я головой и, развернувшись, продолжил путь. Олесь с братом куда-то подевались, покрутил головой, но так своих приятелей и не отыскал.

– Тоже, что ли, решили за девицей подглядеть? – пробормотал я себе под нос.

Однако уже когда я, почистившись и ополоснувшись, запалил костер, парни так и не объявились. Да и палаток в лагере стало меньше. Сам наблюдал, как три курсанта сворачивались и отправлялись со своей поклажей в сторону плаца. Из-за чего? Неужели испугались грязи?

– Иван, – окликнул меня Макс.

– О, проходи, присаживайся, чайку попьем, – обрадовался я парню.

– Нет, – отрицательно покачал тот головой. – Ты извини, но продолжить состязание не могу.

– Почему? – удивился я.

– Все просто и банально, – улыбнулся он скупо. – Три пятерки парней, лучшие в школе по физической подготовке, обещают переломать руки и ноги. Бои пойдут без правил как таковых.

– Так ты испугался? – озадачился я. – А на хрена тогда решил в охранители идти?

– На то у каждого свои причины, – уклончиво ответил тот. – Ты прости, но в завтрашнем бою тебе помочь не смогу.

– Молодец, что предупредил, – потер я подбородок.

Макс мне кивнул и отправился в сторону плаца, чуть согнувшись под тяжестью ранца. Так, минус один, но где Олесь и Алексей? Братья не могут испугаться, уж Олесь-то точно, с ним мы в потасовке участвовали, и он проявил себя хладнокровно, хотя и численное превосходство было не на нашей стороне.

Через час заявились солдаты и забрали бочки, в том числе и предназначенные для парней. А спустя пятнадцать минут прибыл подпрапорщик и самолично стал палатку Олеся разбирать.

– Господин подпрапорщик, что происходит? – задал я ему вопрос.

– А! Держи, записка для тебя, – протянул он мне сложенный листок и продолжил: – Очень ситуация осложнилась, состязания могут и вовсе отменить.

– Из-за нововведений?

– Не только, внешняя угроза какая-то, но надеюсь, все разрешится. Правда, не всем об этом известно, большинство снялись с состязаний по собственной инициативе. Однако те, кто лагерь покинул, даже и по уважительной причине, продолжить бороться за звание охранителя не смогут. Ну, правила тебе известны.

Стою и наблюдаю, как за пару минут палатки парней оказались убраны, а их вещи сложены в сумки. Подпрапорщик на себя все взвалил и ушел. Потом я вспомнил про записку и, присев к костру, закурил и стал читать. Увы, Олесь ничего не объяснил. Написал несколько строк, буквы прыгают, явно торопился и нервничал: «Прости, вынуждены покинуть лагерь. Возможно, не вернемся. Удачи!»

– Охренительно! – ругнулся я и, оглянувшись по сторонам, достал флягу и сделал несколько больших глотков.

Закурил, обдумывая новые данные, и хмыкнул:

– Да пошли вы все! Пободаемся!

Утром выстроились на плацу, от былого количества участников осталась в лучшем случае половина. И, к моему удивлению, Зухра не сбежала, рядом встала.

– Мы же команда, – пожала она плечами под моим удивленным взглядом.

– Угу, команда, – покачал я в ответ головой.

Девушка не стала спрашивать, где Олесь, Алексей и Макс.

– Приятно видеть такой состав! – делано воскликнул полковник. – Надеюсь, что после сегодняшнего состязания останутся лучшие. Несколько команд покинули лагерь, у многих некомплект, но перекраивать и перестраивать мы ничего не станем. Распалась команда – ваша в том вина! Занявшие первые три места коллективы во вчерашнем прохождении полосы препятствий вступят в схватку после того, как из десяти команд останется половина. Напомню, независимо от результатов в личный зачет борьба не идет и никак не скажется на дальнейшем распределении мест. Но если судейство заметит, что кто-то трусит… – Он не договорил, обвел строй хмурым взглядом, а потом указал в сторону ворот. – Понятно?

– Да, – вразнобой ответили мы хором.

– Отлично, пять раундов по три минуты. Правила – их нет, считайте, что уличная драка, – потер ладони полковник. – Начинаем через десять минут. Кто с кем бьется в данном раунде, ознакомитесь перед ареной, там вывешена сетка состязаний. Разойтись и готовиться!

Мы пошли к арене, и дурные предчувствия не обманули. Нам предстояло драться первыми. Двенадцатой команды нет, и четвертая сразу попадает на первую. А вот мы бьемся с пятой командой, а потом с победителем из противостояния между седьмой и десятой. Тут шансы еще имеются, а вот дальше…

– Пятая и тринадцатая, на арену! – громко объявил подпрапорщик.

Мы с Зухрой переглянулись и отправились драться. Рядом, посмеиваясь, встали четверо парней. Одного взгляда хватило, чтобы прокачать их и расслабиться. Самоуверенные, командной тактики нет, увидев нас двоих, и вовсе принялись зубоскалить.

– Держись позади, если пару ударов мне в спину блокируешь – спасибо скажу, – шепнул Зухре.

– Иван, ты не думай, я драться умею, – попыталась та что-то донести до меня.

– Одежду не рвать, глаза не вырывать и не кусаться, – объявил правила подпрапорщик.

– Говорили же, что правил нет! – возмутился я, разминая мышцы и стараясь на пару минут бой оттянуть.

– Э-э-э, это не условие, просто просьба, – пояснил младший офицер.

– Понятно, – хмыкнул я.

– Бой! – резко выкрикнул полковник.

Как и ожидалось, четверка курсантов скопом бросилась на меня, не посчитав Зухру соперником. Перекатился в кувырке на центр арены, попытавшись в движении кого-нибудь достать. Промахнулся. Резко подскочил и выбросил ногу вперед, встретив подошвой сапога грудь противника. Падая, успел нейтрализовать второго, ударив ребром ладони по шее, в последний момент смягчив удар, а то бы парню уже не подняться. Моя напарница в бой вошла удачно, ее руки и ноги мельтешили, и почти каждый удар находил противника, третий курсант нейтрализован. А четвертый смог дотянуться носком сапога и ударил мне по опорной ноге, да еще по мышце. Я бухнулся на колено и выставил блок от летящего в висок кулака и сразу же отбил ногу противника от живота. Сделал нырок в ноги и, опрокинув курсанта на спину, нанес тому несколько ударов по корпусу. Вскочил на ноги и хотел помочь напарнице, но девушка уже и сама разобралась с противником. Правда, из носа у Зухры шла кровь.

– Победа за тринадцатыми! – вышел на арену подпрапорщик.

Огляделся – да, офицер прав, оказать нам сопротивление никто не в состоянии. Бой вышел скоротечным и относительно легким. Сил я почти и не потратил, а вот напарница дышала тяжело.

– Устала? – выйдя за ограждение арены, спросил я Зухру.

– Не слишком, а вот ногу опять потянула, – покачала та головой.

– Пока есть время, иди и умойся, думаю, следующая схватка не окажется такой легкой.

Девушка согласно кивнула и поспешила в сторону лазарета. Ну, кровь и в самом деле нужно остановить, если это сделают медики – хорошо. Сам же решил сосредоточиться на других поединках, чтобы понять, с кем предстоит иметь дело. Следом за нами на арену вызвали вторую и третью команды. В одной четверо, во второй трое. Силы оказались примерно равны, и если бы не численный перевес, то неизвестно, чем бы все закончилось. А так двое курсантов быстро разобрались с самым слабым из соперников, а потом и числом задавили. Управились за один раунд, но проигравшие подобного ожидали и не сильно расстроились, да и не особо упирались. Ну, правильная тактика, силы берегут на будущие состязания. Еще две пары команд продемонстрировали скучную драку, одни и вовсе сумели продержаться все отведенное время, и выбор победителя лег на плечи подпрапорщика. Появилась Зухра с синяками под глазами и опухшим носом. Н-да, прилично ее приложили, и что плохо – глаза превратились в узкие щелочки и явно еще не до конца заплыли.

– Господин подпрапорщик! – выбрав момент, когда очередная команда выходила на арену, обратился я к офицеру.

– Чего тебе, Иван, если не ошибаюсь? – обернулся он на меня.

– Если по состоянию здоровья один человек из команды не сможет драться, то…

– По предписанию врачей: есть – отдохнет, нет – на арену, – перебил меня тот, догадавшись, о чем спросить хочу.

Попытался девушку убедить, чтобы она такое разрешение получила, но встретил твердый отказ.

– Иван, так случилось, что мы в команде. Подводить тебя не стану, а себя не прощу, если так поступлю.

А дело тем временем дошло до первой пятерки – их команда потерь не понесла. И они в самом деле здоровые, как быки, с пудовыми кулаками. Четверых соперников за ринг вышвырнули, предварительно из каждого сделав отбивную. Возможно, и в самом деле не стоит с ними встречаться в финале. Но как это сделать? Нет пока никакого плана, да и рефлексы в драке никуда не деть. Сложно под удары подставиться, да еще так, чтобы никто не догадался. Очередной наш бой вышел вновь коротким. На этот раз соперник решил нас с Зухрой в круг загнать и забить на расстоянии. Не вышло у них – двоим моя напарница яйца отбила, третий под мой кулак влетел (отмахивался от блока и в висок противнику угодил), слава богу, височную кость не проломил. Четвертый из себя что-то поизображал, да от ударов по корпусу сложился, а потом и на землю рухнул. Вот и до полуфинала добрались, мрачно посмотрел на четверку парней, которые активно что-то обсуждали и явно готовились действовать тактически. На арене же уже другие. Над двумя девушками и тремя парнями первая пятерка в данный момент просто издевалась. Перешучиваясь, били на расстоянии, и в ответ им ничего сделать не могли.

– Твари, – прошипела Зухра, наблюдая за этой картиной.

– Согласен, – прикусил я нижнюю губу, пытаясь отыскать у противников слабые места.

– Тебе еще не все известно: этих девок они и пользовать пытались, но те отказывали, вот теперь и расплачиваются, – поморщилась Зухра.

– Козлы, – припечатал я.

К моему несказанному удивлению, первая пятерка в этой схватке понесла потери. Один сделал молниеносное движение и поймал одну курсантку в захват, сдавив той шею рукой и прижимая к своей груди. У бедняжки от нехватки кислорода глаза стали вылезать, а громила ее при всех стал за задницу тискать. Ну, это уже не состязания, а не пойми что! Смотрю на окружающих, а те, почти каждый, лыбятся и ждут продолжения. Возможно, пойманная в такой захват схитрила, а может, в подобной ситуации оказывалась. Резко ногу согнула и каблуком в промежность врага ударила. Парню стало не до шуток, теперь уже у него глаза на лоб полезли, а девица развернулась и последнее оружие в ход пустила – когтями фейс разодрала, да так, что у того лоскуты кожи повисли и кровь во все стороны брызнула. Один из его дружков кулаком девицу ударил со всей силы и злобы, та на пару метров отлетела и плашмя рухнула.

– Бой окончен! – вышел вперед подпрапорщик и поднял руки вверх. – Победила первая команда. Тринадцатые и вторые, ваш выход!

Молча пошел на арену, Зухра за мной, а четверо противников уже дожидались. Встали, нападать они не спешили, а потом один из них ехидно усмехнулся и сказал:

– Чем же ты с сельчанином рассчитаешься, что он тебя защищает? Отработать же придется, ну да вы друг другу идеально подходите. И одна, и второй – деревенщины!

– Ой какие мы грозные! – усмехнулся я. – Вчетвером на деревенщин и то поджилки трясутся. Да и что с городских, живущих в тепличных условиях, взять. Согласна? – обернулся к Зухре, краем глаза следя за противником.

Они попытались вывести нас из равновесия, Зухра-то уже красными пятнами пошла и собиралась вперед рвануть, чтобы что-то доказать, но я прищурился и шепнул:

– Ты обещала слушаться!

Девушка поморщилась, но осталась стоять, а вот на противников моя речь подействовала как красная тряпка на быка. Рванули в мою сторону и совсем по-деревенски кулаками размахивают, да еще орут чего-то. Шаг в сторону, точечный удар по болевой точке одному, уход влево, нырок и двойка по корпусу второму. Подпрыгнул и ногой в голову вырубил третьего, силы удара не сдерживал: действительно ведь могут переломать, если доберутся. Четвертый стоял в боксерской стойке. Парень прищурился и следил за каждым моим движением. Я сделал обманный удар, тот отскочил прямо под удар кулака девушки. В последний момент противник понял оплошность и блок поставил, открыв для моего левого крюка свою челюсть. Блин, больно-то как! Подул на костяшки пальцев.

– Тринадцатая и первая команда, бой! – мрачно прошипел полковник, не дав сказать подпрапорщику.

Ну, понимаю его отлично. Какой-то сельчанин смог его курсантов побить, второй уже раз. Уверен, про инцидент в школе ему отлично известно, хотя, может, и не во всех подробностях.

Четверка громил и впрямь подготовлена в единоборствах отлично. Ушел в глухую оборону, только и мог блоки ставить да уклоняться, Зухру уже унесли в лазарет. Девушка на миг замешкалась и получила от одного из парней два удара. Один пришелся по многострадальному носу (возможно, и сломал ей его), второй в район солнечного сплетения. Пытаясь крутиться, несколько ударов я пропустил, но на ногах устоял, понимая, что если упаду, то уже не поднимусь. Нет, у этих парней мне не выиграть, силенок не хватит, хотя умением они послабее.

– Стоп! – громогласно провозгласил подпрапорщик. – Первый раунд окончен, перерыв.

Стою покачиваясь, противники о чем-то шушукаются, но напряжены, поняли уже, что просто так меня не взять. А что самому делать? Ну, вариантов немного. Проигрывать стоит с музыкой, а то, что этот поединок не выиграть, – ежу понятно. Если продолжать обороняться, в итоге они меня подловят и забьют, да и выдыхаться уже стал.

– Бой! – провозгласил подпрапорщик.

Делаю большой прыжок в сторону парней и наотмашь бью одного в лоб, второго достаю ногой в район живота. Мелькает мысль, что удары получились отменными, наверняка на какое-то время двоих удалось вывести из строя. Замечаю летящий в голову кулак, но уже не успеваю среагировать. В голове взрывается огненный цветок, боль прошибает до пяток, и сознание меркнет.