Глава 7

Седьмая глава

Кроме того, что я должна найти свое место в цирке, я так и не смогла ничего узнать об уговоре Ленара и Феликса. Полоз всячески избегал моих расспросов, отделываясь поверхностными ответами. Вот только от вопроса, почему я являюсь для всех конкурентом, он не смог уйти:

— Когда в цирке появляется новый человек, на которого не претендует Хильда, между циркачами и зазывалами начинается что-то вроде состязания. Если новичок примыкает к группе циркачей, то цирк покидает один из зазывал. А если ты останешься с зазывалами — уходит циркач, — пояснял Ленар, собирая разбросанные по комнате вещи. — Это очень старая традиция.

— А кто уйдет, вы знаете?

— Этого никто не знает. «Квезаль» на свое усмотрение выбирает. Им может оказаться кто угодно.

— И даже ты?

— И я. И Феликс, и даже Марион. Цирк решает, кто для него менее ценный, и убирает его.

— Ты хотел сказать отпускает? — не поняла его последних слов.

— Да. Отпускает.

Было странно слышать о том, что цирк имеет главенствующее значение над людьми. Цирк решал кому уйти, устраивал соревнования, все следовали его порядкам и правилам. Не удивлюсь, если Лютиком управляет цирк, указывая ему, в каком направлении лететь.

— Уже немного лучше, — Ленар довольно осмотрел комнату. Все разбросанные вещи были сложены в заклятый сундук. Казалась, даже для слона в нем найдется место. — Ложись на кровать, а устроюсь на тахте. — Он кивнул на неудобную мебель в дальнем углу комнаты.

— Спасибо.

Я спряталась за ширмой и надела ночную рубашку. Ленар бросил подушку на диван и пытался приноровиться к новому месту.

— А кто был предыдущим новичком?

— Ребекка. Она выступает с крылатыми лошадьми.

— Значит, она заняла место одного из зазывал?

— Заняла, — произнес с легкой ноткой грусти в голосе.

— Но ведь это хорошо? — не поняла я его реакции. — Теперь этот человек свободен, а не вынужден работать в «Квезаль».

— Ложись спать, Адель. Завтра мы начнем очень рано.

***

Казалось я только сомкнула веки, а уже пора вставать. В закрытом помещении без окон тяжело определить время суток.

Ленар оставил мне вещи, а сам вышел из комнаты. Мужские брюки на подтяжках и свободного кроя рубаха болтались на моем худощавом теле. Если бы не длинные волосы, меня можно принять за юнца.

Сахарка пришлось оставить в комнате. Кот особо и не рвался изучать новое место жительства. Накормленный колбасой, он сыто спал на кровати.

— Собралась? — незаметно в комнату вошел мой наставник. — Пойдем, познакомлю с остальными.

У меня от волнения перехватило дух. Я понимала, что мое появление воспримут как угрозу и не ждала радушного приема.

Мы прошли в столовую для зазывал. В просторном помещении стояли несколько десятков столов, накрытых скатертями. Бернадет и ее помощница подавали завтрак.

— Внимание! — сказал громко полоз. На него уставились несколько десятков любопытных глаз. — Это Адель, она новенькая. Я думаю, вы все понимаете, что это значит, и надеюсь на ваше благоразумие.

В ответ послышалось невнятное бормотание, кто-то захлопал в ладоши, но явной агрессии я не увидела. Стол, за который мы сели, не пустовал. Слева от меня оказалась бородатая женщина, напротив сидел лысый мужчина, полностью покрытый татуировками, даже на мочках ушей были рисунки. Еще с нами сидела девушка моего возраста: худенькая, светловолосая, с большими голубыми глазами. Она казалась самой обыкновенной, пока не потянулась за хлебом в другой конец стола — ее рука растянулась в три раза, словно резиновая, взяла ароматную булочку и приняла обычный размер.

— Меня зовут Санти. Я работаю в одном павильоне с бородатой женщиной, — представилась девушка. — Когда-то я была звездой главного шатра.

— А почему перестали там выступать? — не удержалась я от вопроса.

Санти тут же поникла, бросила тревожный взгляд на Ленара:

— Да, как-то не сложилось с новым руководством.

Ее ответ показался странным — если все следят за порядком, защищают свои границы, как могло произойти, что одного артиста понизили до другой касты? Ощущение, что мне что-то недоговариваются, росло с каждой минутой.

Санти оказалась милой болтушкой. Она разговаривала без умолку, но это не надоедало. Наоборот, с каждым словом моя симпатия к ней росла. Мне почему-то казалась, что мы сможем подружиться, и я смогу узнать у нее больше информации, чем мне дает Ленар.

Разделавшись с завтраком, полоз провел меня в зверинец. Как оказалась, не все животные на время перелета уменьшаются и находятся в коробках. За небольшой ареной с высокой решеткой оказались еще комнаты. В одной находилась просторная клетка с человеческий рост с множеством разных птиц.

— Это птичник для перевозки. На земле мы выставляем отдельный шатер, накладываем магическую защиту и выпускаем их полетать. Люди рассматривают, могут покормить их. Дети это очень любят.

— А кто ставит магическую защиту?

Я обходила по кругу железный вольер, рассматривая голубей с хохолками, кур с пушистыми лапами, перепелок ярких цветов и белоснежных павлинов.

— Это моя работа. Я единственный волшебник среди зазывал. Некоторые могут удивить парой трюков, как Санти, но выраженной магией не владеют.

Птицы все как одна следили за мной, не отрывая взгляда. Это было очень странно.

— Что с ними? Они так на всех реагируют?

— Нет. Впервые такое вижу.

Из любопытства просунула руку в клетку, и на нее тут же сел голубь. Он стал громко ворковать, словно напевая мне песню. Не прошло и минуты, и на руку сели пара его собратьев.

— Ты им нравишься.

Не успела я обрадоваться внимаю пернатых, как возле меня стала разворачиваться настоящая драма. За место на моей руке началась драка, и я поспешно убрала ее.

В следующей комнате оказался серпентарий. Из-за неприязни к змеям я постаралась как можно быстрей покинуть помещение, что вызвало у Ленара улыбку.

В отдельных вольерах жили животные-артисты. Феликс не позволял держать зверей в своем крыле, и циркачам приходилось на репетиции ходить в зверинец. Для этого здесь была расположена дополнительная арена.

Мы обошли все владения Ленара и остановились рядом с коробкой с уменьшенными саламандрами. Я без страха смотрела на маленьких ящериц, хотя вчера одна из них могла меня проглотить. Но, несмотря на это, меня интересовал совсем другой вопрос:

— Ленар, ты поставил мне в первый день метку на руку. Что она означает?

Его уст коснулась слабая улыбка.

— Мы делим не только территории и сферы влияния. За пределами цирка у нас есть свои… люди. Эта метка тебя ни к чему не обязывала. Она только для нас — волшебников. Она гарант безопасности, что никто из магов цирка не причинит тебе вред.

— Феликс и Хильда? Неужели они могут навредить кому-то из зрителей?

Я догадалась, что в цирке всего три мага — главы подразделений.

— Мало ли какие мысли роятся в их головах. А ты была очень аппетитной, я не смог устоять.

Я невольно покраснела и произнесла, уводя тему в другое русло:

— А что за это дают вам люди?

— Поставить метку — еще не заручиться поддержкой. Мы чаще всего никогда не встречаемся с теми, кто носит наши отметины. Это все ерунда, Адель. Шалости местных колдунов, — отмахнулся Ленар. — Не стоит заострять на этом внимание.

Я почему-то вспомнила друга Феликса, который передал ему книгу. Он много лет собирал для фокусника информацию. Может, он тоже носил отметку волшебника?

В зверинец вошли двое мужчин:

— Ленар, ты нам нужен по очень деликатному делу...

Глава зазывал нахмурился:

— Адель, побудь здесь, но ничего не трогай. Я скоро подойду.

Я осталась стоять посреди арены для животных. Можно было пойти в птичник или остаться рядом с коробками с уменьшенными животными, но я решила наведаться к Сахарку. Вдруг он виноват в случившемся переполохе? Опасения из-за поведения перевертыша заставляли нарушить просьбу Ленара. Подошла к кованой двери, как она закрылась прямо перед моим лицом.

— Что за шутки?

Дернула за решетку, но она словно приварена намертво. Тихий шепот, словно шуршание листьев по брусчатке, раздался над моей головой:

— Пришлая… пришлая… пришлая…

Эти слова проникали в сознание, ядом растекались по венам, заставляя меня в панике хватать ртом воздух.

— Оставьте меня в покое!

Лампочка замигала. И голоса произнесли:

— Пришлая… возьми… возьми…

С грохотом к моим ногам упал хлыст и несколько раз ударился о землю. Я опасливо рассматривала его. Значит, голоса живут не в моей голове, они — часть магии цирка.

— Не знаю, кто ты есть, но я на твои провокации не поведусь, — произнесла, но ответа не последовало.

Подняла хлыст — длинный и легкий, словно перышко. В зверинец вошел Ленар и сразу заметил новый инвентарь. Он подозрительно посмотрел на него, потом на меня. Почему-то я почувствовала себя виноватой.

— Откуда это у тебя?

— Он сам откуда-то упал, — почти не солгала.

Губы Ленара превратились в тонкую линию.

— Наверное, кто-то из циркачей забыл, — он забрал хлыст и положил на бортик манежа. — Как хватятся пропажи — быстро за ним вернутся.

С сильным грохотом цирк содрогнулся. Туманом заволокло плотные стены, превращая их в брезентовые перегородки. Из-под прогалин пробивался солнечный свет. Мы недолго были в пути, но я уже соскучилась по теплым лучами и свежему воздуху.

В нетерпении вышла на улицу и потеряла дар речи: среди заросшего густого леса стояли перекошенные шатры и палатки. Озадаченные люди прохаживались в высокой траве, пытаясь рассмотреть хоть небольшой след цивилизации.

— Вот это Лютик нас завез… — почесал затылок рабочий.

— Бывало и хуже, — ответил Ленар.

Полоз торопливо пошел к главному шатру. Там его уже ожидали Феликс и Хильда. По их лицами было понятно, что такая стоянка их не радовала. Я следовала за наставником хвостиком, не зная куда мне податься. Комната Ленара неизвестно где, и была вероятность, что теперь она вообще не существует — помещений оказалось меньше, чем хватило бы на всех циркачей.

— Ленар, что с Люцифером? Кто опять обидел эту собаку! — недоумевала Хильда, покосившись на меня.

— Адель, найди Марион и приведи ее к нам.

— Это остановка, Ленар. Ты не можешь больше распоряжаться моей ученицей. Теперь она переходит под мое руководство, — возразил Феликс.

— Формально это не так. В договоре шла речь о гастрольных остановках. Сейчас же у нас непредвиденное обстоятельство, — сбила спесь с Феликса Хильда.

— Что за договор? — не удержалась я от вопроса.

— Договор о трудоустройстве. Он всегда индивидуальный и подписывается на определенных условиях, — сказал Феликс угрюмо.

— Найди Марион, — с довольной улыбкой повторил Ленар.

Я пошла искать ребенка. Бродила среди лесных зарослей, спотыкаясь о камни и цепляясь одеждой за кусты. Здесь не было ровной поляны, а шатры разбросаны в хаотичном порядке на довольно большом расстоянии друг от друга. Спрашивала встречных, но никто не видел девочку. Я даже стала волноваться, но, когда завернула за палатку, мне навстречу вышел Лютик. Пёс выглядел грустным и подавленным. Всегда радостный с виляющим хвостом, сейчас он уныло опустил морду и брел, не разбирая дороги.

— Что с тобой? Ты заболел? — спросила, почесав его за ушком.

На меня взглянули два глаза, переполненные тоски. 

— Он ревнует, — ответила за пса-дракона Марион.

Она словно из-под земли появилась. Минуту назад ее нигде не было, и вот она стоит за моей спиной.

— Так было в прошлый раз, когда появилась Ребекка с лошадьми. Лютик тогда забросил нас в такую глушь, что мы чуть не умерли от голода. Что мы тогда ни делали, чтобы вернуть ему веру в себя.

Я погладила по голове ранимое животное.

— Значит, он из-за Сахарка расстраивается… Ты, случайно, не видела, в каком месте крыло зазывал? Сахарок остался один в комнате. Я боюсь, что он может потеряться в лесу.

— Не переживай, «Квезаль» ещё никто не покидал по своей воле или по воле случая. Магический закон гласит, — девочка перешла на шепот, — «Для цирка нет преграды в пространстве и времени. Беглеца найдут в любой точке земного шара».

От ее слов про коже побежали мурашки. То, что уйти не удастся — я знала, но вот цирк в роли настойчивого преследователя внушал страх.

— Марион, ты никогда не хотела уйти из цирка?

Девочка тепло улыбнулась.

— Нет, конечно. Здесь же так интересно! Каждый раз новый город, новые люди. Можно побывать во всех уголках мира.

Я разделяла ее восхищение, но не все было так просто в цирке.

— Ладно. Пойдем, тебя звал Ленар. — Мы направились в сторону главного шатра, — Кстати, что он от тебя хочет? Неужели будет обвинять в непредвиденной остановке? Не понимаю, почему во всех прегрешениях Лютика винят тебя?

Марион погладила собаку по спине.

— Мы с Лютиком друзья. Только я умею поднимать ему настроение, поэтому и несу за него ответственность. Это моя работа.

Я не подходила к трем волшебникам, оставив их с Лютиком и Марион. Нужно найти своего питомца. Обходила территорию и павильоны, спрашивала о рыжем коте. Заглядывала в каждую палатку, но никто не видел его. В очередной палатке я застала пикантную картинку: акробат целовался с какой-то девушкой. Мое появление их спугнуло, и я торопливо ретировалась. Без Ленара решила не продолжать поиски, мало ли что ещё могу увидеть. Спешила побыстрей уйти, но из шатра выскочила Санти. Видимо, она была той барышней, которая закрутила роман с артистом.

— Адель, погоди, — догнала меня, по-дружески взяла за локоть. На ее щеках играл румянец, а губы припухли от поцелуев, — Пообещай, что ты не расскажешь Ленару. Феликсу тоже не нужно знать.

— Я никому не расскажу. Это не мой секрет.

Она вглядывалась в мое лицо, словно пыталась рассмотреть истину.

— А чем ты сейчас занимаешься?

— Пытаюсь найти своего кота.

— Давай помогу.

Перед харизмой Санти никто не мог устоять. Она подняла на ноги с десяток работяг. Люди скучали, им нечем было заняться, а Санти дала им хоть какую-то цель.

Я оказалась права — комната Ленара пропала вместе с ликом дракона. Волновалась, что Лютик мог поглотить Сахарка вместе с ней, но сумеречный кот нашелся в зверинце. Мы застали его рядом с коробом с уменьшенными огненными саламандрами. Он хищно прижал уши к голове и готовился к охоте на маленьких ящериц. Его зрачки расширились и стали круглыми, как пуговки. Я схватила его за мгновение до того, как он хотел привести свой план мести в действие.

— Вот же хитрец, — взяла кота на руки.

— Хорошо, что мы успели. Он мог перевернуть короб с саламандрами, и пришлось бы ловить этих зверюг по всему лесу, — всполошилась Санти.

— Ящерицы могли напасть на людей.

— Нет, что ты, — рассмеялась Санти, — Разве что обжечь. Они не питаются мясом. Это редкий травоядный вид.

— Значит, они не хотели на меня напасть?

— Кто? Саламандры? Это вряд ли.

С Сахарком на руках и в компании Санти мы слонялись до самого вечера. Ленару было не до меня. В зверинце хозяйничали его помощники, и я ненадолго была предоставлена самой себе. Санти разговаривала без умолку. Ее кавалера звали Жером, и между ними уже давно проскальзывали искры, но в цирке существовал строжайший запрет на отношения между разными группами работников. Чем это было обусловлено девушка не могла объяснить. Сказала, что это одно из нерушимых правил цирка. Меня понемногу беспокоили странные порядки, которые царили в этом месте.

Вечером возле шатров стали разжигать костры. Вокруг них собирались работники цирка, жарили хлеб, рассказывали байки или играли на музыкальных инструментах. Мы с Санти пристали к одному из таких. Я сидела на бревне, а Сахаров мирно спал на моих ногах. Искры от костра поднимались над языками пламени и растворялись в чернильной ночи. В жестяной чашке дымился заваленный на костре чай. Казалось, он впитал в себя запах древесины, отчего его вкус стал ещё богаче.

Ближе к ночи стало холодать. Бернадет и еще несколько девушек с кухни раздали всем одеяла. Сегодня нам придется спать под открытым небом. Это было странно — всю жизнь прожить в красивом доме, носить опрятные вещи и есть столовыми приборами, а теперь ходить в мужских брюках, есть поджаренный на костре хлеб и спать под светом звезд — я чувствовала себя счастливой.

Понемногу все начала расходиться. Я решила не уходить далеко от костра и расположилась на земле рядом с бревном. Сахарок довольно урчал, положив голову мне на руку. Почему-то спать не хотелось. Я ворочалась — звуки леса мешали: пел сверчок, эхом разносило крик совы, а в кустах рылся какой-то грызун. Присутствие людей почти не ощущалось. Я словно оказалась в мире дикой природы.

Но в один момент все звуки стихли. Эта тишина была громче любого крика. Я поднялась с места. Ждала, что услышу голоса, но они молчали. Оставила сумеречного кота под одеялом и решила пройтись. Не знаю, почему меня тянуло в лес, чувствовала, что меня там ждут. Отбросив все страхи, оставила стоянку и пошла. Меня вел молчаливый зов. За высокими кустами открылась небольшая поляна, на которую падал лунный свет. 

В центре сидел огромный бурый медведь. Я замерла. Он посмотрел на меня и отвернулся. Жалобно простонал, но с места не сдвинулся. Нужно было бежать, но я сделала шаг ему на встречу. У меня было предчувствие, что зверь меня не тронет… и я чувствовала его боль. На мое приближение хищник отреагировал тихим рыком. Я сделала несколько шагов и оказалась прямо перед его мордой. Медведь поднялся на задние лапы, загораживая луну и отбрасывая на меня тень. В правой когтистой лапе торчал железный прут. Медленно я приблизила руку и рывком выдернула штырь. Медведь взвыл. Я отшатнулась назад, споткнулась и упала на землю. Зверь ревел, но не тронул меня. Опустился на четвереньки и, прихрамывая, скрылся в лесной чаще.

— Пришлая, — раздался мужской голос из-за спины. Лунный свет очертил мужской силуэт. Феликс подошёл ближе и помог мне подняться. Продолжил после паузы: — Я знал, что в тебе есть какая-то сила. Будь ты самой обычной девушкой, цирк никогда бы не прилетел за тобой в Арту.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Пришлые не умеют колдовать, как обычные маги. У них нет магической силы. Они, как магниты, притягивают к себе чужую энергию. Умеют ее концентрировать и при желании могут ею делиться. Животные чувствуют пришлых и тянутся к ним. 

— Я забираю чужую силу?

— Ты, как дорогое вино — зреешь с годами, накапливая волшебные силы. Магии берешь совсем мало. Я слышал, что пришлые — сильные резонаторы, маги настроения, умеют управлять чужими эмоциями, — он заметил на моем лице удивление и добавил: — Ты, может, ещё не умеешь это, но со временем научишься.

— Нет. Это не может быть моей силой. Если я забираю чужую энергию и не имею свою, то отец бы не держал меня взаперти столько лет. Ты что-то напутал.

— Адель, мне жаль, но ты должна знать — таких, как ты, осталась очень мало, и раньше я пришлых не встречал. Недобросовестные маги почти истребили ваш род. Пришлых отлавливают и сажают под замки. Их силу используют для подпитки. Из них буквально выкачивают всю жизненную энергию. Говорят, с последним вздохом пришлого можно получить неограниченную магическую силу.

Его слова, словно удар плёткой по лицу. Вот для чего меня берег отец — хотел, чтобы я умерла, и сделала Виктора Лефевра сильнейшим магом. А мать… Неужели отец и ее замучил до смерти?

— Адель, с тобой все в порядке?

Феликс приблизился и приобнял меня за плечо.

— Ничего. Переживу… Феликс, а почему «пришлыми» называют, а не резонаторами?

— На свободе такие, как ты, долго не сидят на месте. Они скитаются по свету, чтобы их не нашли. Приходят и уходят, как бродячие кошки.

— Кошки?

— Да, — на его губах заиграла улыбка, — За ними всегда следуют сумеречные коты. Это единственные маги, которые могут подчинять этих свободолюбивых кошачьих. Я стал догадываться, когда Ленар рассказал о твоем питомце.

В кустах хрустнула ветка. Мы обернулись. Я прижалась к Феликсу, испугавшись возвращения медведя. Почти у самой земли из кустов на меня смотрели восемь паучьих глаз.

— Сахарок, — позвала я кота. Помнила его в другом лике, — иди ко мне. Опять пришел спасать?

Мне навстречу вышел кот, но это был не Сахарок. Угольно-черная короткошёрстная кошка подбежала и стала тереться о мои ноги.

— Черная, как сама ночь, — задумчиво произнес фокусник.

Я взяла кошку на сгиб локтя. Она предано смотрела на меня глазами-блюдцами.

— Так и назову ее — Ночь.