12. Такая вот петрушка

Настя сунула мне в руку свой телефон а сама опустилась на табуретку и уселась, уперев взгляд в старенький кафель на стене. А я досмотрел до конца. Ролик был тем же самым, с теми же огрехами монтажа и подстановки лиц.

— Я уже видел, — сказал я.

— Ну и как, понравилось? Теперь полгорода это тоже увидело. Думаю, будет невероятный хайп.

— А разве публиковать такое в средствах массовой информации законно?

— Да какая мне разница⁈ — возмутилась Настя и повернулась ко мне. — Мне все завтра будут говорить, ты видела, ты видела, ты видела? Краснов с Альфой чик-чирик делал. А я что, буду всем отвечать, мол, как вы посмели это смотреть, ведь канал опубликовал видос, нарушив закон? Так ты себе представляешь?

— А почему, — засмеялся я, — тебе надо что-то им отвечать?

— Почему? — как старая сердитая бабка покачала она головой. — А потому! Вырастешь, поймёшь! Хотя, судя вот по этой киношке, ты уже и так достаточно вырос.

— Ты же знаешь, что это фальшивка, — пожал я плечами. — Знаешь же?

— А я уже не знаю, что я знаю, — сердито продолжала она.

— Ты чё такая сварливая, Наська? Повезёт муженьку твоему. Будешь по каждому пустяку мозг сверлить?

— Что⁈ — выкатила она глаза. — По пустяку⁈ Ничего себе пустяк! Тебя весь город увидел, а тебе пустяк.

— Ну, смотри сама, — засмеялся я и начал расстёгивать рубашку. — Сравнивай. Посмотри, он же негр. Матёрый, к тому же. И я. Птенчик неопытный.

— А штаны тоже будешь снимать? — прищурилась она. — Давай, сравнивать, так сравнивать. От начала, до самого… конца.

— Так там причиндалов не видно вроде, в киношке-то.

— Да нет, мелькали в начале.

Я бросил рубашку на свободный табурет и открыл ящик с лекарствами. Мазь я купил, а вот мазать ещё не мазал.

— Давай, полиция нравов, поработай, — протянул я ей гепариновую мазь.

— Это как… — очумело посмотрела она на мою синеву, красиво и плавно переходящую от глубокого фиолетового к синему и голубому, а там уже — в жёлто-зелёный.

— Как? — усмехнулся я. — Фиолетово, как видишь.

— Это когда…

— Когда ты послушала умного человека и сделала наоборот…

— Это…

— Понимаю, — засмеялся я, потому что мордочка у неё стала как у озадаченной мартышки. — Понимаю, выбрать сложно. Ведь ты только так и поступаешь.

— Это на вечеринке, что ли?.. — прошептала она, пропустив мою колкость мимо ушей.

— Ну уж не на съёмках порно, наверное, как сама-то думаешь?

— Ну да, на съёмках порно, наверное, другие части синеют.

— Всё-таки надо тебя высечь, — покачал я головой. — Подарок. Мажь давай. Знаешь анекдот про масло?

— Где ж ты мажешь, ты кусками кладёшь? Древний, как вся моя жизнь.

— Даже подревнее, старушка.

Глотова встала, взяла тюбик, выдавила немного на пальцы и осторожно прикоснулась к моей коже.

— Больно? — прошептала она.

— Вообще да, но от тебя нет.

Она фыркнула. А потом углубилась в работу.

— Насть, немного тоньше мажь, а то до утра не впитается.

— Когда надо, тогда и впитается. Скажи лучше, что теперь с этим всем делать? Медуза завтра такое устроит, даже представить страшно.

— Подадим заявление на этого гуся Витю. За клевету и оскорбления. А также за изготовление и размещение в средстве массовой информации запрещённого законом… как это слово?

— Какое?

— Ну, материалов короче. Запрещённых материалов.

— Контента что ли?

— Точно. Его. Ещё и компенсацию отсудим.

— Ну-ка, подними руку, у тебя и бок весь…

— А! Холодная! Мажь скорее, пожалуйста. Живот-то зачем? Настя! Не хулигань.

Но Остапа уже понесло. Паразитка. Состроила гримасу, ну вылитая Ким Бейсингер из «Девяти с половиной недель».

— Настя! Настя, прекрати с огнём играть! Джинсы не запачкай!

— Ты сейчас у меня сам их запачкаешь! Кстати, такие синячищи нужно несколько дней подряд мазать. И раз уж ты получил их, освобождая меня, я принимаю обет намазывания.

— Спасибо, Настя! — усмехнулся я, забирая у неё из рук тюбик. — Я решил до свадьбы быть девственником. Извини. К тому же ты ещё слишком юна для некоторых знаний и умений. Боюсь ранить твою нежную психику.

— Что? — взвилась она. — Юна⁈ Тебе, значит, милфу надо, постарше, да?

Я молча убрал мазь и открыл холодильник. Вытащил кастрюлю, снял крышку. О! Борщ! Сметанка, сало опять же.

— Порежь хлеб, хотя бы. Посмотри там, чёрный есть?

Мы наконец-то уселись за стол. Горячий, красный, такой, что и пурпурный и оранжевый одновременно. Да, борщец у мамы получился знатный! Свёкла и капуста не разваренные в лохмотья, а упругие, аль денте, а запах… Она туда засунула зонтик сухого укропа в самом конце. И острый, с перцем. Огонь! С кусочками говядины… Я набухал туда сметаны и… даже глаза зажмурил, проглотив, обжигаясь, первую ложку.

— Маньяк! — засмеялась Настя. — Извращенец. У тебя всё либидо сублимируется в достижение экстаза от пожирания борща.

— Я сейчас, кроме слова «борщ» ничего не понял. Но, раз, ты такая подкованная, давай уже, жги глаголом, рассказывай, что там со мной не так.

— Я думаю, что пережитая травма не пускает тебя в новые отношения.

— Ужас какой, — покачал я головой, успевая закидывать ложку за ложкой. — Может, я действительно извращенец?

— Сто процентов. Скорее всего, эта травма заставляет искать тебя объекты старше себя.

— Блин, ты опять что ли про Альфу сейчас?

— Про Альфу, конечно, шутка, но в каждой шутке, ты сам знаешь. Я уже давно про эту фигню прочитала. И про Алфёрову тебе твержу, чтобы ты вдруг не ступил на этот путь.

— Блин, в чём-то продуманная, а в чём-то…

— Сейчас не обо мне. Если захочешь, потом поиграем в «Правда или действие», и ты про меня узнаешь, всё что захочешь. Но сейчас послушай, пожалуйста. Лично я считаю, что эта Ангелина лживая сука. Не потому что там что-то, а правда так считаю. Во-первых, даже два года назад она не могла не понимать, что у вас не может получиться ничего серьёзного.

— Почему? — поднял я брови, продолжая наяривать борщ.

— Ну, потому что ей бы родители тупо не разрешили, а она вся такая послушная пай-девочка. И вообще. Если честно… не знаю… ты не обижайся, просто посмотри объективно. За ней такие парни бегали и не только из нашей школы. И спортсмены и какие-то там майнеры и сынки родителей с большим будущем и красавцы настоящие.

— А может, они все мудаки?

— Да, естественно, так и есть. Но кого это смущает? Зайди в соцсети, почитай. Не коучей, а нас почитай, девочек. Семья? Отстой. Любовь. Бред. Дети? Мужику надо, пусть сам и рожает. А мы должны быть красивенькие, купаться в деньгах, тусоваться с ухажёрами, делать ресницы, брови, губы, попы, тити… Всё вот это.

— А ты не преувеличиваешь?

Она даже не ответила.

— И вот, на фоне роскоши и бабок она бы выбрала трудный путь и типа «с милым рай в шалаше»? Ты же не миллионер, вроде. Не смешите меня, честное слово.

— А зачем тогда?

— Я не знаю, может, у них приколы такие. Может, на спор. Не знаю, правда. Так вот…

— Я подолью, ладно?

— Блин… тебя легче убить, чем прокормить…

— Не, убить тоже трудно. Давай, про попы, тити. Продолжай.

— Ну, как я себе это вижу. Вы потусили. Может быть поцеловались, не знаю, пообжимались. Думаю, это максимум. И тут она сообщает, что уезжает в столицу. Родаки пристроили в крутую школу, из которой не просто в универ, а прямиком в шикарную сладкую жизнь повелителей мира — прыг-скок. Там у них миллиардеры, прынцы и аристократы. Короче, оттуда — прямо в Рай, прямо в Рай, только ножки задирай. Это бабушка так говорит.

— Ты с ней что ли консультировалась по моему вопросу?

— Нет. Ну, и вот. Мальчик в шоке, у мальчика драма. Но всё бы ничего, да только пошли слухи, что эта воздушная и неземная, нежная и чистая недотрога маркиза крутила любовь с ещё более младшим мальчиком.

— Это с Мэтом, что ли?

— А ты действительно ничего этого не помнишь? Это прямо классический случай, описанный…

— Рассказывай, Насть, теорию потом обсудим.

— Так это всё, практически…

— А слухи-то подтвердились? Ну, что маркиза с Мэтом?..

— Да как они подтвердятся, с пузом её не видели. Но все говорили, что у них всё прям максимально серьёзно. Ну, тебя и торкнуло. Пошёл вразнос. Подрался, вернее, получил хорошенько от Мэта, ещё там разное. Тоже не помнишь?

— Это можно и не вспоминать.

— Я тоже так думаю. Короче, ты поехал на каникулах в Москву. Мать собрала денег, привезла тебя, а Ангелина такая, ты чё, Серёжа, головой ударился? Хочешь, чтобы я всё бросила и вернулась? Ну, ты и сам увидел, там космос, а здесь задворки мира. Ну, и всё. Тут и сказочке конец. Приехал, ни с кем не говоришь, замкнулся, забил на учёбу, не жрёшь. Какой там борщ, вообще ничего.

— А ты, значит, со мной нянчилась?

— Я-то? — переспросила она и покраснела. — Нет… Почему… Ну, я пыталась с тобой как-то, не знаю, чтобы ты отвлёкся, в общем. А ты взял нажрался таблетосов и улетел. Сначала в больничку такую, потом в больничку сякую…

— В дурку что ли?

— Ну… да…

Под натиском слов, сказанных Настей, двери заблокированных архивов начали распахиваться, хлопать, открываться настежь, и на меня посыпались воспоминания Серёжи Краснова.

— Ну, а потом…

— Всё, Настя, хватит, — нахмурился я. — Спасибо…

Заболела голова. Конкретно заболела. Будто железным обручем стянули. Пульс подскочил…

— Ты что-то покраснел…

— Вспомнил. Как в том фильме со Шварценеггером. Спасибо, что поговорила об этом…

Об этом дерьме…

— Но, пожалуйста, — решительно сказал я, — больше я не хочу к этой теме возвращаться.

Она вскочила и испуганно на меня посмотрела.

— Что я сделала…

— Да ничего ты не сделала, наоборот, молодец. Просто мне вся эта история не нравится. Сейчас я бы так ни за что не поступил. Стыдно перед матерью и перед… Насть, спасибо тебе, что пыталась всё это время быть поблизости. Но всё, про это больше не говорим. Считай, это не со мной было.

— А я так и считаю, — кивнула она. — Потому что ты очень сильно изменился в последнее время. Я думала, ты провёл анализ и принял…

— Настя, ёлки. Да, провёл. Всё. Закрываем тему. Давай, лучше порнуху посмотрим нашу любимую. Где тут я с милфой кувыркаюсь?

— Перестань, Серёжа! Ой… Смотри… Тут сейчас другое…

— О, ещё ролик?

— Нет, слушай. Уважаемые подписчики канала. Приношу вам глубочайшие извинения за тот ужас и стыд, который вы могли видеть сегодня. Дело в том, что наш канал был взломан киберпреступниками, которые разместили циничное и аморальное видео с несовершеннолетним учеником и учительницей. Сообщаю со всей ответственностью, видео не имеет никакой связи с действительностью. Оно абсолютно фейковое и сгенерировано искусственным интеллектом. Мы уже принимаем меры, чтобы такого никогда больше не случилось. Мы написали заявление в соответствующие органы и уверены, что правоохранители смогут выявить преступников, совершивших этот отвратительный поступок. Одновременно с этим хочу вам сказать, что в ближайшее время мы опубликуем шокирующие материалы об одной из школ, считавшейся чуть ли не лучшей в городе. Оставайтесь на связи, ваш любитель истины и борец за правду, Виктор Петрушко, главный редактор канала «(Не)быть добру».

— Он ещё и петрушка, ну, теперь всё сходится, — покачал я головой.

— Может, ещё не все успели посмотреть и скачать.

— Кому надо, успели, — хмыкнул я. — Вот же петрушка драная.

— Ты чего? — удивилась Настя.

— Чего? А того, что это никакой не взлом. Он, сто процентов, сам это дело запустил, чтобы интерес к своим «шокирующим материалам» вызвать. Завтра точно в ментуру пойду и накатаю заяву на мудака. Пусть покружится.

— А зачем ему? — развела руками Настя. — Чтобы Альфу наказать?

— Альфу? Альфу он кулаками накажет…

— А что тогда?

А то, что это заказ от Мэта, и бабки там видать хорошие, раз этот Петрушка рискнул порнуху крутануть на своём канале. Понятно, пиар грязным не бывает, чё… А Никитос, значит, решил меня всё-таки выпереть из школы? Стратег сраный. Завтра Медуза будет на чернозём исходить. Чем я ему мешаю, непонятно только. Просто, чтобы убрать с глаз долой? Не слишком ли много сил тратится, чтобы убрать меня подальше?

Только это им не поможет. Я уходить из школы не собирался. Более того, как бы им самим не пришлось хватать чемоданы и лететь в ночи под снегом и дождём подальше отсюда. Подальше от гнева человеческого.

А Ангелина, неукротимая Маркиза? Зачем она понадобилась со своей кроткой улыбочкой, как у Джоконды? Хотят через неё держать меня под контролем? Её-то я типа послушаю, или что? Посмотрим. Посмотрим, как далеко готова она зайти. Мата Хари, бляха. Сжалась вся, когда я её чмокнул…

— Ты чего так разозлился? — удивилась Глотова.

— Нет, Настя, ты меня ещё злым не видела. Вот если не доешь борщ, тогда увидишь.

— Ну, Серёжа!

— Ешь! Мне позвонить надо.

Я вышел к себе в комнату и позвонил Сергееву. Но он не ответил. Спал после водочки с груздями. Блин… Телефон Альфы тоже был выключен. Ну, что же, может, она ещё и не знала…

* * *

Школа с самого утра гудела, как улей, а меня сопровождали такие взгляды, как если бы я был Фреди Меркури.

— Дэн! — крикнул я, заметив «короля крипты». — Ну как делишки? Начеканил золотых монет?

— Здравствуй, — настороженно кивнул он и остановился.

Стоял весь такой зажатый, будто мешком по голове получил. Смотрел в сторону, желая скорее смыться.

— Слушай, брателло, мне нужна помощь, — подмигнул я. — Хочу ответное видео сделать, можешь помочь?

— К… к… какое ответное? — чуть заикнулся он.

— Не мазанное и сухое. Чё ты дурочка-то включаешь, не звезди только, что не в курсах.

— А я причём? — испуганно спросил он.

Сучка, спалился дурачок. На воре шапка того.

— Как это причём? А кто тогда?

Он быстро-быстро захлопал глазами, выставляя грудь вперёд, а голову отклоняя по возможности подальше.

— Мне больше не к кому обратиться, Дэн. Так что я тебя прошу. За бабки, конечно, не ссы. Мне надо сделать порнуху, но не с Альфой, а с конём или с верблюдом. Чтоб его верблюд драл, а он плакал, но улыбался.

— А кто… кто он?

— Кто? А ты сам, как думаешь, а?

— А почему ты думаешь… что он у нас в школе учится?

Учится, учится. Значит Дениска, подлюка, это и сделал. Сто пудов. Я по глазам видел. А задание ему дал Мэт. И сейчас он боялся, что если я уже знаю про Мэта, то узнаю и про него и тогда гопники во дворе станут наименьшим из зол, которые на него обрушатся.

— Ты чё, Дэн, дурак что ли? Как он у нас учиться может? Петрушко из этого сраного канала? Сможешь его фотки в сети найти?

— Фотки-то можно найти, — облегчённо выдохнул он, — но я такое видео не смогу сделать. У меня ресурсов нет. Это надо на комп устанавливать автономную сетку, а там требования к железу очень высокие. А существующие коммерческие…

— Заткнись!

Он осёкся

— Сколько нужно бабосов?

— Не знаю…

— Короче, думай. После уроков…

— Краснов! — прервал меня возглас Медузы.

Не возглас, а ария. Ария Бизе из оперы Хозе, бляха. То есть наоборот. Она заметила меня с другого конца коридора и возопила.

— Краснов! Иди сюда!

Мы зашли в кабинет

— Садись! Уже видел сюрприз?

— Нет, Лидия Игоревна. Мне такое кино по возрасту нельзя смотреть. Да и не сюрприз это уже.

— Это здорово, но вот вся школа посмотрела этот стыд, и я даже не знаю, как ты будешь здесь дальше находиться. Но, как бы я хорошо к тебе ни относилась, пойми правильно, затронута не только твоя честь. Тут тень на всю школу. Поэтому, я не хотела бы настаивать, но в случае необходимости придётся. Ты меня понимаешь? Я ради того, чтобы сохранить репутацию нашей школы, без пяти минут лицея, пойду на всё.

Это вряд ли, усмехнулся я. Боюсь, дорогая Медуза, ты даже и малого представления не имеешь, что значит пойти на всё.

— Ну, — спокойно ответил я. — Я надеюсь, родная школа поможет защитить и моё доброе имя. Подаст в суд на этого блохера, с позволения сказать. Тут ведь напрямую честь всех учителей затронута, не только Елены Владимировны, но и ваша, как директора тоже. Пересуды пошли уже, и в министерство наверняка уже позвонили неравнодушные граждане. Так что думаю, нам нужно устроить крестовый поход против лжи и несправедливости. Я уже договорился с некоторыми местными и федеральными СМИ, так что победа будет на нашей стороне, я уверен. Вы знаете, вся эта история крайне плохо пахнет. Подозрительная она от начала до конца. Главное, вы-то были как бы проинформированы, получили этот ролик заранее…

— Что ты говоришь, Сергей!

— Говорю что ролик получили, а никаких мер не приняли. И вообще всё это начинает выглядеть так, как если бы кто-то желал оказать давление на некоторых учеников и учителей. Но ничего федеральные каналы нам помогут.

— О чём ты говоришь! — чуть ли не заикаясь, повторила она. — Зачем? Разве мы хотим выносить ссор из избы?

— Мы хотим восстановить справедливость, только и всего. Вы извините, мне уже надо идти. У меня доклад. Не беспокойтесь, Лидия Игоревна. Когда мы вместе, нам ничего не страшно.

Пока шёл этот разговор, я заменил одну блямбу в её столе на другую. Поменял диктофоны местами. И пошёл на уроки. Альфы в школе не было и на звонки она не отвечала. На сообщения тоже.

А вот Кукуша отвечал. Он сообщил, что Матвеич забил новую стрелу на сегодняшний вечер. Мы договорились, что я буду. После Кукуши я позвонил Сергееву.

— А, мутный псевдокурьер, — усмехнулся он. — Здравствуй-здравствуй.

— Не желаете лёгкий и дешёвый ланч?

— Да ладно, необязательно меня каждый раз вскармливать. Чего?

— Увидеться. Коротко и по делу.

— Конкретный. Ладно, приходи в «Кофе-порт»… Вроде так называется… Ну тут, где раньше «Дружба народов» была. Через три дома от меня в сторону театра.

— Найду, Сергей Сергеевич.

Сказал и сделал. Найти оказалось несложно. Белая, современная и недешёвая кафешка располагалась на первом этаже жилого сталинского дома. Я пришёл вовремя, а Сергеев опоздал на пять минут.

Сегодня он выглядел собранным, опрятным и целеустремлённым, будто вчерашний день был просто вырезан из его прошлого.

— Здорово, Андрей Андреич, — усмехнулся он.

— Я Сергей Иванович, — улыбнулся я.

— Ну, рассказывай, а то мне через полчаса ехать надо на коллоквиум.

— Хорошо. Живёт такой парень по имени Витя Петрушко.

— Точно! — воскликнул Сергеев. — Я же вчера бухой был и не сообразил! Это ж ты в том кине снимался! Отличная работа, брат, но, правда, я больше на партнёршу твою смотрел, отличная игра. Глубокая… извини за каламбур.

— Рад, — хмыкнул я, — что вы поняли, о чём речь.

— Не всё, честно говоря, — помотал он головой и отхлебнул свой эспрессо. — Кофе здесь отстойный, за что только деньги дерут. А ещё фейсы такие имеют, будто короли этой жизни, в отличие от нас с тобой. Извини. Так что ты хочешь за свою вчерашнюю бутылку водки?

— За вчерашнюю бутылку я всё уже получил, вчера же. Мы договаривались просто поговорить и поговорили. А сегодняшняя встреча проходит на другом уровне, поскольку вчера мы стали гораздо ближе друг другу. В духовном плане.

Он заржал.

— Ну, так и знал, что разведут. Как говорится, сладких, опер, ищешь, ай не бери на понт… Ладно, поторапливайся.

— Петрушка эта получила фейковое видео от сына Никитоса.

— Любопытно-любопытно. Буква «зет», кстати, ещё на месте. Никто не стирал пока.

— Это хорошо. Я хотел спросить, вы его знаете? Петрушку. И есть ли какие-то возможности мягко на него воздействовать?

— А день перестаёт быть томным, — улыбнулся он и повернулся в сторону стойки. — Молодой человек, сделайте мне ещё такой же, пожалуйста.

Молодой человек состроил высокомерное лицо и заметил, что для размещения заказа нужно подходить к стойке лично, но отказывать не стал.

— Петрушко мне известен, как мой студент и как законченный мудак. А что касается воздействия… Скажи, что ты хочешь.

— Я хочу скормить ему материал о рейдерстве девяностых с персонажами, которые уже давно в могиле или при смерти.

— А в чём прикол?

— В том, что те из владельцев захваченной собственности, кто ещё жив и здоров, могут вызвать интерес у посвящённой публики. Например, гражданская спутница жизни нач облУВД.

— Ух-ты, как интересно. Это не из того ли мифического досье на Щеглова?

— Про досье ничего не могу сказать, но материалы есть.

— Если хочешь, чтобы я помогал не за бабки, между нами должно установиться что-то вроде доверия. Мы же сблизились на духовном уровне?

— Да, — кивнул я. — Покажу. Что есть, покажу.

— Петрушко спит и видит, что переедет в столицу и получит нормальный канал или сетку даже. Не телевизионный, естественно, а в Телеге и на радио.

— А вы можете, — нахмурился я, пытаясь что-то из этого выкружить, — попросить какого-нибудь хорошего приятеля из Москвы, чтобы он дал Петрушке прикорм.

— Как-как?

— Ну, сказал бы, например… — на ходу соображал я, — что им заинтересовались медиамагнаты и хотят предложить что-то, от чего нельзя отказаться…

— Сетку Телеграм-каналов?

— Да. В том числе антикоррупционной направленности. Сейчас, я смотрю, каждый день каких-то шишек закрывают, как раз в тему будет.

— А ты матёрый, — выпятил нижнюю губу Сергеев. — Для псевдокурьера просто монстр.

— Но, чтобы решение было окончательно принято в его пользу, он должен сделать…

— Какой-то приличный материал, — перебил меня он. — Резонансный, но в меру.

— Лучше, — кивнул я, — копнуть подальше во времени, чтобы никого из сильных мира сего не побеспокоить. А вот предыдущего губера можно. По счастливой случайности, он принадлежит не правящей партии, а его однопартийцы у нас тут бузят, пытаются оппозиционировать.

— Блин, Сергей Иваныч, а где ты раньше был? — заржал Сергеев и потёр руки. — Мы бы с тобой сработались. Ты же прирождённый заговорщик. Ленин отдыхает.

— И ещё я ему кое-что из мира криминала хочу скормить. Но это, я думаю, он сам проглотит, без давления. А насчёт денег… я тут планирую немного разбогатеть в обозримом будущем. Надеюсь, на первое время хватит. Так что квартиру не продавайте пока. Повремените.

— Ну, ты закрутил прям. Не курьер, а Супермен. Её попробуй продай ещё. Она знаешь сколько стоит? А за дёшево я не отдам.

— И правильно. А компьютерщик есть у вас толковый?

— Хакер? — усмехнулся он.

— Для начала хочу ролик сделать про Петрушку и верблюда.

— Экзотика, однако. Есть паренёк толковый. Такую хрень он делать не будет, конечно, но если что-то серьёзное, то можно.

На том и разошлись. Сергеев с вспыхнувшем в глазах огнём поехал на коллоквиум, а я двинул к Кукуше, он был тут напротив во дворе. В бане.

— Ты как, дядя Слава, после вчерашнего?

— Нормас, — вяло улыбнулся он.

— А за руль можешь сесть?

— Могу. Сюда же доехал.

— Так тут ехать три метра, — засмеялся я.

— Да какая разница… Куда ехать-то?

— А лопата есть?

— Ну… найдём. Какая нужна — штыковая или подборка?

— Давай обе возьмём.

— Куда ехать-то?

— В Осиновку.

— А там чё? У нас совещание вечером. Ещё надо придумать, как от Матвеича отбояриваться.

— По пути и придумаем.

— А чё в Осиновке? — снова повторил Кукуша.

— В Осиновке клад. Не денежный. Исторический. Сюрприз, можно сказать.

— Какой?

— Блин, Кукуша, ты чего такой тугой сегодня? Поехали, сам увидишь.

Он нехотя собрался, раздобыл лопаты и мы двинули в путь.

— Ты можешь сказать, что за сюрприз-то? Кому? Мне?

— Не, тебе такой не понравился бы, я точно говорю.

— А кому?

В этот момент плимкнул телефон. Сообщение. Пришло на вторую симку, о которой знал только Кукуша. Ну и ещё Петрушка. Я с неё посылал ему предложение о сотрудничестве.

«Здравствуйте. Предложение ещё в силе?», — прочитал я.

Лихо Сергей Сергеевич работает. Быстро.

— Кому сюрприз-то? — не сдавался Кукуша.

— Никитосу, кому ж ещё, — усмехнулся я. — Такая вот петрушка…