Глава 15

Пятнадцатая глава

Дракона сильно трясло. Я не успела отойти от удушливого приступа, в полубреду поднялась на ноги и чуть не свалилась в дыру. Пол походил на решето, под которым просматривались огни ночного города. Шагнула назад — настил под ногой превратился в крошку, образуя новое отверстие.

— Осторожно, Адель. Пол очень хрупкий. Дыры могу быть где угодно. Ступай очень осторожно, — сказал Морлейн.

Волосы больно били по лицу — дуло со всех видимых и невидимых щелей.

— Что происходит?

— Цирк недополучил энергии и ослаб. А нападения твоего отца навредило Лютику. Нужно выбираться отсюда, возможно, в других частях все по-другому.

Феликс хотел подойти ко мне, но пол под его ногами рассыпался. Невероятно, что с его хромотой он не провалился, вовремя отскочив назад.

— Не подходи ко мне! Иди возле стен. Я сама доберусь до двери, — приказала ему. — Нас двоих он не выдержит.

Оказалась права — по краям настил был крепче. Феликс очень быстро оказался у двери. Я же шла, каждым шагом отмеряя длину своей жизни. По сантиметру приближалась к выходу, и когда до Феликса оставалось меньше двух метров, рухнула вниз, в последний момент ухватившись за край.

— Держись, — Феликс обхватил мое запястье и потянул, поднимая обратно.

Ползком, как по хрупкому льду, мы добрались до двери. За ней все было цело и невредимо. Разрушение не затронули здешние комнаты и коридоры.

— Как долго Лютик может лететь в таком состояние?

— Меня волнует другое — сколькими мы пожертвовали, чтобы удалось сбежать…

— О чем ты?

— Пойдем.

Мы заходили в жилые комнаты циркачей. Из труппы в три десятка человек мы нашли только Ребекку, клоуна, канатоходца Жерома и пару акробатов.

Растерянный Ленар встретился нам в коридоре:

— Я не могу найти своих людей. Феликс, что ты опять сотворил?

— Совершенно ничего, — ответил фокусник угрюмо. — В зале с центральной ареной обвалился пол. Мы с Адель еле выбрались.

— Какого черта происходит? Где Хильда? Ты ее видел? — негодовал Ленар.

— Нет. И никого из работяг… Скорее всего, цирк уменьшает мощности.

Дракона резко тряхнуло, он резко накренился и стал стремительно спускаться. Мы повалились на пол. Я не успела испугаться, Лютик рухнул на землю, притормозив в самый последний момент. Это немного смягчило приземление. Вокруг нас образовалась пылевая завеса, когда она улеглась, я увидела на пустыре от силы тридцать человек, вдалеке тревожно заржала кобыла — единственная оставшаяся из номера Ребекки.

Жалобно скуля, ко мне подошел Люцифер и устало лег у моих ног.

— Ты молодец, — я погладила пса за ухом, — сделал, что смог.

— Где все? Где работяги, Хильда, Бернадет? Куда подевались шатры? — истерила Ребекка.

— Их нет, — хмуро ответил Морлейн. — Цирк второе выступление подряд недополучил энергии. Он ослаб и не может содержать большой штат сотрудников, оставил только тех, кто приносит ему наибольшую энергию.

— Как это?.. Тогда пусть сам и проводит свои выступления! Где сказано, что я должна его выручать? Если у меня не будет должных условий, я не обязана выполнять свою работу. Я не такой контракт подписывала — мне сказали, я буду звездой, а не участницей шайки бродячих цыган! К черту все, я в этом не участвую!

Ребекка неожиданно взвыла, скрючилась и упала на землю.

— Как больно! Рука!

Феликс наклонился и разорвал рукав ее циркового костюма. Я прикрыла рот ладонью, сдерживая крик — от кончиков пальцев и выше локтя вместо нежной девичей кожи был деревянный шарнирный протез, который плавно перетекал в живую ткань.

Блондинка вскрикнула, пошевелив деревянными пальцами, и потеряла сознание.

— Это было предупреждение тем, кто задумает идти против цирка, — сказал Ленар.

— Что же делать? — из темноты к нам подошла Санти.

До этого я не видела ее среди уцелевших.

— Работать. Как всегда это делаем, — ответил Морлейн.

***

Не более сотни километров пролетел раненый дракон, перед тем как добраться до следующей станции. Мне было страшно не столько из-за демона, который грозился превратить всех в кукол — Лютик потратил все силы, чтобы спасти меня, и следующего нападения отца цирк не переживет. А по последним словам Талетти я поняла — в этот раз отец и щепки не оставит от «Квезаль».

Радовало, что сам пес не пострадал, выглядел радостным и здоровым. Урон понесла только его магическая драконья оболочка. Стоит цирку набраться сил, и она придет в норму.

Шатры и сцену пришлось возводить собственными руками. Крылатую лошадь запрягли в повозку и заставили перевозить стройматериалы. Работая, я поглядывала на Феликса. Понимала, что эту возможность нельзя упускать — демон слаб, и мы должны попробовать отсюда вырваться. Если удастся убедить остальных, как-то обмануть и не давать представление, то нам удастся ослабить его настолько, чтобы он проявил свою истинную личину. И тогда мы сможем схватить его, и этот кошмар с временной петлей подойдет к концу. Вот только все были напуганы случаем с Ребеккой, и выступать в открытую конфронтацию с демоном желающих может не быть. Но я не оставляла надежду, что нам удастся что-нибудь придумать.

До рассвета мы провозились с главным шатром. Уставшие и измотанные, занесли деревянные лавки для зрителей. Раньше на их месте стояли мягкие бархатные кресла. Мне было все равно, как я выгляжу и что обо мне подумают, забилась в уголок и, положив под голову жакет сценического костюма, задремала на деревянном сиденье.

Разбудил меня приглушенный гомон за шатром и невероятно аппетитный аромат с улицы. Я пошла на запах и за одной из немногочисленных палаток нашла группку усталых и измученных людей. Они сидели вокруг костра, на котором в котелке варилась каша. Нанизав на тонкий прут кусочек хлеба, Санти жарила его на открытом пламени.

Ленар сидел рядом с Жеромом и о чем-то сдержанно разговаривал. От осознания сжалось сердце — Марион тоже нет. Она, как и большинство обитателей «Квезаль», исчезла.

— Держи, — Санти протянула мне алюминиевую покореженную тарелку с пшеничной кашей. — Я для тебя приберегла.

Ребекка сидела дальше всех, словно пряталась за спиной Феликса. Несколько человек прохаживались между постройками. Когда-то огромный цирк со зверинцем, главным шатром, торговыми лотками и развлекательными павильонами превратился в жалкое подобие самого себя.

Грязные и чумазые, мы больше походили на бродячих попрошаек, а не на артистов, о мастерстве которых ходят легенды.

— Нужно распределить обязанности и подготовить номера, — сказал Феликс. — Еще кто-то должен обойти деревню и расклеить афиши. Есть желающие?

В ответ лишь тишина. До деревни идти недалеко, но на эту работу уйдет большая часть дня. Куда практичней провести это время в подготовке к выступлению.

— Я могу пойти, — вызвалась добровольцем, — Ночь и Сахарок пропали, мне нечего репетировать. Я свободна.

— Ты будешь помогать мне на сцене в качестве ассистентки, — откинул мою кандидатуру Морлейн.

Не столько удивило новое назначение, сколько желание Феликса выступать. Этот хитрец что-то задумал.

— Я тоже готов вернуться на сцену, чтобы помочь, — сказал Ленар, игнорируя просьбу расклеить афиши.

— Я до сих пор помню свой пластичный номер. Готова выступать, — произнесла Санти.

Жером отвернулся и сделал вид, что не слышал просьбы об афишах. Остальные поступили так же.

— Работа ассистентки не такая уж сложна. Я расклею афиши, — настаивала я.

— Хорошо, но я пойду с тобой. Нам нельзя терять ни единого человека.

— А как же твоя нога?

— С ней все в порядке, — припечатал меня ответом.

Я замолчала. Не хочет, чтобы о нем заботились — не буду. В группе стали распределять обязанности зазывал, на которые все соглашались из-под палки. Я видела, как в глазах бывших артистов горела надежда вернуться на главную сцену. Пусть она была не так роскошна, как раньше, но ведь через какое-то время все изменится. И, возможно, кому-то подфартит вернуться под свет прожекторов.

На цирковой площади шли последние строительные работы. Я взяла лошадь за уздечку. Феликс выдал несколько увесистых стопок бумаг, которые мы погрузили на крылатого жеребца.

Втроем мы шли по проселочной дороге в центр селения. Погода словно надсмехалась над нами — солнце лучилось, приятный ветерок развевал волосы, а перед лицом то и дело пролетали бабочки. Только радуйся! Но на душе было серо и тоскливо.

Феликс шел рядом, стараясь скрыть свою хромоту.

— Что теперь будет со всеми нами? — не выдержала я молчания.

— Проведем представление. Лютик восстановится, и мы снова отправимся колесить по свету, — произнес задумчиво Морлейн.

— Но зачем? — остановила я лошадь, перегородив дорогу фокуснику. — Сейчас демон ослаб, и можно вырваться из его оков. Сколько нас всего — тридцать? Убери нас — останется двадцать восемь человек, среди которых должен быть главный кукловод. Он проявит себя, Феликс. Я уверена!

— Все намного сложней. Даже ослабленный цирк крепко связан временной петлей. С появлениям новичка немного нарушен ход, но все же это петля. Поймать демона можно в момент, когда ты будешь подписывать свой контракт. Я просил тебя дать мне время, чтобы приготовиться кое-что к этому дню. Я почти готов. Сейчас цирк ослаб, и это не идет нам на пользу. Цирк будет оттягивать момент подписания до тех пор, пока все не вернется на высший уровень.

— Значит, теперь ты хочешь, чтобы цирк «поправился»?

— Нам нужно, чтобы он подписал с тобой контракт. И сделать это нужно, пока не нагрянул твой отец.

Мои щеки заалели. В его словах не было упрека, но я чувствовала вину. Многие не поняли причины скорого бегства из города — я сама упрекала себя в этом. Ведь именно из-за меня столько хороших людей оказались в лапах демона дорог.

— Я не хотела, чтобы все так обернулось… Мне жаль… Прости…

На глаза выступили слезы. Феликс обнял меня, прижимая к груди. Нежно погладил по волосам.

— Ты не виновата, Адель. Цирк выбрал тебя, хотя было очевидно, что просто так тебя не отдадут. И это демон принял решение о судьбе остальных. Ты, как и все мы, лишь безвольная кукла.

Его слова, как бальзам на душу, успокаивали мою совесть. Я понимала свою ответственность, а после случившегося с еще большим рвением хотела вырваться и освободить заточенных демоном.

— Спасибо тебе. Я не знаю, как выразить всю глубину своей благодарности. Ты столько для меня сделал.

Он осторожно приподнял мой подбородок, глядя в глаза.

— Улыбки будет достаточно, — сказал, вытирая подушечками пальцев слезы с щек. Я натянуто улыбнулась. — А что это у тебя на носу? — спросил, пристально его рассматривая.

Я коснулась кончика, и в это момент на нем появилось что-то большое и красное. Не сразу поняла, как там оказался клоунский красный нос. Феликс озорно рассмеялся — это было его рук дело!

— Не вижу ничего веселого, — недовольно пробурчала.

— Улыбнись, Адель. Ты же представитель цирка. Должна соответствовать. Никто не придет на представление, если афиши будет расклеивать замученная угрюмая парочка.

В словах Феликса была доля здравого смысла. Как только мы вошли в селение, нас окружила детвора. Они с любопытствам рассматривали крылатую лошадь. Феликс показывал им фокусы с исчезновением монетки, а я раздавала шарики, которые нам щедро выделил для рекламы Ленар.

Мы слаженно работали, и уже через четверть часа вся деревня знала о приезде цирка. Лишь на пару минут Морлейн оставил меня, чтобы заскочить на почту. Сказал, у него важное послание для старого друга.

Я провела его взглядом до задания, обратив внимание на наклеенную на стене цирковую афишу. Несмотря на изменения в программе, на ей все так же красовалось мое изображение в компании сумеречных котов. Как же разочаруются дети, узнав, что самый ожидаемый норм программы не состоится.

***

 Дорога до цирка показалась бесконечной. Феликс шел медленно — травма давала о себе знать. К тому же у него было раздосадованное настроение после посещения почты, и я побоялась задавать лишние вопросы. К завтрашнему представлению были розданы все брошюры и расклеены афиши. Люди с энтузиазмом встречали новость о прибытии цирка.

Вернувшись, я не смогла сдержать восхищения. Когда мы уходили, цирковая площадь напоминала место крушения бедствия, где единственным уцелевшим объектом стал главный шатер. Сейчас же территорию ограждал верёвочный забор, украшенный разноцветными лентами-гирляндами, павильончики аккуратно установлены в ряд, как на ярмарке. В них уже выставлены товары и сувениры. Весь строительный мусор убран. А самое изумительное, что периметру ходили незнакомые рабочие под руководством Ленара.

Полоз увидел нас и подошел ближе.

— Кто эти люди? — спросил Феликс.

— Я решил, что своими силами мы не справимся, и нанял дополнительную силу.

— Откуда у тебя деньги? — нахмурил брови Морлейн.

— Нашел. Хотел себе забрать, а потом вспомнил, что очень люблю цирк. Не сказал раньше, ибо тебя не было рядом, а решение нужно было принимать немедленно. Ты же не хочешь, чтобы мы в очередной раз опозорились?

— А ты, вообще, осознаешь, что может ожидать этих людей? — огрызнулся Феликс. — Что будет, если цирк решит их оставить себе? Ты ведь знаешь правила — нельзя рисковать жизнями посторонних!

— Знаю. А еще помню, что всем этим занимались рабочие Хильды, а ее нет, как и необходимой помощи… Я не собираюсь загнуться в какой-то деревухе ради твоих принципов. Моя жизнь дороже, чем сомнительный риск потерять с десяток незнакомых нищебродов.

 — Ты ничем не лучше их. А может, и хуже.

На лице Ленара появился недовольный оскал:

— Не нравиться мои методы? Хорошо. Я сейчас же отпущу людей, а ты сам доделаешь за них всю работу. Работа артистов на сцене, а не таскать колоды и махать молотками.

— Чтобы духу их я не видел на территории!

— Это твой выбор… лидер, — подчеркнуто выделил последнее слово Ленар.

Полоз оставил нас и подозвал к себе рабочих, раздал им деньги и отпустил восвояси. За все время они выполнили значимую часть работу, нам осталось доделать некоторые мелочи. Но, несмотря на это, я заметила недовольство на лицах тех артистов, которые издалека следили за ссорой Ленара и Феликса. Клоун вообще громко выругался, не сдерживая разочарования. Я была слегка шокирована — эти люди не понимают важности чужих жизней и ради своего комфорта готовы пойти на подлость?!

Вокруг стал ощутим шлейф отрицательных эмоций. Они невидимым облаком окутывали присутствующих. Раньше я никогда так отчетливо не ощущала этого. Меня порадовало развитие моих способностей, но информация, которую они давали, удручала. Это приоткрыло завесу над еще одной особенностью — я могла пополнять свои силы не только от контакта с волшебниками. Меня обогатило зрительское внимание во время выступления. Я вспомнила, как проводила первую репетицию в присутствии Марион. Тогда у меня тоже из ниоткуда возникли силы. Значит, это искренние эмоции девочки помогли мне. Чужое хорошее настроение питает меня энергией так же, как и демона.

Я брезгливо передернула плечами — подобное сравнение совсем не радовало. Внезапно меня посетила идея — что если я использую свои способности, чтобы обличить демона дорог? Всего-то надо выбрать эмоцию, через которую получится вытянуть правду. Немного поразмыслив, я поняла, что любовь и признательность должны стать ключом к разгадке. Чтобы не оплошать, решила попрактиковаться на Санти. Девушка как раз освободилась от приготовления ужина и выглядела усталой.

Я подошла к ней и села рядом на лавку. На открытом огне варился ужин. Видимо, в мое отсутствие на плечи циркачки легла ответственности за питание труппы.

— Ты представляешь, Морлейн прогнал всех рабочих, — вспыхнула она. — Я теперь опять буду корячиться допоздна, не разгибая спины. А когда все это закрутится, я что, останусь с работягами? Нет. Я такого не хочу!

— Но ведь чужаки могут попасть в неприятности.

— Я каждый день живу в страхе и ожидании неприятностей. То цирк хороший, то плохой, то он к тебе благоволит, то списывает со счетов. Я устала, Адель. Мне хочется хоть немного отдохнуть, а не чистить картофель на три десятка человек!

Я прикусила губу от обиды — Санти, как и Ленар, не одобряла решения Феликса. Ее жалобы меня не пронимали. Интересно, сколько нужно прожить во временной петле, чтобы сердце стало настолько черствым?

— Санти, — я накрыла ладонью ее руку и посмотрела в глаза, — все будет хорошо. Не волнуйся. Все наладится.

Коснулась ее своей магией, убирая невидимое облако негативных эмоций и наполняя ее положительными. Санти улыбнулась, а во взгляде появилось дружелюбие.

— Ты такая хорошая, Адель, — залепетала подруга под действием моих чар. — Как жаль, что ты пришла в наш цирк так поздно. Мы бы с тобой подружились и вместе выступали на сцене. Мне очень жаль, что все так получается… — Санти отдёрнула руку и перепугано уставилась на меня, а я на нее. — Я хотела сказать, что мы уже дружим… что из-за цирка все так сложно получается… не знаю, что на меня нашло. Видимо, накладывается усталость. Чертов Морлейн с его правилами!

И невидимое облако ненависти закружилось вокруг девушки. Посетовав на очередное задание от Феликса, я оставила ее. Ее слова меня озадачили. О том, что в цирке все друг другу волки — и гадать не надо было. Но Санти! Я всегда думала, что мы настоящие друзья, но, выходит, все наоборот. И сожаление… О чем она сожалеет? Нет, она точно что-то знает, но мне не говорит. Зато я убедилась, что она не демон, почувствовала в ней человеческое тепло.

Пока оставались силы, я решила проверить остальных членов цирковой труппы. Легкое касание — и на лицах усталых и замученных артистов расцветала улыбка. На задний план отходили все печали, и, объятые доверием и признательностью люди, делились своими мыслями. Сколько всего скрывалось в темных душонках — поголовно все хотели вернуться на сцену, а те, кто там были, грезили местом руководителя. Мало кого заботило, что мы во временной петле, и в ней страдают другие люди. С каждой новой порцией истины я понимала, что, кроме нас с Феликсом, больше никто не думает вырваться отсюда. За пару часов я обошла почти всех.

Из непроверенных осталась Ребекка и Ленар с Морлейном. Но в человеческой сущности мужчин я была уверена. А вот к дрессировщице крылатых лошадей подходить боялась. Я была уверенна, что она не демон – не будет же она себя наказывать. Пугало узнать что-то личное об их отношениях с Феликсом.

Блондинка расчесывала гриву своей единственной лошади. Радомир выглядел измученным. Руки Ребекки были облачены в перчатки, чтобы не привлекать внимание к наказанию демона.

— Чего пришла? — фыркнула она вместо приветствия.

— Хотела предложить помощь — я же осталась без номера.

— Сжалилась над калекой? Спасибо, мне не нужна помощь.

Она не позволила к себе приблизиться, и в ней было что-то не так. В отличие от остальных, ее облако настроения было совсем другим. Не видела в ней злости и жажды славы, что одолевали остальных. Я уже развернулась уходить, но она окликнула меня:

— Постой, одному раненому ты можешь помочь, — она достала из внутреннего кармана пиджака плотный небольшой сверток. — У меня моторика нарушена. Пальцы не сгибаются совсем, а Феликсу надо менять повязки. — Я взяла из ее рук сверток, в нем оказался белоснежный бинт и фиолетовая жидкость в продолговатой бутылке. — Я до цирка медсестрой у лекаря работала. Феликс просил не рассказывать о его ране, ты же знаешь, какой он иногда бывает упертый.

— Знаю, — ответила, растерянная откровением Ребекки.

— Ему нужно меня повязки два раза в день. Время как раз подошло.

— А ты разве не хочешь поприсутствовать? Вы же вроде вместе…

Ребекка по-доброму улыбнулась:

— Я же говорю — очень упертый. Не хотел, чтобы все узнали о его ране.

Ее слова перевернули все с ног на голову. Значит, не было никакого романа между Ребеккой и Феликсом, а она всего лишь прикрывала его травму. Тогда почему он мне об этом не сказал? Злая, что меня ввели в заблуждение, я пошла искать фокусника. Столько времени терзала себя, представляла его с другой, когда Феликс всего лишь хотел казаться сильным.

Лжеца я нашла в одной из небольших палаток. Под брезентовыми стенами оказалась небольшая уютная комната. В таких прежде жили привилегированные зазывалы, а в теперешних условиях ее можно назвать роскошью.

— Ты что-то хотела? — спросил, удивленно рассматривая мой всклокоченный вид.

— Помочь. Меня Ребекка попросила, — я показала сверток с лекарствами. Феликс нахмурился. С самым непринужденным видом я подошла к столу и достала бутылку со странной жидкостью, вату и бинт. — Зачем носить при себе перевязочные материалы? Вы боялись, что их украдут?

Кровать скрипнула. Феликс поставил босую ногу на постель, высоко закатив штанину. Рана выглядела плохо: сине-черная кожа со следами медицинских швов. Я даже забыла всю обиду, когда увидела этот ужас.

— Боялись, — хмыкнул Феликс, — в ней редкий состав, который должен был привести к скорому заживлению, но все равно нога восстанавливается очень медленно. Ты же знаешь, кругом полно доброжелателей, метящих на мое место.

— И без этого всем было понятно, что у тебя проблема.

— Наступить на ржавый гвоздь и укус, от которого могут ампутировать ногу — разные вещи. Волки напали не просто так. Их кто-то на нас натравил.

— Это может быть стечением обстоятельств, — отказывалась верить в покушение.

— Ребекка — хороший медик, но она никогда такого не видела. Похожие последствия бывают, если в открытую рану плеснуть яд.

— Я не знала…

Намочила кусок ваты волшебным эликсиром и приложила его к ноге.

— Ты не виновата… — Видно было, что эта процедура приносит Феликсу муки, хоть он и старался этого не показывать. — Спасибо, — произнес, когда все было закончено.

Понемногу сложный пазл стал складываться в единую картинку.

— Значит, ты мне не доверяешь? — догадалась я.

— Я тебя оберегаю. Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься. Я затеял сложную игру, Адель. Если я проиграю, то не хочу потащить за собой и тебя.