Глава 12

Двенадцатая глава

Слухи о том, что Феликс сошелся с Ребеккой, вмиг облетели весь цирк. Эту новость обсуждали на всех углах. Взволнованная Санти два раза приходила ко мне поговорить, и оба раза я увиливала, сетуя на занятость. Меньше всего хотелось перемывать косточки пресловутой парочке. Я была благодарна Ленару, что завалил работой, и у меня не было ни минуты для уныния.

Весь день провозилась в зверинце. Животные тянулись ко мне, и я чувствовала их ответное тепло. С ними все ясно — если они любят тебя, то ластятся и просятся на руки, если огорчены — могут укусить. Феликс Морлейн был самым нелогичным созданием из всех, что я когда-либо встречала. Ближе к вечеру дел поубавилось. Зверей забрали на выступление, а зверинец заполонили любопытные зрители. Можно было выйти прогуляться в город, но я не могла отделаться от мысли, что нужно увидеть Морлейна. Рана на его ноге выглядела устрашающе, а тревоги добавляло, что со вчера его никто не видел.

Меня терзали амбивалентные чувства: я была раздавлена его воссоединением с Ребеккой, но в то же время, чувствовала благодарность за спасение из волчьей ловушки. Благородство пересилило обиду, и я решила разузнать как у него дела. Прямо спросить не позволяла гордость, поэтому решила издалека подсмотреть за его выступлением.

Скользнула за кулисы через черный ход и притаилась в дальнем углу. В суматохе и нагромождение цирковых атрибутах можно было легко затеряться.

Музыканты доигрывали мелодию предыдущего номера, за которым следовало выступление Морлейна. К сцене подкатили оборудование иллюзиониста. Энни — ассистентка Феликса, нервно прохаживалась, выискивая фокусника взглядом.

— Куда же он подевался? Он никогда не опаздывал! — переживала она.

Холодный влажный нос коснулся моей руки — ко мне незаметно подошел Лютик. Пес-дракон радостно махал хвостом, как помелом. По полу волочился поводок.

— Где твоя хозяйка? Опять сбежал, лохматый плут? — спросила собаку, погладив по голове.

Радостный лай слился с мелодией под которую выходил Морлейн, но фокусник так и не появился перед зрителями. Громкий взрыв на сцене стал неожиданностью, и музыка стихла. Энни стала быстро вывозить оборудование.

Неожиданное начало номера привлекло не только мое внимание. К занавесу сбежались циркачи посмотреть, что происходит на сцене. Я тоже не удержалась, но уже было не подступиться.

— Адель, — позвала меня Марион. Схватив Лютика за поводок, я подошла к девочке, — пойдем, я знаю секретное место.

Мы обошли закулисье, и Марион задрала край шатра у самого пола. С этого места сцена была как на ладони, и нам не мешали кресла зрителей.

Прогремел еще один взрыв, и на сцене появилось новое облако дыма, внутри которого появился Морлейн. Он выглядел идеально — обворожительный взгляд и неотразимый внешний вид.

— Мне так нравятся его номер! Не устаю им любоваться, — призналась Марион. — Наверное, он решил показать что-то новое. Раньше я не видела у него этих трюков.

Не только Марион была удивлена сменой постановки. Несмотря на профессиональную улыбку, в глазах Энни был написан страх.

Обычно активный во время представления фокусник сегодня почти не двигался по сцене. Из его рукавов вылетали голуби, проходили сквозь громадное зеркало на сцене и появлялись там, где их меньше всего ждали. По сцене волнами гулял туман, из которого выпрыгивали громадные дымчатые тигры, и, нырнув в следующую волну, скрывались из вида. За ними появлялись другие фантомные животные. По воздуху скакали светящиеся олени, собаки и еноты, ославляя за собой мерцающий след. Под потолком взрывались фейерверки — казалось, что я очутилась в какой-то волшебной сказке, где может произойти невероятное!

— Как же красиво! — восхитилась Марион.

Между бровей Феликс появилась напряженная складка. Волшебная иллюзии стали подрагивать, словно свет от перепада электричества. Фокуснику не хватало сил, чтобы закончить номер. По залу пронеслось недовольное перешептывание. Выступление превращалось в громадный провал — иллюзии исчезли, вызывая недопонимание у зрителей. Энни попыталась сгладить конфуз, что-то шепнула фокуснику, и он утвердительно кивнул. В этот момент под ее ногами появилась иллюзия кролика. Она спотыкнулась и задела локтем громадное волшебное зеркало, через которое меня похитил Феликс со свадьбы. Оно пошатнулось и рухнуло на землю. Зеркальная гладь разлетелась на миллионы осколков, а старая позолоченная рама разломалась в нескольких местах.

Повисшую тишину разрушили недовольные вскрики зрителей. Они ругались и освистывали выступление фокусника. Стены цирка затряслись, грозя обрушить конструкцию на людские головы. Кто-то воскликнул «Землетрясение!», и в панике зрители кинулись к выходу. Перед моим лицом пронеслась завеса черного смога. Земля затряслась еще сильней, и цирк обернулся драконом, спрятав работников в своем брюхе.

Я с Марион оказались в соседней с ареной комнате.

— Случилось что-то плохое, — сказала девочка.

Открыв костяную дверь, я вздохнула с облегчением — Феликс на месте, и с ним все в порядке. Демон дорог не наказал его за провальное выступление.

— Как ты мог так нас подставить! — захлебываясь слезами, кричала Энни.

Заметив посторонних, ассистента фокусника выбежала из комнаты.

— Что произошло? — в помещение вбежал Ленар, а с ним ещё несколько зазывал.

— Немного изменил номер, — хмыкнул Феликс.

— Ты же все испортил! — с детской непринужденностью воскликнула Марион. — Из-за тебя у нас будут большие проблемы!

— Переживете, — бросил безразлично Морлейн.

И, сильно хромая на правую ногу, покинул арену.

Стоило Лютику подняться в воздух, и я перешла в подчинение главы артистов. Только Феликсу было не до меня — из его комнаты еще долго доносились звуки ссоры. Выходка Морлейна могла сильно сказаться на обитателях цирка. Ждала, когда скандал прекратится, чтобы поговорить с ним. К полночи все утихло, и я уже собиралась зайти к нему, но услышала звук шагов по коридору. Подглядела в замочную скважину и увидела Ребекку, которая подошла к комнате Феликса. В полуночной тишине слышала, как скрипнула, впуская девушку, его дверь. Она о нем позаботится, а мне нужно подумать о себе.

Не хочу оставаться в цирке! Не хочу видеть, как он будет веками крутить шашни у меня под носом! Я уйду отсюда, даже если для этого понадобится собственноручно поймать демона дорог!

В душевных метаниях я провалилась в сон.

Новый день принес неожиданные потрясения — моя комната изменилась. Внимательно осмотревшись, я заметила, что пространство увеличилось в два раза, появились дополнительные двери. За одной оказалась ванная комната, за второй гардеробная. Раньше в шкафу было с десяток нарядов, а теперь полки ломились от платьев, обуви и аксессуаров. Большое отделение было занято яркими цирковыми костюмами, у меня даже появился соблазн примерить один из них, но помешал грохот за дверью.

Пока я изучала обновившиеся апартаменты, рядом с кроватью появились две плетеные корзины с табличками «Ночь» и «Сахарок», в каждой лежала бархатная подушка.

— Им точно это понравится.

Входная дверь скрипнула, впуская пару кошек. Животные, прежде обитавшие в комнате Ленара и бесцельно бродившие по территории всего цирка, принялись с любопытством обнюхивать новую территорию.

Не знаю, что послужило причиной метаморфозы, но меня пугали такие резкие изменения. Стараясь не думать о плохом, привела себя в порядок и направилась в комнату к начальству. До завтрака оставалось меньше часа, и Феликс уже должен проснуться.

Я подошла к его двери, прислушиваясь к звукам. Несмотря на рань, утренние посещение — привычная часть рабочего графика Феликса. Я надеялась, что он уже спровадил свою пассию. Робко постучала и сразу получила ответ:

— Войдите! — Феликс бросил на меня небрежный взгляд и добавил: — А, это ты. Я уже решил, очередной «доброжелатель».

Не сразу поняла куда попала. Дорого обставленная комната Феликса изменилась: шикарный интерьер пропал вместе с дорогой обстановкой. В небольшой комнатушке стояли кровать, стул и кривой стол в углу. Словно я оказалась не в комнате директора цирка, а в одном из казематов работяг. Поставь сюда ещё пару коек — точно не отличишь от обители самой низшей из каст цирка.

— Что здесь произошло? — не удержалась от вопроса.

— Обиделся.

— Кто?

— Цирк. Решил меня проучить. Воспитывает… Не на того напоролся, — недовольно прорычал фокусник.

Феликс взял пиджак со спинки стула, отряхнул с него пыль и надел. Это был тот же костюм, в котором он вчера выступал. Всегда ухоженный и холеный Морлейн сегодня выглядел уставшим и помятым. Почему-то мне стало неловко за свои роскошные хоромы. Словно я отняла их у него.

Входная дверь распахнулась, и в нее торопливо вошла Ребекка:

— Феликс, смотри, — протянула ему несколько рекламных буклетов, которыми заваливают города по приезду цирка.

Артистка не сразу заметила мое присутствие, а когда увидела — одарила ненавидящим взглядом. 

— Забавно, — хмыкнул фокусник, — Этот гаденыш убрал меня с рекламных листовок.

Феликс скомкал буклет и бросил на пол. Один из комков отлетел к моим ногам, и я подняла его. Прежде на рекламной листовке красовался портрет фокусника — лицо цирка «Квезаль», сейчас там была яркая надпись с изображением животных из зверинца. 

— Не только с листовок, на билетах тебя тоже нет, — взволнованная воскликнула Ребекка. — Ты же понимаешь, что это значит?

— Не накручивай. Ты любишь преувеличивать. Лучше иди тренируйся. Может, в скором времени твое лицо появился на всех афишах цирка, — фыркнул Морлейн. Ребекка хотела что-то ответить, но ее явно сдерживало мое присутствие. — Адель, пойдем. У нас много работы.

Хромая, он вышел из комнаты, а я побрела за ним. На его лице было написано недовольство, и я побаивалась первой начинать разговор.

На арене было пусто — в это время все были на завтраке. Феликс подошел к оградительному бортику и сел, вперед выставив больную ногу.

— Я еще не умер, а стервятники уже терзают мой труп, — адресовал реплику Ребекке, но осекся. — Будем сегодня тренироваться здесь.

— Здесь? А как же секретность?

— К черту секретность! Пусть эти мерзавцы дрожат за свои места. Я с сегодняшнего дня официально принимаю тебя в цирковую труппу.

— Стой! Но у меня же нет номера, как я буду выступать? — я запаниковала.

— Научишься. Думаешь, у остальных было много времени на подготовку?

— Что-то я сомневаюсь, — не поверила я.

— Ты права — я солгал. Но у тебя есть преимущество перед остальными — талант влиять на настроение и поглощать чужую магию. Я хочу, чтобы ты тренировала не только кошек, но и себя.

— Я не представляю, как это сделать, Феликс.

— Давай сейчас попробуем. Почувствовать меня. Не магию, а те чувства, что живут у меня внутри. Подойди ближе, — подозвал к себе, и я села на оградительный бортик.

Мне было неловко. Еще вчера нас тянуло друг другу, а теперь все изменилось. Вот только смотрел Феликс на меня как прежде: с нежностью, теплом и трепетом. Разве может так смотреть тот, кто еще несколько часов назад грелся в объятьях другой?

— Возьми меня за руки.

Я осторожно прикоснулась к его ледяной коже. У здорового человека не могло быть таких холодных ладоней.

— Я ничего не чувствую.

— Ты не сосредоточена. Закрой глаза, — подсказывал Морлейн, — постарайся ощутить в себе силу.

Сомкнула веки, позволяя его голосу обволакивать сознание. Казалось, Феликс говорил в нескольких миллиметрах от моего лица. Я ощущала тепло его дыхания. Прислушалась к себе. Глубоко внутри отозвалось странное предчувствие, словно невидимой нитью мы были связаны друг с другом. По тонкому соединению прошло тепло от моих ладоней к Феликсу, и показалось, что я смогла приоткрыть завесу его внутреннего мира. Он был наполнен духом борьбы, жаждой победы, на фоне которых огромным ярким пятном сияло томительное чувство. Яркое, нежное и пылающие. Так могло гореть только любящее сердце.

— Я, кажется, чувствую…

Он не дал мне договорить, скрадывая слова целуем. От неожиданности я отдернулась от него, удивленно посмотрев.

— Что? — с насмешкой спросил. — Извини. Так долго на тебя смотрел, что не сдержался.

Я была ошарашена его поступком. Сбросила с себя его руки, и связывающая нить исчезла.

— Вы же с Ребеккой теперь вместе…

Феликс поник, изменился в лице. Задорного настроения, как и не бывало.

— Ребекка — это совсем другое.

Я до последнего надеялась, что он опровергнет слухи, но ошиблась.

— Значит, все говорят правду, — и снова молчание и виноватый взгляд. — Я, наверное, пойду. Что-то проголодалась.

Поднялась и пошла в столовую. Есть совсем не хотелось, но находиться с ним наедине было больно. Что бы между нами ни случилось до этого, сегодня всему пришел конец. Ленар был прав — Феликс спекулирует на своей привлекательности, желая выиграть спор.

— Адель, — окликнул меня, когда я уже почти скрылась за дверью, — я никогда тебя не обманывал.

— Правды тоже не говорил, — парировала я.

Хотелось забиться в укромный уголок, и чтобы все забыли о моем существовании. Я даже не разбирала, куда бреду, когда замерла от услышанной фразы, донесшейся из-за приоткрытой двери:

— Дни Феликса сочтены. В скором времени у нас появится новый директор. Вы видели, что он учудил на выступлении? А с какой скоростью удрал цирк из города? — Я узнала голос Жерома. — Я вам говорю — грядут большие перемены.

— Угомонись, канатоходец. Феликс — любимчик, ему достаточно показать идеальное выступление, и бразды правления снова вернутся в его руки, — хмурым басом произнес клоун.

— Как же ему это удастся? Он долго стоять на одном месте не может. Я вам говорю: тот, кто сейчас заслужит любовь цирка, получит право стать главой «Квезаль».

— Чушь! — не сдавался его собеседник.

— Ты видел, что случилось с билетами и рекламой? Феликс скоро покинет славные ряди артистов и отправится к старушке Хильде.

— А ты, наверное, рассчитываешь занять его место? — догадался клоун.

— Я этого и не отрицаю. Не в обиду Морлейну, но на рекламных буклетах мой портрет будет смотреться лучше. И я, между прочим, более лояльный руководитель, — Жером звонко рассмеялся.

 — Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним. Ближайший город покажет, кто станет новым любимчиком цирка.

 В конце коридора замелькал силуэт. Будет неловко, если пойдут слухи, что я подслушиваю под дверью. Зашла в столовую, и разговор тут же стих. Все сконцентрировались на своих тарелках. Мне здесь не рады. Каждый сам за себя. Феликс был прав — они стервятники.

Столики в крыле циркачей были на четыре человека, и я заняла единственный свободный. Не столько пугала конкуренция, сколько прожить вечность с этими жестокими и равнодушными к остальным людьми.