Глава 22. Кто такая Кэтриона?

Дитамар навестил леди Борас, поблагодарив за заботу и розовое мыло, но задерживаться не стал. Сам не знал, почему присутствие напудренной и надушенной леди Миранды так его раздражало. И не только её присутствие…

Необходимость находится в её доме и говорить то, что нужно говорить. Слушать её смех и наблюдать кокетство. Он выдавил из себя несколько вымученных улыбок и, сославшись на запущенные дела и слабость после болезни, поспешил откланяться.

Провожая его, леди Миранда задержалась на лестнице, поймала его за руку и, буквально прижав к мраморной колонне, впилась ему в губы горячим поцелуем.

— Ах Ренье! Я так скучала… И ты ведь скучал? Раз пришёл, едва встав с постели? — спросила она с придыханием.

Она шептала о том, что сделает с ним, когда он окончательно поправится и отпустила лишь когда внизу появился мажордом и деликатно застыл у входной двери, сделав вид, что не замечает, чем занята его хозяйка.

— У меня есть для тебя подарок, — произнесла леди Борас, с улыбкой стирая со щеки Дитамара след от поцелуя и делая шаг назад, — моя кузина — старшая фрейлина королевы. И я обсудила с ней, как лучше представить тебя Её Величеству, она поможет. В последнее время королева не так часто бывает в добром расположении духа и мало кого принимает. Война всё никак не закончится и это её беспокоит. Но скоро будет бал фавориток. И это самый лучший способ представить тебя ей. Выбор девушек её развлечёт и, я надеюсь, она будет к тебе благосклонна. Если слухи о твоём богатстве достоверны, — снова улыбнулась леди Борас, проведя рукой по шее на которой красовался подаренный Дитамаром рубин, — то не поскупись на необычный подарок. Королева любит красивые редкости.

Дитамар вернулся в особняк Ландегаров и долго смывал с себя запах леди Борас. Сам не знал почему её прикосновения стали внезапно так неприятны. Он был раздражён, и казалось, что повсюду пахнет ею: её приторно-сладкими розовыми духами и карамельной пудрой.

Но больше всего его раздражало то, что сейчас он, совершенно отчётливо видел своё приближение к трону. Оно похоже на хрустальную лестницу. И на этом пути у него нет препятствий, кроме тех, что внутри него.

Страх ступить на прозрачную скользкую ступеньку и упасть…

Страх, что ступени расколются…

Страх, что кто-то его столкнёт…

Страх посмотреть вниз…

Страх высоты…

И имя этому страху — Лея.

А ведь всё складывалось удачно. И раньше он бы шагнул на эту лестницу не задумываясь. Раньше он бы не оглядывался, не считался с потерями и растолкал всех на своём пути. Он бы забрал силу воды. Пообещал леди Борас небо в алмазах, лишь бы войти в ближний круг Её Величества. У него есть кинжал… Осталось нанести на него нужные руны. Один удар в сердце этой твари и к следующему полнолунию всё было бы кончено. Но теперь он сам стал для себя препятствием. Вернее, препятствием стала Лея.

Именно из-за неё он оттирает с себя розовые духи леди Борас. Именно из-за неё он не знает, как сделать свой следующий шаг…

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Ещё совсем недавно, когда он собирался сюда, в Рокну то был полон решимости. Он не боялся умереть или что-то потерять, всё, что им двигало — ненависть. Отмщение — это яркое пламя освещало ему путь во мраке все эти годы, оно толкал его вперёд и заставлял жить. Оно и сейчас им движет. И не только оно. С тех пор, как его связь со Зверем разорвалась, он стал думать о будущем. Но сначала нужно остановить войну, иначе не будет никакого будущего. Королева может найти другой Источник, удвоить силы, и закончить начатое. И у них не так уж и много времени на упреждающий ход. Поэтому он не должен колебаться. Вот только…

Только теперь какая-то другая сила тянет его в противоположную сторону. И, кажется, впервые он должен признать, что у него нет по-настоящему хорошего плана.

Он купил хрустальную склянку, пакет сладостей и зашёл в цветочную лавку.

Розы… Розы… Алые розы…

Он дарил женщинам цветы, но это было очень давно, в какой-то прошлой жизни. Не женщинам… Женщине. По-настоящему он дарил их только одной женщине.

Но к демонам розы! Лее они не подходят. Ей подошли бы совсем другие цветы: синие, голубые, нежные… как весеннее небо… как она сама. Колокольчики, которые цветут в Лааре весной, покрывая лазурью все горы вокруг. Ирисы… Но, где сейчас Лааре и где весна! Сейчас уже глубокая осень, а она дарит только жёлто-красные цветы.

Дитамар посмотрел на шапки карминных хризантем, которые предлагала ему торговка, и снова подумал, что он идиот. Он собирается, как на настоящее свидание! А ведь какая разница, какими будут цветы?! Ему стоило бы задуматься о своих целях и том, что он вообще будет делать с Леей и ритуалом. Подойдёт к ней со словами: «Позвольте уколоть вашу руку»? Или сделает это силой, а потом извинится? Подмешает ей сон-травы в чай или вино…

Вообще-то, ещё недавно, но уже в какой-то другой жизни, он именно так бы и сделал. Ничто не помешало бы осуществлению его цели. Но вот сейчас Дитамар отчётливо понимал, что не сможет так поступить. С ней не сможет. И что дальше? Может, стоило бы прийти в обличье мэтра Альда? Предложить какой-нибудь научный эксперимент, в котором нужна капля крови…

Но мысль о том, чтобы снова появиться перед Леей в личине старика вызывала в нём лишь глухое раздражение.

Он всё-таки взял букет из кремово-белых роз и оставил их в карете вместе с пакетом сладостей, посчитав излишним свой романтичный порыв. А сам, спрятав склянку в карман, направился в университет.

Можно было бы дождаться вечера и приехать к Лее домой, но ему не нужна недовольная тень в виде грозной зафаринки, а здесь они могут остаться по-настоящему наедине. И он что-нибудь придумает. Как-нибудь убедит Лею… А если не удастся сделать это добровольно, то можно попробовать незаметно подавить её волю. В этом он, конечно, не так силён, как Эйвер, но вряд ли Лея будет сильно сопротивляться. И вообще… он не должен думать об этом, он должен думать о цели. Он должен остановить войну, остальное неважно. В любом случае, он завершит ритуал, а там видно будет, что со всем этим делать. Ритуал обратим, и если он не погибнет от рук королевских хиттов, то сам его обратит и никогда больше не появится в её жизни. А если погибнет, то и связь разорвётся сама собой. План, конечно, так себе, но за неимением лучшего…

Фингар его план не одобрил. И склянку, и розы, и поездку в университет. И хотя промолчал, но по тому, с каким лицом он сидел на козлах, и так было понятно, что его ученик жалеет о том, что рассказал о ритуале.

— Надеюсь, милорд, вы всё же передумаете, — пробормотал он со вздохом.

— Надеюсь, ты помнишь правило номер три. Жди меня здесь, — ответил Дитамар резко и быстрым шагом направился в университет.

Ему нужно какое-нибудь романтичное место… и вода. Но вряд ли Лея согласится ехать с ним куда-нибудь. Так что всё, что у него есть этот клятый университет и аллея под липами!

Через центральные ворота он прошёл по длинной галерее со сводчатым потолком туда, где тень больших акаций почти полностью скрывала солнце, и коснулся ладонями гранита. Камень откликнулся сразу…

Конечно, лучше ему было бы не слушать камни здесь так открыто, ведь кто-то, кто умеет видеть айяаррскую магию, обязательно заметит слабый свет, оставшийся на граните от его ладоней. Но это всё же лучше, чем ходить в своём подлинном облике и спрашивать всех подряд о миледи Лафорт.

Дитамар ощутил её присутствие издалека и поднялся по лестнице ей навстречу. Лея шла быстрым шагом по верхней галерее, прижимая к груди какую-то книгу. Она смотрела себе под ноги и была, как обычно сосредоточенной и погруженной в себя настолько, что ему пришлось её окликнуть:

— Миледи Лафорт?

Она даже вздрогнула. Остановилась резко и обернулась на звук его голоса.

И все мысли вылетели разом из головы, как только он увидел её улыбку. В синих глазах Леи заискрилась радость, и как бы она не пыталась её скрыть, он увидел внезапно вспыхнувшее сияние вокруг её волос. Будто этот искристый взгляд, поймавший его в плен, как огниво упал на сухую траву. Голубое сияние взметнулось вокруг Леи и Дитамар ощутил, что спрятанный на груди кулон, налился словно свинцом.

— Милорд Брегат, — Лея опустила ресницы и присела в кокетливом реверансе.

И Дитамар подумал, что им нужно либо срочно уйти куда-то, подальше от этого людного места, либо как-то погасить это сияние, которое видно, кажется, до самой Швейной улицы. Вот только гасить его не хотелось, потому что оно было адресовано ему. Он ощущал, как покалывает кожу, как сердце ускоряется и гонит кровь по венам, насыщая её этим искристым хмелем, а в груди делается так тепло и … странно.

И глядя, как румянец смущения заливает щёки Леи, Дитамар внезапно подумал, что лучше всего было бы забрать её в Лааре. Это бы всё решило. И он понял, что уже который раз возвращается к этой мысли. Там, за стеной горных хребтов, в их родовом гнезде, она была бы под защитой. Он представил её в замке, в своей комнате, в своей постели… и тряхнул головой, отгоняя видение.

Вот это ему сейчас нужно меньше всего!

— Я принёс вам это, — Дитамар достал из кармана свёрток и подал его Лее, — хрустальная склянка, как и обещал. Не стоит огорчать почтенного парифика.

— Благодарю, милорд, — улыбнулась Лея, и забрав свёрток, прижала его к груди.

И между ними повисла тягучая неловкая пауза, когда нужно сказать что-то ничего не значащее, но деревенеет язык, потому что и глаза, и губы, и руки, даже воздух между ними… все они просто кричат о том, что вслух произнести нельзя.

Я так соскучилась…

И я скучал…

Почему вас не было так долго…

Я был в беспамятстве… и видел вас во сне…

Дитамар оглянулся, и заметил, как несколько слушателей рассматривают их издалека. Он оглянулся и увидел в окно по другую сторону библиотеки раскинувшийся парк, в центре которого стояла большая пирамида из стекла, напоминающая по форме ашуманский храм бога Ашша.

— Вы не покажете мне этот храм науки, миледи Лафорт? — Дитамар махнул рукой в сторону окон. — Кстати, что это за прекрасное сооружение там вдали?

— О! Конечно покажу! И расскажу. Идёмте! — Лея направилась к лестнице, а Дитамар поспешил следом, подальше от любопытных глаз.

Они спустились по лестнице и вышли в парк, по другую сторону от большого здания библиотеки.

— Это сооружение, похожее на огромную пирамиду из стекла — Большая королевская оранжерея, — начала Лея свой рассказ. Когда она говорила о чём-то постороннем неловкость сразу уходила. — А эти деревья вокруг — Королевский ботанический сад и розарий. Ещё двадцать лет назад здесь был просто аптекарский огород. Но Её Величество стала покровителем университета и пожертвовала большие средства на создание этого сада. Теперь сюда привозят растения со всего света, а самые редкие растут внутри этого стеклянного купола. Стекло из Ашумана также пожертвовала королева совершенно безвозмездно. Парифик Беренгар заведует садами и оранжереей и трясётся над всем этим богатством, — усмехнулась Лея. — Здесь уже довольная большая коллекция редких растений.

Они вышли на дорожку, усыпанную белой галькой, по обе стороны которой высились тёмные свечи кипарисов.

— За оранжерей находится фонтан. Когда-то это был просто источник, но его облагородили и одели в мрамор, — продолжила Лея свой рассказ. — Там очень красиво, я вам покажу.

Они гуляли по аллеям, и Дитамар внимательно слушал рассказ о разных деревьях, которые здесь высажены. Некоторые из них пересекли четыре моря, чтобы попасть в этот сад. И почему-то он впервые подумал о том, что это довольно странно: королева пожертвовала денег на сад? С какой стати? Этот купол из стекла размером втрое больше, чем особняк Ландегаров, и стоит он, пожалуй, в десять раз больше особняка.

Он не помнил, чтобы Лейса… Итана…. Та, которую он знал, была щедра хоть на что-то.

— А это — королевский розарий, — они прошли вдоль большой перголы, увитой отцветающими розами, и вошли в зелёную арку. — Её Величество очень любит розы, это она велела его заложить. И теперь парифик Беренгар выводит здесь новые сорта. Идёмте, я покажу вам кое-что.

Лея прошла к большой круглой клумбе. Розы уже в основном отцвели, и лишь редкие сохранившиеся цветы и бутоны напоминали о былой красоте этой клумбы.

— Эти вот — самые лучшие. Гордость парифика Беренгара и всего университета. Королева сама приезжала, чтобы дать им имена, и тут состоялась настоящая церемония! Нас правда не подпустили близко, но мы смотрели на всё из башни астролога, — Лея дотронулась пальцами до алого бархатного бутона похожего на бокал. — Этот сорт называется «Кэтриона». Потрогайте, он похож на плотный шёлк. А вот этот совсем тёмный — «Альберт», и он похож на бархат…

Дитамар почувствовал, как что-то переворачивается в его сознании. Как будто рассыпанная на осколки картинка внезапно начинает складываться. Пальцы коснулись атласной поверхности лепестка, но почти не ощутили прикосновения.

— Кэтриона? Это имя ему дала королева? — переспросил Дитамар внезапно охрипшим голосом.

— Да. Парифик Беренгар даже таблички сделал, видите, у основания каждого куста.

Кэтриона! Проклятье! Проклятье! Какой же он глупец!

Флагман королевского флота носит это имя, тот самый галеон, который возит «особо ценный груз». Этот цветок, словно сотканный из крови и огня, носит то же имя. И это имя что-то значит для королевы. Кто-то очень важный носит это имя. И он только теперь понимает, кто именно!

Проклятье! Какой же он баран!

Кэтриона. Дочь зафаринского ювелира! Ещё тогда, в Лааре, на ужине в честь Туров, в сумерках обеденного зала её лицо показалось ему знакомым. Время стёрло из памяти черты лица Лейсы-Итаны, но тогда он уловил в Кэтрионе что-то…

Там в Лааре, когда она стояла на лестнице, и он извинился перед ней за то, что не надел фрак, он вспомнил их разговор:

«— Не стоит извинений, да и фрак бы испортил это красивое зрелище. Надо отдать вам должное, бой был превосходный.

— Надеюсь, найрэ сказала это не из вежливости?

— Если бы вы плохо владели кхандгаром, уж поверьте, я не стала бы вас хвалить, — улыбнулась она ему снова».

Поворот головы, грация, любовь к поединкам, острый язычок и то, как свысока она смотрела на него, улыбка, смех… Если бы в тот момент он не был так пьян и одержим Зверем, он бы понял. А он не понял…

И этот её пёс! То, как он дрался. Уж точно, не как зафаринский головорез. Его боевой танец был безупречен, почти красив. Это теперь он понимает, что перед ним был танец ашуманской Тени.

А ведь ещё и мэтр Альд всё время болтал о силе огня в зафаринской девчонке! Стоило бы задуматься, откуда она? Но Дитамар тогда его не слушал. У него были другие заботы. А она была совсем рядом! Шпионка королевы. Не просто шпионка… Что она выведывала? Что она успела сделать? Надо предупредить Эйвера…

Проклятье!

Но кто она такая для королевы, что в её честь назван корабль, цветок и одним богам известно, что ещё? Они похожи. И она была у него в руках…

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Поистине говорят, когда боги хотят наказать, то делают разум слепым и глухим! Что она успела сделать в Лааре по заданию королевы? А Карриган не выдал её, хотя и поклялся не врать. Но он и не врал, хоть и клялся страшной клятвой. Потому что молчание — это не ложь. Его не спросили, он и не сказал. Проклятый лживый ублюдок! Привёл в их дом этих двоих! Карриган выдал колдунов, которые вели отряды Альбы через хребты, но не выдал Кэтриону и её пса! А значит, они очень важны.

Вот уж кого он теперь точно убьёт, так это Карригана! Но сначала допросит его с пристрастием, о том, кто эта Кэтриона, что она сделала и где её искать. За эти знания, когда-то, он бы второй раз отдал душу Зверю. За то, чтобы найти слабое место этой твари! А теперь и так ясно, кто эта Кэтриона. Это её дочь. Слишком много совпадений. Да и Кайя видела это.

«Ашуманский корабль прибывает в Рокну. Матросы споро сворачивают красные паруса. На пирс спускается Карриган.

Тёмный загар, борода, большая кожаная сумка со свитками. А рядом, но чуть поодаль, держится молодая женщина. Длинная красная юбка, широкий пояс с медальонами и амулетами, чёрные волосы собраны вверх и их поддерживает тюрбан-повязка с брошью посредине.

И это она. Лейса. Итана Морайна. Будущая королева.

В одной руке — мешок, а другой она держит за руку маленькую девочку».

Карриган сказал, что её дочь сожгли рыцари Ирдиона. Значит он соврал. И тем самым приговорил себя к смерти.

— Парифик обещал Её Величеству вывести совсем чёрную розу, но мне кажется, это будет ужасно. А вы что думаете, милорд Брегат? — Лея подняла на него взгляд и тут же изменилась в лице. — Что с вами милорд Брегат?! Вы будто призрак увидели! И… что вы делаете с цветком?!

Дитамар посмотрел вниз. Его пальцы сжались в кулак с такой силой, что безжалостно раздавили бутон, а когда разжались, его ладонь окрасились алым, словно кровью.