Глава 14

Четырнадцатая глава

Я стояла в тени дерева, наблюдая за стройкой. Никогда не обращала на работяг особого внимания — во время перелета они сидят у себя в крыле и почти не высовываются, и их крыло очень тихое по сравнению с теми же зазывалами. Раньше меня это не настораживало, но не сейчас...

Следила за ними. Они трудились, как муравьи — четко и отлажено до мелочей, нечасто можно было услышать чью-то брань или недовольные вскрики. Жутко становилось от понимания, что они занимаются этой работой не одно десятилетие. Я знала, что когда павильоны установят, по цирку останутся бродить от силы третья часть работяг. Раньше думала, что остальные уходят гулять в город, но после услышанного разговора стала в этом сомневаться.

Я до сумерек наблюдала за ними и заметила, что одна из палаток рабочих вместительней, чем казалась — в нее входило больше работников, чем физически могло разместиться. Решила пробраться в нее. Успокаивала себя — если спросят, скажу, что перепутала павильоны. Я в цирке не так давно, моим словам должны поверить. Подгадала момент, когда никого рядом не оказалось, и вошла внутрь.

За дверью-шторой оказалась небольшое складское помещение. Я даже расстроилась — надеялась найти разгадку демона дорог, а вместо этого нашла кучи разного хлама. Стала с любопытством его разглядывать: деревянные доски, мотки канатов, молотки, рабочие инструменты… К стене прислонено зеркальное полотно без рамы и со сколами по краям.

Покрутилась, но так и не смогла найти какие-то потаенные двери. Направилась к выходу, когда меня остановил голос рабочих — они шли в палатку. Судорожно осмотрелась и спряталась за гору досок. Двое мужчин были увлечены разговором и меня не заметили. Они подошли к разбитому зеркалу. Зеркальная гладь дрогнула, принимая их в свои объятья — работники прошли сквозь нее, словно в дверь. Я выругала себя за недальновидность — они пользовались портальными зеркалами! Не дожидаясь появления новых рабочих, я запрыгнула в портал.

Меня выкинуло в незнакомом месте, чем-то напоминавшем брюхо Лютика во время перелета, но это место будоражило. Свет ламп дрожал, от чего мерещились монстры из теней. Густой туман стелился по полу и, рассеиваясь, поднимался к потолку, мешая хорошему просмотру. В ушах звенел протяжный еле слышный гул, словно человеку не давали говорить, закрыв рот ладонью.

Впереди шли те двое рабочих. Они прошли туннелем и завернули за угол. Я последовала за ними, но за поворотом меня ждала пустота — не было и следа их. За спиной раздались шаги — кто-то снова воспользовался порталом. Я поторопилась вперед, еще сильнее утопая в сером тумане и не разбирая, куда бреду.

Один коридор сменялся другим, развилка шла за развилкой. Я уже не могла точно сказать, как вернуться обратно, и понемногу начала паниковать — что если я не выйду обратно? Никто не знает, куда я пошла и где меня искать. Отчаянье плотно сжимало горло, хотелось закричать и попросить о помощи. Черт с ним! Пусть думают, что хотят, главное — вырваться из этих сырых лабиринтов.

Внезапно на горизонте появился теплый желтый огонек. В стене оказалась дверь, из-под которой бил свет. Лишь подойдя ближе, я рассмотрела, что дверью служила старая тряпка. Заглянула внутрь — пусто. Место было под стать коридору — очень странное. На стенах небольшой коморки несколько рядов полок, на которых валом лежали деревянные марионетки. Некоторые из них были совсем обезличены, словно кукольник еще работал над ними. На других нарисованы черты лица и элементы одежды.

На небольшом столике лежали плотнические инструменты: рубанок, долото, стамеска... Рядом с инструментами стояло напольное зеркало. Я обрадовалась, что нашла проход обратно. Коснулась его, но ничего не произошло — оно было обыкновенным, а не магическим. Я вздохнула, прислонившись лбом к холодному стеклу. Если здесь горит свет, значит хозяин совсем рядом. Вот только будет ли он рад такому визитеру, как я?

Внезапно, за спиной раздался какой-то шорох, я обернулась:

— Кто здесь?

В ответ тишина.

Мое внимание привлекла полка с куклами. Я подошла рассмотреть их.

Странно, но мне показалось, что они переместились. Вплотную подошла, чтобы разглядеть деревянные миниатюры, когда одна из них пошевелила шарнирной рукой и повернула ко мне голову. Вместе с ней стали двигаться и другие марионетки. Они словно пробудились от сна, потревоженные моим появлением. В ужасе я отшагнула от полки. Одна из кукол прыгнула и вцепилась в мои волосы. Я быстро стряхнула ее. За ней последовал еще один прыгун. Остальные игрушки торопливо спускались с полок, готовясь к массовой атаке. Я прижалась спиной к зеркальной поверхности. Внезапно чья-то рука легла на мое плечо, и не успела я ничего сообразить, как меня затянуло через портал в комнату Морлейна.

— Ты с ума сошла?! Ты что там делала?! — заорал Феликс.

— Я так испугалась… — мой голос сдавило плачем.

Гневное выражение лица Феликса сменила жалость. Он подошел и обнял меня. В его объятьях почувствовала себя в безопасности.

— Как ты там оказалась? — спросил уже спокойным тоном.

— Жером сказал, что тебя ждет Хильда и работяги. Я следила за ними и наткнулась на странную палатку, а в ней зеркало. Вы же мне ничего не рассказываете! Я должна была узнать, что меня ждет в самом худшем варианте. Я прошла сквозь портал и нашла комнату кукольника.

— Ты видела его самого? — Морлейн нахмурил брови.

— Нет. Там было пусто… пока не стали оживать марионетки.

Феликс с полуулыбкой посмотрел на меня:

— Значит, ты из-за меня рисковала жизнью?

— Я?.. Нет. Ты не так все понял… Жером невольно подсказал, в каком направление искать… Кстати, как ты узнал, что я там? Следишь за мной?

— Нет. Я вошел в комнату и заметил, что на стене появилось зеркало. Подошел ближе, и в нем проявилась ты в окружении кукол.

— Феликс, что происходит? Что это за место? Скажи мне, иначе я пойду туда еще раз.

Он, наконец, отпустил меня, хромая, подошел к столу и присел на стул. Хоть он и отрицал, но проблемы с ногой были серьёзные.

— Жером прав, к Хильде лучше не попадать. В цирке своя иерархия. Я думаю, ты заметила, что одни живут хорошо, а другие… не очень. На вершине пищевой цепочки стоят артисты — они основной хлеб и источник энергии демона дорог. Ступенькой ниже зазывалы — они приносят меньше магической силы, но, несмотря на это, достаточно ценны. Их условия жизни хуже, чем у артистов. И в самом низу располагаются работяги. Работяги — это прошлые артисты и зазывалы, которые стали не нужны демону. Они либо разочаровали его, либо были заменены новичками, которые лучше выполняли работу. Никогда еще новичок не примыкал к работягам с самого начала. Демон тщательно подбирает тех, кто ему нужен. Цирк — своеобразный паноптикум, где каждый экземпляр обладает своей ценностью.

— Причем здесь куклы и тот ужасный коридор?

— Дело в том, что на техническое обслуживание цирка требуется много рабочей силы. Это сотни людей, которых нужно ежедневно кормить и поить. Не знаю, как демон до этого додумался, но он не держит работяг «живыми». За исключением кухонных работниц, остальные похожи на безмозглых кукол. Они работают, как заведенные механические шкатулки, и как только выполняют отведенные им работу — уходят туда, откуда появились. Будни артистов и зазывал во временной петле несладки, но их не сравнить с жизнью работяг. У меня был друг, который оступился, и демон опустил его ни нижнюю ступень. Я нашел его, пытался с ним заговорить, образумить. Ничего не помогло. У него словно стерли личность: взгляд неосознанный, говорить не может, только выполнять свою монотонную работу. Он, как и другие, стал марионеткой в руках кукольника-демона.

— Какой кошмар! Это… Это и тебя ждет такая же участь? — испугалась за него больше, чем нападению игрушек.

— Мы вырвемся отсюда… Ты не заметила чего-нибудь подозрительного в этом месте?

— Кроме живых кукол? — не удержалась от иронии, — Нет. Рабочее место плотника, зеркало и марионетки.

— Значит, у тебя тоже нет догадок, кто может быть демоном дорог?

— А разве это не Хильда? Она главная над страдальцами.

— Я одно время тоже так думал. Мой друг ошибся, он был уверен, что под ее ликом скрывается демон дорог. В момент, когда я подписывал свой трудовой контракт, он попытался разоблачить ее, но ошибся. За это и пал в немилость.

— Значит, демона можно поймать, только когда новичок подписывает трудовой контракт? И если ты не угадаешь…

— В этот раз все будет по-другому. У меня есть ты с твоими талантами. Кстати, ты давно у меня не просила энергии, а ведь тебе сегодня нужно хорошо потренироваться.

Он протянул ладонь, в которой засияло магическое пламя. Но я была не голодна.

— Спасибо, я не могу позволить себе забирать у тебя магические силы после всего, что ты для меня сделал. К тому же Ребекке не понравится метод ее передачи.

Я выскочила из его комнаты.

***

— Тебе так идет, Адель. Ты вылитая тигрица!

Я смотрела в отражение и не узнавала себя. Длинные рыжие волосы были завиты мелкими кудрями. Глаза изящно подчёркнуты черным гримом, а нос обведен краской, имитирую кошачью морду. Я бы в жизни не додумалась до этого сценического образа. Всего-то поделилась с Санти, что не собираюсь выряжаться, и получила в ответ яростный протест. Бывшая гимнастка записалась ко мне в помощники, апеллируя тем, что у нее больше опыта и она знает, как должен выглядеть артист на сцене.

Когда я сдавалась ей в руки и представить не могла, что меня превратят в одного из моих питомцев. Я хотела запротестовать, но памятуя, что открывать свою личность — большой риск, согласилась на экспериментальный сценический образ.

— Осталось только подобрать костюм.

Воодушевленная Санти пошла в гардеробную и с упоением перебирала плечики с нарядами. У меня же не было радости. Вчерашняя тренировка прошла отлично. Феликс видел, что мы делали с Ночью и Сахарком. Он угрюмо стоял в стороне и отделался одной сдержанной фразой:

— Очень хорошо.

Больше я его не видела. Остальные коллеги молча оценили мой номер, и по их кислым лицам я поняла, что вышло у меня замечательно. В этот раз после тренировки я не чувствовала истощения, и у меня остались силы на сегодняшнее выступление.

— Красные блестки или черное трико?

На двух плечиках висело два костюма: штаны и пиджак, похожий на расшитый мундир кавалериста, с шнуровкой и золотистым аксельбантом на плече. Второе — сдержанное черное трико с блестками и стеклярусом.

— Давай красное. Этот винегрет уже ничем не испортишь.

Санти вручила мне наряд, и через пару минут я была при полном параде. Подруга восхищенно вздыхала, а я чувствовала себя неуютно — мне было страшно выступать. На меня давил груз ответственности и вины перед Феликсом. Морлейн понял, почему я не взяла его силы, и догадался, кто стал моим новым донором. Хотя, возможно, Ленар мог и сам ему об этом рассказать.

— Твой номер самый последний — это очень торжественно. Ты — финальная точка в цирковой программе. Если что-то пойдет не так, то испортится впечатления от всех гастролей в городе.

— Спасибо. Ты умеешь успокоить, — не удержалась от сарказма.

— Ой, прости. Все забываю, что это твое первое представление. Но тебе не стоит волноваться. Я слышала, что вчера на генеральной репетиции твои коты показали себя очень хорошо. Ходят разные слухи… я думаю, ты и сама уже догадываешься.

— О чем? — насторожилась я.

— Говорят, ты займешь место Феликса, станешь новой директрисой.

Я потеряла дар речи. О том, что Феликс не будет выступать, я знала, и что его место вакантно — тоже. Но я даже не думала занимать его.

— Это враки. Феликс никуда не денется! — ответила резко.

— Чего ты рычишь? — удивилась Санти. — Я всего лишь рассказала, что говорят. Мне тоже будет жаль, если Феликс нас покинет. Лично у меня к нему как руководству никогда не было претензий.

— Прости, я не должна была на тебе срываться. Переживаю из-за выступления.

За окном раздался звонок, приглашая зрителей занять места. Совсем скоро начнется главное действо.

— Мне пора. Ленар будет недоволен, если заметит, что я улизнула со своего рабочего места. Удачно тебе выступить. И не переживай. Все у тебя получится. Цирк к тебе благоволит.

Ободряюще улыбнувшись, она оставила мою комнату. В корзинах спали Ночь и Сахарок. Я осторожно взяла лежебоку кота на сгиб локтя. Заметив это, его подруга последовала за нами.

Окольными путями мы обошли скопление людей у главного входа и завернули к черному. Охраннику понадобилось несколько минут, чтобы рассмотреть меня под гримом. Он долго извинялся, в очередной раз доказывая слова Санти. Многие уже видят меня на месте Феликса.

За кулисами творилась привычная суматоха. Заканчивался номер Ребекки с крылатыми лошадьми. По программе после него должен был быть номер Феликса, но иллюзионист отдал это время мне.

Я впервые задумалась, куда подевалась Энни — ассистентка фокусника. После провального выступления я ее не видела всего раз. Девушка не появлялась ни в столовой, ни на репетиции. Пусть Феликс не принимает участие, но это не значит, что она должна голодать… или ее уже нет среди артистов? От этой мысли побежали мурашки по коже.

Ко мне подскочила Марион с Лютиком. Сегодня пес слушался маленькую хозяйку и смирно сидел рядом.

— Какая ты красивая, Адель! Тебе так идет этот наряд! — искренне восхитился ребенок. — Жду с нетерпением твой номер!

— Спасибо, — я потрепала девочку по щеке.

К сцене подкатили тумбы для выступления сумеречных котов. Дыхание перехватило от тревоги. Марион проследила за моим взглядом.

— Не волнуйся. Уверенна, у тебя замечательно получится.

Но ее слова не успокоили меня, как Феликс. Мне захотелось с ним поговорить, объясниться. Догадка об исчезновении Энни страшила меня больше, чем первое выступление.

— Марион, а ты случайно не видела Морлейна?

— Ходил где-то здесь. Недовольный и угрюмый. — Прозвучали финальные аккорды номера Ребекки. — Тебе пора.

За кулисами появилась блондинка в компании белоснежных скакунов. Она прошла мимо меня, одарив безразличным взглядом. Глашатай объявлял мой номер. Работники выкатили тумбы и поставили на арену.

— Встречайте! Невероятная Адель и ее сумеречные кошки!

Зал разразился аплодисментами. Один из цирковых рабочих подал мой волшебный хлыст. Я сняла с рук Сахарка и поставила на землю рядом с Ночью.

— Будем зажигать, — шепнула, глядя в кошачьи глаза, переполненные любви и обожания.

Сконцентрировалась, и два пушистых домашних зверька обернулись внушительных размеров хищниками. За спиной кто-то ахнул и попятился назад. Грациозной походкой Сахарок вышел на арену, а за ним последовала Ночь. Как только они достигли середины сцены, на ее границах из-под земли вынырнули железные решетки, ограждающие зрителей от животных. Я знала, что сцена заколдована, и звери не покинут ее пределов — защита нужна для душевного спокойствие посетителей.

Выступление шло своим чередом. Справившись от первоначального шока, зрители с интересом наблюдали за выступлением. Мои подопечные не умели показывать сложные номера, как лошади Ребекки, но даже простые трюки нравились посетителям.  Я чувствовала их эмоции. Невидимыми волнами они плескались по цирку, наполняя меня силой так же сильно, как поцелуи Морлейна. Ночь и Сахарок повиновались волшебной силе жезла и работали слаженно. Каждый трюк срывал бурую аплодисментов.

Внезапно я почувствовало чье-то недовольство. Оно нарастало с такой силой, что стало затмевать положительную энергетику зрителей. В самый напряженный момент выступления, когда очевидцы, затаив дыхание, следили за каждым моим движением, кто-то поднялся с места и сделал три громких размеренных хлопка.

К полной тишине, они прозвучали, как выстрелы. Один из прожекторов, направленных на арену, повернулся и осветил возмутителя порядка.

Столб света упал на Кристоф Талетти.

Я испугалась. Наполненная эмоциями зрителей, я неосознанно передала каждому из них это чувство. Воздух накалился от напряжения. Сахарок оскалил клыки и угрожающе зарычал. Наши взгляды с отцом схлестнулись — взмахом руки он откинул защитную решетку арены, словно сломал карточный домик. С громким звоном защитная преграда отлетела в сторону, лишь чудом не зацепив никого из присутствующих.

— Монстры на свободе! Спасайтесь!

Чей-то крик стал спусковым крючком для паники — все ринулись к выходу, сбивая друг друга с ног. Толпа задержала отца на пути к сцене, давая мне секунды для бегства. Я побежала за кулисы, сумеречные коты за мной. Только попала за занавес — угодила прямо в руки Виктора Лефевра, моего несостоявшегося мужа.

— Вот ты и попалась, сбежавшая невеста. В этот раз я тебе удрать не дам.

— Отпусти! — вырывалась из его цепких рук.

Сахарок готовился к пружку. Восемь паучих глаз были нацелены на него. Заметив это, Виктор стал прикрываться мною, как щитом.

— Убери своих блохастых, иначе я придушу тебя раньше, чем они чихнут.

Заломив мне руку за спину, Лефевр обхватил горло, готовый привести обещание в действие. Цирк загремел, земля задрожала — Лютик готовился к стремительному отлету. Кто-то с силой оторвал от меня Лефевра. Когда я обернулась, Феликс уже со всей силы зарядил Виктору кулаком в лицо. Бывшей жених упал на землю, схватившись за окровавленную переносицу.

Синие пламя возникло из ниоткуда, заключая меня в круг. Я попыталась выскочить, но напоролась на невидимую преграду. Словно от внешнего мира меня отделяло прочное и невидимое стекло. Сахарок кинулся на Лефевра, но в этот момент подоспел отец и потоком силы отбросил моего защитника в сторону. Толстые корни проклюнулись из-под земли и обвили сумеречного кота, крепко прижимая к земле. Попытка атаки Ночи была так же подавлена.

— Птичка в клетке! — довольно произнес отец. — Пусть твой цирк проваливает куда хочет, ты уже никуда не денешься. В этой ловушке тебя не коснется никакая магия.

Черный туман уже обволакивал стены шатра, превращая их в брюхо дракона.

— Если вы не отпустите Адель — она умрет! — Феликс произнес таким тоном, что у меня по телу побежали мурашки.

— Что за вздор? — хмыкнул Кристоф.

— Адель во временной петле. После трех ночей в цирке она стала его неотъемлемой частью. Если она останется здесь, а мы улетим, петля разорвется. Из-за случившегося коллапса погибнут все, кто в ней находится.

— Он блефует, — пробубнил Виктор, сдерживая кровотечение. — Добивается, чтобы мы ее сами отпустили.

Дымка достигла крыши, трансформируя ее: еще немного — и Лютик воспарит в небо. Очерченная синим пламенем территория осталась неизменной — магия цирка не проникала через него, билась о преграду, словно волны о крутой риф.

— Вы можете заполучить Адель, но удержать ее вам не удастся. Цирк никогда не бросает своих актеров, — давил на отца Морлейн.

Я резко повалилась на землю. Кости словно ломали все сразу, легким не хватало воздуха для вдоха. Я взвыла от адской боли.

— Что с ней? — спросил отец, но подойти ко мне опасался.

— Цирку проще убить ее, чем рисковать всем.

В лихорадочных конвульсиях я балансировала на грани жизни и смерти. Кристоф медлил. Каждая секунда его сомнений превращалась в мои бесконечные муки.

Отец щелкнул пальцами — и барьер погас.

— Что ты делаешь? — возмутился мой жених.

— Если не получается вырвать ее из цирка, значит мы вырвем цирк из нее. Это не капитуляция, а отсрочка неизбежного.

Лютик завершил превращение и взлетел со мной и остальными, оставляя на земле Виктора и Кристофа.