Глава 24. Кто такой милорд Брегат?

Последний луч солнца угас в витражном окне. В «Доме музыки» кто-то закрывал ставни, и виолы смолкли окончательно. Сумерки начали сгущаться, по аллеям растекалась прохлада и милорд Брегат, наконец, выпустил Лею из своих объятий. Она торопливо подобрала книгу и склянку, удерживая одной рукой его куртку на плечах, и чувствуя, как распадается очарование момента. На смену странному опьянению, что владело ей в этот вечер, начали приходить стыд и страх.

Сейчас, в полумраке, она очень остро ощутила, что перешла некую черту, сделала что-то запретное, что будет иметь последствия. И не могла понять что это. Лее казалось, что она только сейчас очнулась от какого-то безумно приятного глубоко сна и реальность навалилась резко, заставив щёки пылать и сердце колотиться в груди, от запоздало нахлынувших сожалений.

Её пугало то, что произошло. Что-то изменилось… и вокруг, и в ней самой. Стало душно. В груди не хватало воздуха, и она не могла понять, что происходит. Казалось, откуда-то изнутри поднимается волна, заполняет её новой силой, растягивая лёгкие, распирая рёбра так, что она даже вдохнуть не может. В голове шумело, покалывало в пальцах, и она стала слышать какие-то иные звуки и запахи: токи воды под гранитным полом галереи, собирающуюся над морем грозу…

А ещё опасность…

Ощущение того, что она идёт в тумане по невидимому обрыву, нащупывая ногами тонкую кромку земли. Стоит чуть оступиться и она полетит в пропасть. И это ощущение было столь явственным, что страх зазмеился по позвоночнику холодом. Но больше всего пугало то, что это ощущение опасности исходило от милорда Брегата. Этот туман исходил от милорда Брегата. И способность чувствовать это, появилась только что и никак не хотела отпускать. Как будто у неё появился третий глаз, который видит сны в тот самый момент, пока она бодрствует…

— Нам нужно идти, — произнесла Лея, стараясь не смотреть на своего спутника, и торопливо направилась к дорожке.

Они вошли под своды галереи, и здесь совсем уже стемнело. Ночной сторож зажёг фонарь только в дальнем конце, на лестнице, и Лея ускорила шаг. Она шла быстро, прижимая к груди книгу и склянку. Искоса взглянула на милорда Брегата и впервые подумала о том, что она ведь совсем ничего о нём не знает! Но она целовалась с ним! Милосердные Боги! Что на неё нашло? Что за дурман у неё в голове? Почему мир кружится от его прикосновений, и от его голоса она совсем теряет силу воли? И почему ей сейчас так страшно?

Теперь, когда он к ней не прикасался, всё уже выглядело совсем по-другому: на улице сумрак и она идёт по тёмной галерее с мужчиной, которого видела дважды в жизни, но с которым только что беззастенчиво целовалась на лужайке где их мог видеть… да кто угодно! Ей следовало бы порасспросить о нём капитана Абалейна… Милосердные Боги, почему она была так безрассудна?! Она ведь не была такой…

Что она наделала?!

Она ещё ускорила шаг, на что милорд Брегат произнёс, как ей показалось, с какой-то усмешкой в голосе:

— Не нужно сожалеть, миледи Каталея. Не бойтесь, я вас не трону. И рядом со мной, уж поверьте, вас тем более никто не тронет. Мы можем не бежать, как на пожар.

Ей стало страшно от того, что он так легко прочитал её мысли, и стыдно за свой опрометчивый поступок и страх. Лея, чуть сбавила шаг и ответила:

— Я вовсе не боюсь, милорд Брегат. Но Рут, наверное, с ума сходит! Она и так не очень к вам благоволит и мне бы не хотелось, чтобы она подумала что-то дурное.

Милорд Брегат опередил её у выхода на лестницу и, поймав за руку, остановил:

— Погодите, Лея. Пока мы здесь одни и без всякой Рут, — его голос прозвучал мягко, но от прикосновения к её руке, Лею бросило в жар, — я не хотел вас напугать и я не хотел быть излишне настойчивым… Но вышло, как вышло, мы не всегда можем совладать со своим сердцем…

Он стоял напротив и держал её пальцы в своих, но она почти не слышала его слов. Она не могла оторвать взгляда от его глаз. Сумерки скрадывали черты лица, но в глазах милорда Брегата Лея отчётливо увидела янтарное сияние.

Не об этом ли говорила Рут? Пустынный кот жёлтыми глазами? И почему она раньше этого не замечала?!

— …и кажется я со своим сердцем совсем не в ладах, — добавил он тише, и в его голосе послышалась теплота. — Я просто хотел спросить…

Он замолчал, будто не знал, как правильно выразить свою мысль, а потом внезапно наклонился вперёд, взял Лею за плечи и произнёс так жарко и страстно, что от его слов у неё подкосились ноги:

— К демонам вежливость! И все эти расшаркивания! Не думал, что скажу это! Не думал, что это вообще со мной возможно… Но… Я хочу видеть тебя снова, Лея. Скажи… Если я приду к тебе в гости завтра или послезавтра, ты будешь меня ждать?

Она едва не отшатнулась от той горячей волны, от той грозы, что вмиг вскипела между ними в тёмном прохладном воздухе и накрыла её с головой. Стало нечем дышать, и внутри закрутился водоворот, настолько реальный, что она даже услышала шум воды.

Это ненормально. Всё это ненормально!

— Кто ты? — прошептала она срывающимся голосом, вглядываясь в янтарь его глаз. — Я хочу знать кто ты такой?

— Я расскажу тебе, — ответил милорд Брегат, чуть помедлив. — Но не сейчас. Пока я не могу этого сделать. От этого много зависит. Зависят… жизни других людей и поэтому я не могу. Понимаешь?

— Нет. И… да, — ответила она тихо.

— Ладно. Хорошо! Если ты боишься… Пусть… это будет просто дружеский визит. Полдень, чай, медовый щербет, и… я не буду тебя целовать, хотя и очень этого хочу, — произнёс он совсем тихо, обдавая её настоящим полуденным зноем, так жарко прозвучали эти слова.

И Лея ощутила, как водоворот тащит её в какую-то бездну. Ослабли колени, и внутри всё закрутилось жаркой спиралью совершенно нового для неё желания. Желания прикосновений… Близости… Желания шагнуть навстречу без вопросов, согласиться на всё, лишь бы он был рядом. Что такого в его голосе, в его прикосновениях, что совсем лишает её воли? Что такого в его глазах? Когда они вот так близко, когда она смотрит в них, она готова верить всему, что он скажет!

— Я… Хорошо… Пусть будет… дружеский визит, — прошептала она пересохшими губами. — Мне… мне нужно занести склянку и книгу в кабинет парифика.

Пальцы на её плечах разжались, и милорд Брегат отступил, пропуская её вперёд. По лестнице Лея поднималась, не чувствуя под собой ног, и наверное, споткнулась бы, не держись она за перила. Внутри всё пылало, и кажется, впервые в жизни её обуревали настолько непристойные желания. Она чувствовала его взгляд спиной, затылком, кожей… Ей, казалось, она ощущает то, о чём он думает. Ещё шаг, и милорд Брегат поймает её за талию, развернёт к себе и снова поцелует, прижав к прохладной гранитной стене. И больше не отпустит. И ей хотелось этого. Хотелось так сильно, что от этого почти осязаемого желания делалось совсем дурно.

— Нам… лучше расстаться здесь, — произнесла она на пороге кабинета, с трудом попадя ключом в замочную скважину. — Будет лучше, если Рут вас не увидит.

— Уже прогоняешь меня? — его тихий голос раздался где-то прямо за плечом.

Лея поспешила внутрь кабинета, чтобы скрыться от этого жара смущения, толкнула дверь и обомлела. Комнату заливал голубой свет. Он струился из шкафа там, где она спрятала книгу, растекался по полу, совсем как вода, и подбирался к носкам туфель. И у Леи даже пальцы похолодели от осознания того, что этот свет может кто-то заметить.

А если увидит парифик? Зря она принесла сюда эту книгу! Но, с другой стороны, пока что этот свет видела только она, а сейчас в университете уже почти никого нет, но всё равно, книгу нужно вернуть в Хранилище, или… или спрятать куда-то ещё и понадёжнее! Иначе вот так легко её пропажа может раскрыться!

Лея бросилась зажигать в кабинете светильники. Когда в комнате светло — это голубое сияние не так бросается в глаза.

Но Рут не видела этого сияния, и Коннор не видел. Вряд ли его увидит милорд Брегат…

Но она обернулась и поняла, что кажется ошиблась. Милорд Брегат внимательно смотрел на тот самый шкаф, так словно видел это голубое свечение. Он поймал испуганный взгляд Леи, неторопливо подошёл к полкам и принялся рассматривать банки с образцами. И Лея видела, как при каждом его шаге сияние становится ярче.

— Неужели вам нравится находиться среди этих заспиртованных уродцев? — спросил он, разглядывая одну из банок.

— Простите… это может показаться невежливым, — торопливо произнесла Лея, — но сейчас придёт Рут и мне бы не хотелось…

— Я понял, — усмехнулся милорд Брегат, поставив банку назад, — мне пора удалиться. Что же, приятного вечера, миледи Каталея. И до… следующего дружеского визита?

— До встречи, милорд Брегат, — Лея от напряжения стиснула пальцы, мысленно молясь всем богам, чтобы всё это ей и в самом деле показалось.

Янтарное сияние его глаз… Этот голубой свет, исходящий от книги, который усилился при его приближении…

Милорд Брегат вышел, а Лея на цыпочках подкралась к двери и очень медленно, чтобы не скрипнула железная скоба, заперла её изнутри на засов. А затем бросилась к шкафу, упала на колени и выгребла все папки с засушенными растениями. Там внизу, замотанная в кусок полотна, лежал книга, истекая голубоватым туманом. Лея нетерпеливо вытащила её и быстро пролистала до нужной страницы.

Так и есть, книга ожила, позволив читать себя дальше.

Лею всю трясло и пальцы не слушались, и она едва не порвала несколько страниц, пока добралась до нужного места.

«… И глава клана Заклинателей обратился к Оку воды, чтобы посмотреть правда ли то, о чём говорил князь Сиверт. И Око открыло многие тайны, от которых кровь стыла в жилах, но главным стало то, в чём князь Сиверт покаялся перед всеми. Что это он просил ашуманскую колдунью сделать приворотное зелье для своей дочери Камиллы. И что колдунья сделала зелье. Вот только околдовало оно вовсе не леди Камиллу Сиверт. Ашуманская колдунья изготовила зелье для себя, а князь Сиверт подлил его королю в ликёр не зная этого. И это она явилась позже под ликом дочери короля Ашумана Итаны Морайна. Похожая на неё как две капли воды, она смогла одурачить всех и только князь Сиверт знал её в лицо. Теперь он понимал, что эта тайна будет стоить ему жизни. Вот почему он и возглавил Восстание.

День свадьбы уже был назначен и потому время стало дорого. Чтобы остановить ашуманскую самозванку, пришлось прибегнуть к крайнему средству. Князь Сиверт знал, что король Рэндольф по традиции до свадьбы должен обязательно посетить Солнечный Храм и провести там три дня в созерцаниях света и молитве. И невеста не могла туда за ним последовать.

Вот туда, в Солнечный Храм он и привёз тайно верховного джарта прайда Реки Ланса Ингрэма, его дочерей Мирэйю и Клермону, и главу клана Заклинателей. И с ними прибыли князья и бароны, верные клятве Ока…»

Дальше шло поимённое перечисление всех участников и организаторов Восстания. И среди целого абзаца имён глаз Леи зацепился только за одно — Аберта Рингард. И можно было, конечно, подумать, что это совпадение. Мало ли в мире женщин по имени Аберта? Но Хранитель, который писал книгу, к некоторым именам делал приписки, чтобы было понятнее о ком идёт речь. И напротив леди Аберты Рингард было написано «белокурая красавица». Золотые локоны леди Милгид были её гордостью. Даже сейчас её мать всё ещё была красива.

Лея прижала пальцы к губам.

Милосердные боги!

Так значит, вовсе не её отец был мятежником, казнённым на площади! Мятежницей была её мать, и она всё ещё жива. И тот кулон, и эта книга, всё это теперь, как натянутая в луке стрела, направленная прямо на них.

Мирна-заступница! Ведь если кто узнает…

Лея потёрла лоб, глядя в книгу и не видя строк. Её бросило в жар, потом затрясло, как в ознобе, и она не сразу поняла, что строчки начали медленно таять.

— О, нет! Нет! Нет! Только не сейчас, пожалуйста! — прошептала она, прижимая ладони к странице.

Глаз успел выхватить фразу: «… и в Солнечном Храме глава клана Заклинателей совершил брачный обряд, соединив Мирэйю Ингрэм и короля Рэндольфа…», а дальше буквы исчезли совсем и на их месте появился другой текст. Сияние угасло, и Лея закрыла книгу дрожащими руками. Смотрела на неё и не могла поверить. В то, что прочитала, и в то, что сейчас поняла. И чувство опасности захлестнуло её, как накатившая на берег волна.

Эта книга для неё, всё равно, что смертный приговор. И не только её, но её матери, сестёр и братьев и даже барона Милгида. Учитывая то, что произошло со всеми участниками восстания… и не только с ними. Что-то случилось и с прайдом Реки и с Мирэйей Ингрэм, законной женой короля…

Значит, её матери как-то удалось спастись и спасти «Око воды». Все мятежники были связаны «оком», и это объясняло вещие сны леди Милгид, и то, что происходило с Леей.

Но это было не самое страшное открытие. Она уже как-то свыклась с мыслью, что её отец мятежник. Теперь понятно, что не отец… мать, а может и отец тоже. Но это уже ничего не меняет.

Но что хуже всего, она поняла, что книга и милорд Брегат как-то связаны.

Милосердные Боги! Не может этого быть…

Она вспомнила спасение на Суре. Слишком невероятное для обычного человека. Вспомнила слова Рут о желтоглазом пустынном коте. А ведь это правда…

Вспомнила спешное бегство Фингара из библиотеки. То, что произошло здесь с серебряной водой. Сияние книги в их доме, когда милорд Брегат был там. Сияние книги сейчас. Он назвался чужим именем. Он столько всего знает о ней… Он помнит о ней такое, чего, как ей кажется, она ему и не рассказывала. Он знает как устроена библиотека университета… И он сегодня видел это голубое сияние. Он говорил много странных слов…

«Я вас спас, вы считаете, что должны мне что-то, и поэтому вы мне доверяете. Но это не достаточный повод для доверия».

«От этого много зависит. Зависят… жизни других людей и поэтому я не могу».

«Я посмотрел на эту розу и вспомнил кое-что очень… неприятное. И можно сказать, что да, это был призрак из прошлого».

Сердце билось где-то в горле и от волнения ладони у Леи стали мокрыми. Она медленно поднялась, прижимая книгу к груди. Книгу открывает кулон, а его она потеряла в реке или… не потеряла. Объяснение тому, что в прошлый раз и сейчас она смогла прочесть кусок этой книги только одно — её кулон у милорда Брегата. И пока он рядом, она может видеть эти строки.

А если он может видеть это сияние, он может прочесть и книгу. Он может узнать всё. И он сможет увидеть эту книгу в любом тайнике если окажется поблизости.

Ей не стоит быть такой глупой. Не стоит быть такой доверчивой! Он её обманул. Ему нужна не Каталея Лафорт. Ему нужна эта книга. Вот почему она встретила Фингара в библиотеке. Вот почему милорд Брегат пришёл сюда к ней в прошлый раз, вовсе не справиться о её здоровье. В их доме он заходил в комнату Рут…

Лее показалось, что она — колодец, который снизу наполняет чёрная горькая вода.

Почему так больно?

Вор и лжец…

Милосердные боги!

Если всё это правда…

Ей нужно спрятать эту книгу так, чтобы никто её не нашёл.

Ей нужно поговорить с капитаном Абалейном.

Ей нужно узнать точно, кто такой на самом деле милорд Брегат.

Лея снова замотала книгу в кусок полотна, спрятала обратно все папки и осмотрелась. Вспомнила, что в шкафу есть деревянный ящичек для хранения инструментов. Парифику его кто-то подарил, но он ими никогда не пользовался. Зато в этот ящичек прекрасно помещалась книга, а дерево, из которого он был сделан, не сможет прогрызть ни одна крыса.

Когда пришла Рут, Лея уже спрятала книгу в ящичек, вооружилась фонарём и велела зафаринке идти за ней в подвал под библиотекой. Там хранились в основном скелеты диковинных зверей, собранных со всего света, не очень ценные образцы минералов, крупнее тех, что лежали в коллекции парифика Бранмида и прочие вещи, не представляющие интереса для воров и крыс. В подвал редко кто заглядывал, и Лея надеялась, что здесь-то уж точно никто не будет искать книгу. А если вдруг и найдёт, то трудно будет понять, кому она принадлежала и как сюда попала.

Увидев огромные скелеты вдоль стен, искусно собранные с помощью шёлковых нитей и укреплённые на деревянных досках, Рут вцепилась в шемшир, и принялась беспрестанно бормотать зафаринские молитвы, перемежая их с зафаринскими же ругательствами.

— О, фаар-ханун! — произнесла она хриплым шёпотом. — Что мы забыли посреди этих чудищ, миледи! Энанэ, Великая мать! Защити нас от всякого зла!

— Послушай, Рут, — Лея подняла фонарь и посмотрела в тёмные глаза зафаринки. — Если вдруг… что-то случится…

— Что случится, миледи?

— Ну не знаю… что-то плохое, например, со мной. Расскажи моей матери об этом месте, скажи, что я знаю всё. Что я всё прочла в этой книге, и она лежит здесь, ты поняла меня?

— Что вы знаете, миледи? Что в этой книге? Что плохого может случиться?! — воскликнула Рут озираясь на тёмные каменные своды и белёсые головы чудовищ, которые выхватил из мрака тусклый свет фонаря.

— Не знаю, Рут, что угодно, — ответила Лея, заталкивая ящичек в нишу. — Ты просто повтори ей мои слова.

— Хабалайя! Клянусь Великим Небесным Стражем, я не сдвинусь с места, пока вы всё мне не расскажете!

— Ну и оставайся посреди скелетов. А ещё здесь живёт призрак старого парифика… Или, если хочешь я дома тебе всё расскажу, — пожала плечами Лея и положила сверху на ящичек старые кофры от свитков, изрядно поточенные мышами и несколько осколков камня.

Видимо упоминание призраков возымело эффект, потому что Рут хоть и причитала, но поспешила быстрее убраться из этого места. И Лея тоже задерживаться не стала, заперла подвал и вернула ключи в кабинет парифика, а когда уходила, то взгляд упал на розу, лежащую на столе. Ту самую, которой она укололась. И Лея взяла её с собой.

Теперь, когда книга была спрятана в надёжном месте, когда поблизости не было милорда Брегата, страх, наконец, отступил, и идя домой по тёмной улице, Лея вспомнила то, на что не сразу обратила внимание.

Если её мать Аберта Рингард, то значит, она принадлежит одному из Старших домов Коринтии Рингард, как и дом Сивертов, был когда-то приближен к самому королю.

Но кто же тогда её отец? Кто-то из мятежников? В книге её мать была записана ещё, как Рингард, значит, в тот момент она ещё не была замужем. И если она вышла замуж позднее, то это произошло накануне восстания, а потом видимо её отец был казнён.

А что случилось с Мирэйей Ингрэм? Ведь если король на ней женился, его брак с ашуманкой становился невозможен. Хоть Канон и запрещает браки с айяаррами для коринтийских королей, но при этом такие союзы всё равно признаются Храмом, и король Рэндольф не мог жениться на Итане Морайна, будучи в браке с Мирэйей Ингрэм.

И раз Ланс Ингрэм отдал свою дочь за короля, а мятежные дома его поддержали, значит, они поддержали и короля. Но как тогда Итана Морайна стала королевой?

Что же произошло?

Лея раньше никогда не слышала ни о какой Мирэйе-королеве. Она знали лишь, что король Рэндольф женился на ашуманской принцессе. Восстание произошло позже, но оно было подавлено, мятежники казнены. Через год у королевы родился мальчик. Болезненный ребёнок, который еле выжил. В тот же год король Рэндольф погиб на охоте. Так Итана Морайна стала королевой-регентом.

А спустя несколько лет стали поговаривать, что мальчик не просто болезненный, а блаженный. Что он почти ни с кем не разговаривает, и у него часто случаются припадки. При этом он наследник престола, и ничего поделать с этим нельзя. И в то же время с таким будущим королём страна обречена на вечное регентство. Этой зимой он станет совершеннолетним и будет коронован… возможно будет коронован. Хотя это неважно, королева-мать и близко никого к нему не подпускает. За всё то время, которое Лея жила в Рокне она не слышала о том, чтобы принц Роланд посещал балы, праздники или церемонии. За него на всех мероприятиях появлялась его мать. Королева Итана надёжно охраняла спокойствие своего сына.

Слушательницы в университете шептались о том, что королева купается в крови девственниц, чтобы быть вечно молодой и что она проклята, поэтому её единственный сын родился больным. Но о королях много чего болтают. И раньше она не верила во всё это, а вот теперь впервые задумалась о том, к какой страшной тайне прикоснулась прочитав эту книгу. И предпочла бы, кажется, и вовсе этого не знать, пусть бы книга и дальше лежала в Хранилище! Но с другой стороны её теперь терзали муки любопытства, ей хотелось узнать, кто её настоящий отец, и что случилось с Мирэйей Ингрэм на самом деле.

Но для этого ей нужно выяснить у капитана Абалейна, кто же такой на самом деле его друг милорд Брегат. И попробовать вернуть кулон обратно.

Капитан Абалейн обещал зайти завтра утром, а она обещала ему, что зелье будет готово.

— Забыла сказать, — пробормотала Рут, открывая входную дверь и снимая зафаринский чапан, — письмо пришло из Милгида. С этими чудищами в подземелье все мозги подрастеряла ваша верная Рут. Вот, держите.

Зафаринка вытащила из кармана письмо и протянула хозяйке.

Лея поднялась к себе, положила на стол розу подаренную милордом Брегатом, и быстро распечатала письмо. Мать писала не слишком часто, а учитывая, что не прошло и месяца, как Лея приехала из Милгида, в этом письме были явно плохие новости. Она подумала, что мать обнаружила пропажу кулона, и поэтому пишет так скоро, но нет. Новости были и того хуже. После обычных приветствий и вопросов о дороге, шли пожелания здоровья от всех родных и Фины из Лисса. А дальше…

Дальше шло самое страшное.

«… И я очень рада, что ты уехала, девочка моя! Если ты помнишь тот сон… ты же понимаешь о каком сне я тебе пишу, то надо полагать, что он сбылся.

Спустя три дня после твоего отъезда Зверь снова напал. Теперь уже здесь, в Милгиде. Между Милгидом и постоялым двором на Суре, на ферму близ моста, где сыроварня. В ту ночь спустился густой туман… Не пишу подробностей, но ты и сама понимаешь всё. И про мост, и про туман, и про сон. Так что, девочка моя, мы сидит тут под замками и засовами. И после заката по всей округе никто из дому не выходит, никто по одному не выезжает, собаки с цепей спущены, и все только молятся, да свечи жгут. И тебе нельзя сюда приезжать, ни в коем случае, до тех пор, пока Зверя не поймают…»

Лея прочитала дважды письмо матери, с ужасом думая, что задержись она в Милгиде ещё немного и тот сон мог стать явью.

Она дрожащими руками достала зелье, приготовленное для капитана Абалейна, и свёрток, который он принёс в прошлый раз. Ей осталось добавить последний ингредиент. Лея никогда такого не делала, только читала об этом, и до последнего оттягивала этот момент, боясь последствий. Но письмо из Милгида заставило забыть все остальные страхи. Капитан Абалейн должен взять это зелье и ехать в Милгид, может быть тогда она сможет спать спокойно!

Лея развернула свёрток, достала ремень, ножны и пуговицу и положила в чашу. Затем тонкой струйкой стала сверху лить на зелье, которое сделала перед этим. Серебряная вода впитает в себя следы того, кто брал эти предметы в руки. А дальше капитан Абалейн знает, что делать.

Над чашей стал медленно подниматься туман, совсем как в тот раз, когда она показывала действие серебряной воды милорду Брегату. Но в этот раз он был гуще, поднимался всё выше и выше, и в тумане что-то мелькало, как будто картинка складывалась из кусочков. Лея склонилась, чтобы рассмотреть, что это, и провалилась куда-то, как в тот раз, в Хранилище.

Жемчужно-серые травы колышутся под ногами, и в туманном небе висит кровавая луна в размытом оранжевом ореоле. Обугленные деревья тянут к ней свои сучья-пальцы, покрывая серое небо жутким узором чёрных трещин, и воздух вокруг густой, как пар, и кажется, он застывает в лёгких, оседая там тяжёлыми хлопьями.

Где я? Что это за место?!

Сердце колотится медленно и гулко, а вокруг так тихо… Так тихо, что Лея отчётливо слышит чьё-то тяжёлое дыхание за спиной. Она медленно поворачивается…

Он стоит прямо перед ней. Зверь. Огромный крылатый волк с лапами ящерицы. Пасть застыла в безмолвном оскале и с хрустальных клыков капает слюна, прожигая дыры в жемчужной траве. Его глаза светятся янтарём, и в них она видит отражение. Но почему-то не себя, а милорда Брегата.

— Ты был мне обещан, Дитамар Сколгар. Ты был мне обещан… Кровавая луна уже близко. Мы скоро встретимся…

Эти слова льются из глаз Зверя, и кажется, звучат где-то в голове, и Лея видит, как медленно открывается его пасть, как сжимаются мышцы, готовя мощное тело к прыжку, но всё это происходит медленно, будто во сне.

Но за мгновенье до его прыжка Лея успевает выставить руку вперёд и воскликнуть:

— Нет!

И захлебнуться в водовороте, который возникает из ниоткуда и утаскивает её за собой.