Глава 3

Третья глава

Дни потянулись цепочкой однообразных событий. Семейный завтрак, за котором происходил очередной скандал из-за моего нежелания выходить замуж. Днем отец с братьями покидал дом, и я могла передохнуть до вечера. За ужином все повторялось.

Я уже скучала по спокойной и размеренной жизни в де Брисс.

Иногда к нам наведывался мой жених. В такие вечера гнетущее напряжение не позволяло никому расслабиться. Прислуга в доме, в отличие от хозяев, оказалась очень гостеприимной, а общение с Агатой стало для меня отдушиной. В де Брисс не было очерченной дистанции между мной и слугами, и это создавало дружелюбную атмосферу. И здесь мне удалось найти общий язык с горничными.

От них я узнала, что отец и Виктор Лефевр — давние партнеры. Они работают при дворе императора. Братья тоже заняты на государственной службе, но занимают низшие чины. О нашем браке всем известно уже давно. Видимо, отец до последнего оттягивал этот разговор, догадываясь о моей реакции. Так же я узнала, что приготовления к этой свадьбе шли полным ходом. Этим вопросом занималась управляющая семьи Талетти. Строгая женщина по приказу хозяина должна была держать от меня все в секрете, но шило в мешке утаить не удалось. До меня доходили слухи от Агаты и других служанок о масштабах предстоящего праздника. Шептали, что даже сам император приглашен.

Кроме разговоров о свадьбе, горничные обсуждали появление цирка «Квезаль». Конечно же, предметом всеобщего обожания стал Феликс Морлейн. Меня передергивало, когда очередная барышня в белом чепце и фартуке растекалась от восхищения его красоте. Так и хотелось добавить, что, пусть он и красив, характер у него весьма скверный. Под прикроватной тумбочкой я прятала контрамарку Ленара. Пользоваться ей не собиралась, но и выбросить было жалко. Я все ждала, когда цирк покинет город. До это дня боялась выходить, оставаясь под защитой стен дома Талетти. Помнила, что «Квезаль» дает лишь одно представление, покидает город и не возвращается несколько десятилетий.

Но «Квезаль» дал представление и… не уехал. Шатры стояли в центре аллеи Искусств, словно чего-то ждали. Я часто думала об этом, но за три дня до бракосочетания произошло то, что заставило забыть все на свете.

В этот день Кристоф был особенно невыносим. За ужином он напирал и в очередной раз получил отказ. Атмосфера в доме накалилась до предела, казалось, еще немного — и взорвется. После ссоры я поднялась к себе в комнату. Стоило захлопнуть дверь, как за ней послышались шаги. Кто-то робко постучал и подсунул под нее записку. Когда я выглянула, никого уже не было. Лишь Сахарок забежал и улегся на кровати. Я подняла бумажку: «Ничего не ешь и не пей. Записку сожги!»

Первая мысль — меня хотят отравить. Но моя смерть никому не выгодна. Если бы Кристоф Талетти хотел меня убить, сделал бы это раньше, а не устраивал помпезную свадьбу. Значит, хотели не отравить, а склонить к браку. Скорее всего, любовное зелье или иной приворот. Для отца это был бы идеальный вариант: невеста счастлива, и Лефевр доволен. Я судорожно соображала, что делать. До дня рождения осталось несколько дней. Можно поголодать немного, списав на плохое самочувствие. Но долго так держаться я не смогу. Побег — единственный вариант! Мне не нужно наследство, я согласна просить милостыню, лишь бы не выходить замуж. К несчастью, отец заранее предугадал мои действие, и усилил охрану вокруг дома.

В голову ничего не лезло, я так и проворочалась до утра, не сомкнув век. С приходом нового дня у меня появилась идея…

Агата пришла с утра помочь мне собраться к завтраку. Я старалась улыбаться и выглядеть непринужденно, хотела испробовать на ней свою идею.

— У вас сегодня хорошее настроение, — заметила камеристка, подавая мне платье. — Давно не видела вас такой.

— Я решила, что не стоит расстраиваться из-за предстоящего брака. Возможно, отец прав, и Виктор — моя судьба.

Бедная девушка даже рот открыла от такой резкой подмены. Она с опаской поглядывала на меня, но промолчала. Слишком много она слышала от меня недовольства от предстоявшего брака. Довольная свой игрой, я спустилась к завтраку. Насупленный отец читал утреннюю прессу, Эрза и Элайджа о чем-то разговаривали, но стоило мне войти, сразу замолчали. Братья до сих пор оставались для меня загадкой. Они держались особняком, и за две недели я услышала от них не более десяти слов.

— Доброе утро, — сказала, с опаской глядя на стол.

Интересно, в чем будет приворотное зелье? Основное блюдо? Чай? Или они добавили его в перечницу? Заняла свой стул.

— Отец… — Виконт опустил газету и посмотрел из-под нахмуренных бровей. — Прости меня. Ты был прав… а я согласна на свадьбу с Виктором. Больше не буду тебе ни в чем перечить.

В комнате повисла мертвая тишина. По непроницаемому лицу Кристофа было сложно что-то разобрать. Раздался шорох бумаги, и виконт снова скрылся за газетой.

— Хорошо, что ты одумалась. Сегодня в обед приедет портной, привезет твое подвенечное платье.

Меня кинуло в дрожь, но я быстро взяла себя в руки. Убеждала себя, что все обойдется и свадьбы не будет. Списав на волнение, я отказалась от завтрака и пошла к себе в комнату. Села на кровать, и на колени сразу же забрался Сахарок, тыкаясь мне в руку мокрым носом. Почесала его за ушком, и он отозвался мелодичным урчанием.

Приезд портного был большое удачей. На момент визита постороннего защитное заклинание с ворот снимут. Это хороший шанс сбежать. Но мне нужны союзники.

Единственный человек, кому я доверяла — Агата. Девушка уже не раз доказывала свою преданность. Я позвала к себе камеристку и рассказала о пугающей записке под дверью. Девушка тревожно вздыхала и нехотя, но согласилась помочь мне с побегом.

Как и было обещано, к обеду пришел портной. Отец с братьями покинули дом, оставив меня на попечение управляющей. Женщина со строгой прической радостно рассказывала, какая это большая честь — выбирать для меня подвенечное платье. Она переживала, что наряд мне не понравился. А я волновалась о том, чтобы вообще его никогда не надевать! Мы разместились на диванчиках в гостиной. В комнату вошел портной в расшитом золотом камзоле в сопровождении трех женщин со свадебным нарядом и аксессуарами.

— Госпожа Талетти. Рад показать вам ваше подвенечное платье!

Он снял чехол, и платье заиграло тысячами дорогих камней. Блеск ослеплял, словно на нежно-белое облако рассыпали капли утренней росы, мерцавшей на солнце.

— Очень красивое платье! — ободрила я портного и управляющую. — А фата есть?

— Конечно! — воодушевленно воскликнул мужчина.

Одна из женщин достала тончайшую ажурную материю, сотканную королевскими шелкопрядами.

— Можно примерить?

— Нужно. Мои помощницы помогут вам.

— Нет-нет. Я бы хотела, чтобы мне помогала только Агата.

— Но это очень дорогая ткань, неловкое движение и она порвется. Мы еще не заклинали платье от пятен и случайных дыр, — всполошился портной.

— Но я не хочу, чтобы меня одевали какие-то незнакомые женщины! — встала я в позу, изображая капризную невесту. — Тогда я надену платье без примерки сразу на свадьбу. И если оно будет плохо на мне сидеть, все будут говорить, что это вы плохо сделали свою работу.

Я думала, от моих слов мужчину схватит удар. Одна из помощниц стала обмахивать его платком, а вторая побежала за водой.

— Хорошо, пусть вас одевает ваша горничная. Но я ей все расскажу до мельчайших деталей!

Следующие полчаса мне было жалко Агату. Слушая такую подробную инструкцию, я бы с ума сошла, а девушка держалась и даже виду не подала. Наконец, ей выдали платье, а я взяла фату и аксессуары. Мы не стали подниматься ко мне в комнату, а заняли соседнюю с главным залом. Окна выходили на задний дворик. Стоило закрыться на внутренний замок, и я бросилась расстегивать свое платье.

— Поторопись, — подгоняла Агату.

Камеристка сняла и передала мне свой наряд. В считанные секунды из госпожи Талетти, я превратилась в обычную прислугу. Агату ждала другая роль. Я помогла камеристке надеть свадебный наряд и скрыть лицо под фатой.

— У вас там все в порядке? — раздался за дверью голос портного.

— Еще минутку и выйдем! — крикнула в ответ.

Десятки крошек-пуговиц не хотели поддаваться и влезать в отверстия. С трудом, но я все же справилась. Фата хоть и была тонкой и невесомой, но под ней сложно было рассмотреть лицо. Если бы не рост, Агату можно свободно принять за меня.

— Задержи их как можно дольше. Сначала не открывай дверь, тяни до последнего. Затем постарайся изобразить меня — в этом платье нас не отличать. Им понадобится время, чтобы разгадать обман.

— Ох, госпожа Адель. Может, не стоит идти на такой риск? Может, все само наладится?

— Не наладится. У меня другого пути нет.

Я обняла ее на прошенье и выбралась на улицу через окно. В это время смена охраны, и можно проскользнуть через задние ворота. Об этом Агате рассказала одна из служанок, которая бегала на свидания к своему жениху.

Я шла узкой тропкой к воротам. Вот она — спасительная дверь! Надавила на ручку, и выскочила на улицу. Тут же меня схватили крепкие мужские руки.

— Вы посмотрите, кого я поймал? — сказал отец. За его спиной стояло двое охранников. — Горничную? Нет! Это моя гулящая дочь.

Мой взгляд метался от лица отца к довольным мордам его приспешников.

— Как ты узнал?

— Мир не без добрых людей. А ведь у тебя был шанс, Адель. Я ведь даже поверил, когда ты с утра сказала, что одумалась. Видимо, зря! Ты дочь своей матери!

— Отпусти меня! — Я безуспешно пыталась вырваться из его рук.

— Отпущу, конечно. Что же я изверг, дочь родную мучить? — бросил охранникам через плечо: — Подайте мне флакончик с зельем. И подержите ее, идиоты!

Меня зажали, словно в плотные тиски, и запрокинули голову. В руках Кристофа появился флакончик с зеленой жидкостью.

— Хоть бы это был яд, — сказала ему в лицо.

— Нет-нет, ты слишком ценна, чтобы тебя убивать, — хитро улыбнулся отец. — Зачем я тебя столько лет берег?

Я бы высказала этому мерзавцу все, что о нем думаю, но мне зажали нос, и в горло потекла отвратительная жидкость.

***

— Госпожа Талетти, просыпайтесь

Девушка уже несколько минут пыталась растеребить меня с кровати, но сознание категорически отказывалось просыпаться. Вчера вечером приходил Виктор, мы болтали до глубокой ночи. Мне не хотелось его отпускать, даже несмотря на то, что утром была назначена наша свадьба. Как я раньше жила без этого человека? Какой же глупой была, когда хотела сбежать! И хорошо, что отцу вовремя удалось меня образумить. Так бы и проворонила свое счастье.

— Госпожа Адель. Нам еще прическу делать. Вставайте! — настаивала Агата.

Я сонно посмотрела на девушку — последнее время она ходила хмурая. Не знаю, что ее огорчало, но перемена была очень заметна.

— Ладно, не ворчи. Уже поднимаюсь.

Я потянулась, накинула халат и прошла в ванную комнату. Через несколько минут уже скучала возле туалетного столика. Агата щипцами завивала локоны, угадывала их в элегантную прическу, вставляя шпильки с драгоценными камнями.

— Почему ты не радуешься? — спросила я. — Сегодня моя свадьба. Мы переедем в большой особняк Виктора. Ты не хочешь переезжать?

— Хочу. Перемены всегда к лучшему.

— Тогда почему у тебя такое кислое лицо?

— Странно все это. Вы так резко изменились…

— Я повзрослела и все осознала. Глупая была. Рада, что не совершила роковую ошибку.

Камеристка хмыкнула, но ничего не ответила.

День закружил водоворотом событий. Стоило собраться, как в мою комнату потянулись «паломники». Поздравляли с бракосочетанием, говорили теплые слова и пожелания. Даже братья зашли выразить свое уважение. Вокруг все лучились улыбками.

Я чувствовала себя центром всеобщего внимания. Кристоф дал благословение на брак. Смотрела на этого святого человека и не могла поверить, что еще несколько дней назад считала его своим врагом. Отец! Папочка! Он же столько хорошего для меня сделал! Я даже не смогла сдержать слез и обняла его.

По традиции Саламин, жених не забирает невесту из дома, а встречает ее у алтаря. Обычно в карете невесты новобрачная едет с подругами, но отец настоял, чтобы меня сопровождала охрана. Говорил, что лишняя безопасность не помешает. Я на эти мелочи не обращала внимания. Этот день наш с Виктором! Наконец-то я буду с моим мужчиной!

Деревья и уличные фонари вдоль дороги к собору были украшены белыми лентами, обозначая, что здесь проедет невеста.

Мы остановились у одного из главных ритуальных зданий Арты. В этом соборе венчали и отпевали членов императорский семьи, отмечали праздники и служили литургии. Я вышла из экипажа, и меня обсыпали зерном и монетками. Прохожие выкрикивали поздравления. Это день был наполнен теплом и светом.

Огромное здание из белого камня с башнями и круглым куполом — последняя преграда на пути к счастью. Белая ковровая дорожка с золотой каймой, нежный букеты пионов, щековые ленты и звон ритуальных колокольчиков — все в этом месте было готово к таинству брака.

Меня провели в комнату ожидания для невест. Здесь было лишь самое необходимое: старый столик с грубоватыми деревянными стульями, ширма, зеркало в пол, несколько крючков, чтобы повесить вещи. Маленькое окошко под самым потолком с коваными решетками.

— Здесь не очень уютно, — сказала Агата.

— Ладно тебе. Всего несколько минут можно потерпеть.

Я обернулась к двери — за ней слышались какие-то голоса. Скорее всего, отец приставил к двери охрану. Он такой заботливый! Обошла комнату по периметру, задержавшись возле зеркала. Зеленые глаза блестели в предвкушении предстоящего.

— Госпожа, — обратилась ко мне помощница. Я посмотрела на нее в отражение зеркала. — Мне так жаль…

— О чем ты?

Агата перешла шепот:

— Это я рассказала вашему отцу про побег… Я думала, так будет лучше. Очень сложно девушке устроить жизнь без денег и поддержки. Простите меня. Я думала, что так для вас будет лучше. Многие выходят замуж по расчету и бывают счастливы в браке.

Я подошла к служанке. В ее взгляде застыла глубокая скорбь. Поддерживающе погладила ее за предплечье:

— Спасибо тебе. Я была глупа. Не понимала своего счастья.

— Но они с вами что-то сделали, вы не были такой раньше.

— Повзрослела и все переосмыслила.

Агата тяжело вздохнула.

— Может быть, но… — не сдавалась камеристка.

— Сходи лучше узнай, приехал ли Виктор, — прозвучало резко. Никому не дам усомниться в моих чувствах к нему!

Агата виновато опустила голову и вышла их комнаты. Я прошлась мимо стола и оперлась на спинку стула — что она имела в виду, что со мной что-то сделали? Сначала я категорически была настроена против Виктора, но потом переосмыслила, поняла, что ошибалась. Так бывает. Люди меняют свои взгляды.

Солнечный зайчик отразился от зеркала и заставил меня зажмуриться. Это было настолько неожиданно, что мой взгляд сам собой потянулся к зеркальному покрытию.

— Агата! Как так можно! — прыснула я от недовольства.

На зеркале висело изображение Феликса Морлейна. Ее влюбленность в фокусника выходила за все допустимые границы! Вне себя от негодования я подошла к рисунку. Так умело прикрепленный, что можно подумать, что в отражение на меня смотрит настоящий Морлейн.

Невольно рука потянулась к нему. Зеркальная гладь дрогнула, изображение расплылось волнами. Размытый силуэт иллюзиониста шевельнулся, и, преодолевая преграду, схватил меня и резким рывком затащил в зеркало.