Глава 13

Тринадцатая глава

После завтрака Феликс официально объявил, что отныне я часть цирковой труппы. Новость встретили со смехом и свистом. Кто-то усомнился в здравомыслии Морлейна, сказав, что вместе с ногой у него повредился и ум. Балаган продлился недолго, Феликс быстро заткнул всем рты, но этого времени было достаточно, чтобы я успела отчаяться, возненавидеть себя, одуматься и возродиться с верой в собственные силы и желанием доказать окружающим, что я многого стою.

После провального выступления Морлейна в Рэйнайте артисты репетировали с усиленным рвением, а это занимало дополнительное время. Арена была единственным местом, где можно тренировать лошадей, где акробаты могли делать кульбиты без стеснений и со страховкой, а канатоходец мог подняться на опасную высоту. Всех подстегивало, что Феликс может уйти на покой, и место директора цирковой труппы оставалось вакантным. Пожалуй, только клоун мог тренироваться в своей комнате, но и он жаловался, что его собачке нужно привыкать к сцене, а в маленьком помещении она может потерять сноровку. Арена было постоянно занята, за кулисами шли скандалы из-за очереди, артисты были злы и не желали уступать.

Меня больше волновали слова Жером о том, что Феликса отправят к Хильде. Эта информация настолько заполонила мое сознания, что я не замечала суеты. Как-то странно все выходило — разонравившихся артистов цирк отправлял к зазывалам, где они выполняли работу второго сорта, но что такого страшного было у Хильды? Первые дни в цирке я жила с Марион и Бернадет, и ничего устрашающего не видела. Может, низкий цирковой статус и был наказанием, но как по мне, в этом нет ничего страшного. Либо Жером в чем-то ошибся, либо происходит что-то, чего я не вижу.

Я много времени провела в ожидании своей очереди и не заметила, как задремала на стуле. Мена разбудил детский голос.

— Проснись, Адель, — тронули мое плечо, срывая пелену сна. — Уже все закончили.

Я осмотрелась по сторонам — девочка была права. По ощущениям — глубокая ночь, но в брюхе дракона трудно определись точно время. Окон не было, а источником света служили лампы под потолком. Артисты завершили репетиции, и арена пустовала.

— А где Феликс? — произнесла полусонным голосом.

— Он ушел с Ребеккой.

Я вздохнула с досадой. Он же обещал мне помочь с номером, но бросил. Как на него это похоже — говорить одно, а делать другое. Можно было развернуться и уйти отсюда, но в голове звучали отголоски смеха моих коллег по цеху. Феликс не хотел мне помогать, циркачи в меня не верили, но я не позволю сделать из меня посмешище.

— Марион, ты здесь не видела Ночь и Сахарка?

— Сейчас найдем, — оживилась девочка.

Мы стали проходиться по рядам в поисках животных. Кошки свернулись клубочком и мирно спали на одном из стульев. Заспанные коты были заключены в объятья и перенесены в центр сцены. Они напоминали пожилую супружескую пару, которых потревожили визитом пара озорных внучат.

— А ты почему не спишь? — спросила Марион.

— Не спится. Все равно заняться нечем, вот и решила прогуляться.

Мне почему-то стала жалко девочку. Интересно, сколько ей лет на самом деле? Наверное, обидно всю жизнь быть ребенком, без возможности повзрослеть.

— Поможешь? Мне нужны тумбы для животных.

— Конечно!

В считанные секунды она прикатила на сцену два цилиндрических стула для зверей. Я посадила на них Ночь и Сахарка. Животные без энтузиазма следили за моими движениями. Марион заняла место наблюдателя в первом ряду.

— Может, тебе стоит отойти? Кошки могут быть опасны.

— Сцена заколдована. Звери не могут выйти за ее границы, — удивила меня девочка.

Меня порадовало, что в цирке заботились о безопасности зрителей. На один страх стало меньше.

— Постой! Я сейчас, — Марион поднялась со стула и убежала. Ее не было меньше минуты, а когда она вернулась, в ее руках был хлыст. Казалось, что этот предмет начинает меня преследовать. — Вот держи.

— Мне не нужна палка, я не буду обижать животных.

Девочка удивленно вздернула брови.

— А кто говорит их обижать? Животных бить нельзя — иначе они становятся злыми, и могут навредить дрессировщику. Хлыст заколдован. Он поможет тебе быстрее найти с ними общий язык.

— Как заколдован? Мне Феликс не говорил этого.

— Откуда ему знать? Он же фокусник. Об этих тонкостях знают только те, кто работает с животными. «Квезаль» же не простой цирк. Есть у него специальные приспособления и для артистов.

— Значит, об этом знают только дрессировщики, — повторила ее слова.

Внутри клокотала злость. Ребекка знала об этом, но не сказала ни мне, ни Феликсу. Может, и другие знали, но в условии жестокой конкуренции даже подсказка товарищу может стоить места под солнцем.

Я взяла хлыст в руки, но ничего не почувствовала: ни колебаний силы, ни волшебных манипуляция. Палка как палка. В лесу такие на каждом шагу валяются. Крутила ее в руках, пытаясь понять, как пользоваться. С силой ударила ею о бортик. От нее пошли невидимые магические вибрации. Ночь и Сахарок замерли, словно перед ними появилось что-то неимоверно интересное, но они побаивались приблизиться.

— Ты должна их превратить, Адель, — сказала Марион. — Хлыст поможет вам понять друг друга, но превратиться они должны сами.

Я внимательно посмотрела в зеленые кошачьи глаза. Внутри меня появился сильный магический импульс, хотя еще недавно мои резервы магии были исчерпаны. Это было очень странно и необычно.

Поток силы направила на сумеречных котов, и вмиг пара на тумбах превратились в устрашающих монстров. Восьмиглазые звери, смотрели на меня с таким же послушанием, как и две обычные кошки до этого.

— Ух ты! Никогда не видела этих громадин, — восхитилась Марион.

Ночь была меньше Сахарка. И это было единственное ее отличие. Два черных крылатых тигра, сидели на тумбах в ожидании моей команды.

— Вставайте… идемте… пошли, — пыталась я поднять их с места и заставить сделать круг по манежу.

Но звери смотрели на меня как на иностранца, который говорил на непонятном языке. Не помогли и удары хлыста о пол. Звери реагировали на звук, но не понимали, что я от них хочу.

— Аллюр. Так называется проходка животных по арене цирка, — подсказала Марион.

— Аллюр! — произнесла замысловатое слово.

И тигры вальяжно спрыгнули с тумб. Грациозной походкой пошли по кругу, покачивая увесистыми хвостами. Они сделали полный круг, когда я ударила по тумбе хлыстом, Сахарок и Ночь заняли прежние позиции.

— Какие еще волшебные слова есть? — спросила у Марион.

— Ап, — подсказала она.

— Ап! — произнесла сумеречным котам, но реакции не последовало.

— Не так, Адель. Смотри на меня. Ап! — сказала волшебной слово, жестом рук приказывая мне подняться.

Я повторила ее движение и команду — звери послушались. Встали на задние лапы, словно собаки, выпрашивающие еду. Не могла поверить своим глазам. У меня получилось! Дикие редкие животные слушали и выполняли мои команды! Махнула рукой, указывая им вернуться на прежние позиция, и они прилежно все исполнили.

Миг радости сменила резкая усталость. Мне смертельно захотелось спать, резервы силы исчерпались, и лишенные моей подпитки сумеречные коты приняли свой прежний лик.

Марион подскочила с места и обняла меня за талию. Глаза ребенка сияли от счастья.

— Адель, это было невероятно! У тебя получилось приручить сумеречных котов!

— Это всего две команды.

— Ты научишь их еще чему-нибудь. У тебя будет самый лучший номер в цирке. Даже лучше, чем у Ребекки и Феликса!

Цирк шумно приземлился, заставляя кровать подпрыгнуть в воздухе и c грохотом опуститься обратно. В появившееся окно проникли лучи солнца. Вчера я так утомилась, что даже не помнила, как добралась до комнаты.

Под боком мелодично заурчало что-то мягкое и пушистое.

— Сахарок, прекрати тарахтеть.

Но кот к моим словам не прислушался.

За окном начиналось возведение павильонов. Раньше звуки стройки меня отвлекали, а теперь я их практически не замечала. Вспомнились слова Жерома о Хильде. Этот человек нравился мне с каждым днем все меньше. Не понимаю, как добрая и светлая Санти могла в него влюбиться? Подслушанный разговор у столовой стал толчком разузнать о работягах побольше. Добровольно со мной никто не поделится информацией, значит нужно придумать, как узнать подробности без посторонней помощи.

Поднялась с кровати и зашла в гардеробную — в глазах рябило от обилия сочных цветов. Постаралась выбрать самое неприметное платье — меньше всего хотелось походить на попугая среди серых ворон.

Когда переоделась, меня ожидал сюрприз — Морлейн с интересом рассматривал интерьер моего изменившегося жилища. Он даже не сразу заметил меня, настолько его поглотило любопытство.

— А у тебя здесь уютно, — провел ладошкой по плетеным корзинам для котов.

— Это случилось недавно. Я не понимаю причину изменений.

— Цирк к тебе благоволит, — хмыкнул Феликс.

— Ты хотел сказать — демон цирка?

— Он тоже, — Феликс извлек из кармана скомканной листок бумаги и протянул его мне.

Я развернула комок, думая, что это очередная пустая листовка. Как же я ошибалась! На белом листе яркими красками был нарисован мой портрет. А рядом подпись: «Дрессированные сумеречные кошки цирка Квезаль!» У меня перехватило дыхание. Я представила, как моими портретами завален весь город. Это поможет отцу найти меня. У него во всех концах империи есть свои люди.

— Что за шутка?

— Это не шутка, а новая брошюра цирка. Теперь твой номер официально включен в программу. Поздравляю! Ты звезда!

— Но я не делала никакого выбора, не подписывала никаких контрактов. Это какая-то ахинея! Я не хочу быть вечным развлечением для зрителей! — запаниковала я.

В комнате резко стало не хватать воздуха, я начинала задыхаться, судорожно хватала ртом воздух. Феликс сгреб меня в объятья и крепко прижал к себе:

— Успокойся, — произнес глядя в мои глаза, — ты не застрянешь здесь. Мы выберемся… Мы все отсюда выберемся!

Понемногу паническая атака пошла на спад, но волнение от предстоящего выступление практически без подготовки все равно давало о себе знать.

— Ты обещаешь?

Феликс кивнул.

— Завтра вечером должно состояться твое первое выступление. Чтобы этот день не закольцевался, ты должна отыграть очень посредственно. Ты новенькая, тебе цирк простит. Если все будет хорошо — то день закольцуется. Если очень плохо — тебя может ждать не радужная перспектива. Нужно быть в серой массе, выделяться нельзя. Перевес в любую сторону повлечет за собой фатальные последствия для тебя и для окружающих.

— А как же ты? Ты тоже не будешь выделяться?

— Нет, Адель. Я решил, что моя цирковая карьера в «Квезаль» подошла к концу. Я выступать не буду.

— Но как? Если возникнет новая временная петля, демон не позволит тебе остаться. Феликс, ты должен что-то сделать!

— Я уже делаю, — сказала лукаво, — помогаю тебе выжить.

Вспомнились слова Жерома о Хильде. Не хотелось верить, что канатоходец мог быть прав.

— Феликс, что ждет тех, кто становится не нужен цирку?

Фокусник молчал, словно решая, стоит мне говорить правду или нет.

— Ничего хорошего. Надеюсь, ты об этом не узнаешь.

Забота или недоверие? Я отстранилась от него — момент слабости прошел.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарила. — Мне нужно время, чтобы подготовиться. И еще…

— С этим разберусь. Что еще тебе надо?

В горле словно застрял ком.

— Как ты себя чувствуешь? Я который день пытаюсь узнать о твоей ноге, но кажется, ты избегаешь меня?

Феликс сильно хромал, но пытался делать вид, что у него все под контролем.

— Небольшая ссадина. Переживу, — сказал уверенно, но его слова были пропитаны ложью. — Так о чем ты хотела меня попросить?

— Только о дополнительном времени для тренировки. Остальное у меня есть.

Я подошла к зеркалу, давая понять, что разговор закончен. Мне было нужно, чтобы Феликс ушел один, и он не заставил себя ждать. Бросил перед уходом ничего не значащую фразу и скрылся за дверью. Мне очень нужна его помощь, мои магические резервы на исходе. Если я их не пополню, то произойдет самый грандиозный провал, который затмит даже номер фокусника. Но просить у больного Феликса магические силы я не имела права — это могло еще больше навредить его здоровью.

Как бы я ни противилась, но выбора не осталось. Мне нужен магический донор, и, к моему несчастью, единственный у кого мне подходил — Ленар. Я даже не хотела представлять, как расскажу ему, что я пришлая и как именно буду брать у него энергию.

Чувствовала себя виноватой, словно я изменница, предающая отношения, которых не существует.

Когда я вышла из комнаты — мне стало не по себе. И раньше чувствовала себя не на своем месте, а теперь вообще стала для окружающих эдаким странноватым монстром, наблюдать за которым интересно, но смеяться опасно — не знаешь, что он может сотворить. Рекламу с моим изображением видел не только Морлейн. Все — от простого работяги до артистов первой величины — таращили на меня взгляды.

Я решила сначала зайти к Бернадет за сухпайком. Стройка будет весь день, и если я припозднюсь, могу остаться голодной. Бывали случаи, когда кому-то из зазывал не доставалось еды, и приходилось покупать за свои деньги. А у меня их не будет, пока я не подпишу трудовой договор с цирком.

Возле павильона Бернадет стояло несколько человек, и я, как обычно, заняла очередь. Вот только стоило мне подойти, как двое работяг и один из зазывал пропустили меня вперед.

— Проходите, госпожа Талетти, — сказал один из них.

Это впервые, когда кто-то из здешних назвал меня по фамилии. До этого я была уверенна, что большинство даже не знали моего имени.

Из-за заминки на раздаче выглянула серьезная Бернадет, и тут же на ее лице засияла улыбка:

— Адель, это ты! — произнесла таким дружелюбным тоном, словно мы самые лучшие подруги. — А я все выглядываю, когда ты приедешь за едой. Все уже тебе готово.

Занырнув в павильон, через мгновение кухарка выглянула с полной корзиной разнообразных яств. Мне стало неловко перед рабочими — им такое питание никогда не выдавали.

— Спасибо, но этого слишком много. Ты, наверное, что-то перепутала, Бернадет.

— Бери-бери. Тебе нужней. Если не съешь — кошкам своим отдашь… — Она запнулась, словно произнесла какую-то глупость. — Ой, что же я, дуреха, говорю! Приводи своих животных, я им свежего мяса дам. Не вяленого!

Я выхватила корзину с продуктами и поторопилась от павильона. Ночь и Сахарок были на обеспечения зверинца и ни в чем не нуждались. Перемена в поведение Бернадет мне не нравилась.

С тяжелой поклажей я прошла к зверинцу. Внутри было пусто, я помнила, как Морлейн говорил, что здесь можно переждать во время возведения главного шатра. В памяти всплыли воспоминания нашего с ним поцелуя, но я тут же отогнала их.

— И что здесь делает главная артистка цирка «Квезаль»? — в зверинец вошел Ленар.

— Никакая я не артистка, — хмыкнул.

Ленар подполз ко мне. Сегодня он был в змеином обличье. Было так странно видеть его таким. Он оценил содержание моей продуктовой корзины.

— А кормят так, словно ты не котов дрессируешь, а тяжести на арене поднимаешь, — пошутил полоз.

Мне было не смешно. Я ощущала груз ответственности, который лег на меня.

— А можно вопрос?

Ленар улыбнулся. Его хвост собрался в кольца.

— Задавай.

— Я о полозах слышала лишь из детских сказок. До тебя и представить не могла, что твой вид существует. Как тебе удалось приспособиться?

Мне почему-то захотелось услышать его ответ. Мы с ним похожи — подтверждение существования наших видов есть только в сказаниях и легендах.

— Сначала было тяжело, потом привык. И сейчас даже не представляю себя без хвоста.

От удивления я открыла рот.

— Как это? Хвост у тебя не сразу появился?

Ленар воровато оглянулся и подполз ближе, сел на бортик арены.

— Ты ведь знаешь, что наш цирк не так прост, как кажется? Уверен, у тебя есть много вопросов, но я не могу на них ответить. Я могу лишь рассказать о себе. До Квезаль я был рыбаком. У меня была дружная семья, невеста, много планов на будущее. Но в город приехал цирк — дальше ты знаешь, как это бывает. Сотни историй здесь присутствующих начинаются одинаково. Но вот моя была немного другой. Я ступил на арену и сразу понял, где мое место. Цирк ко мне благоволил. У меня было одно из самых зрелищных выступлений. Я заклинал змей: ядовитые гадюки и питоны танцевали под песни моих дудок. Зрители с замиранием сердца следили за моим шоу. А потом пришел новичок, и все изменилось… Я стал главой зазывал, у меня появилась магия, и в моем подчинении оказалось много людей. Змеи не покинули меня. Я любил их настолько, что они стали частью меня...

Аппетита и так не было, но после слов Ленара, кусок в рот не будет лезть с неделю.

— И теперь ты с хвостом, — повторила, не зная, как по-другому реагировать на его историю.

— А ты с сумеречными кошками, — хмыкнул полоз. — Тогда и ты ответь на мой вопрос. Как это — быть пришлой?

Замерла. Я собиралась признаться Ленару о своей природе, но его вопрос стал неожиданностью.

— Как ты узнал?

— Начал подозревать после появления первого сумеречного кота. А после того как ты взяла у меня немного магии — все сомнения развеялись.

— Я не хотела тогда тебя беспокоить. Я думала, что брать чужую магию безболезненно.

— Не больно. Я бы сказал — щекотно, — он приятно улыбнулся, — в принципе, я догадывался, чем тебя завлек Морлейн. Ты не могла устоять против его магии.

Я замолчала, не желая продолжать разговор. Меньше всего хотелось обсуждать свои душевные переживания с Ленаром.

— Ленар, мне нужна помощь… — Он внимательно посмотрел на меня, — Я не могу попросить Феликса — он ранен. Мне нужна энергия. Без нее я провалю завтрашнее выступление.

— Конечно, я готов помочь. Что нужно сделать?

— Поцелуй меня, — робко произнесла.

Больше слов не понадобилось. Феликс обхватил мой затылок, словно боялся, что я передумаю, и соединил наши губы. Не было в этом поцелуе страсти и нежности, не трепетало мое сердце, и не уходил мир из-под ног. Это было лишь касание, через которое я получала необходимую мне энергию. И даже сила Ленара не была такой «вкусной», как у Феликса.

Заметив мою отчужденность, Ленар оставил мои уста. На его лице играла довольная полуулыбка.

— Спасибо… мне пора.

Я поднялась с места и направилась к выходу. Умом понимала, что ничего плохого не произошло, но сердце было не на месте. Уже у самого входа в моей голове родился один вопрос.

— Ленар, а кто был тем новичком, который выбил тебя из артистов?

— Феликс Морлейн.