Глава 9

Девятая глава

Утро в отдельной комнате несравнимо с совместным проживанием с Ленаром. Феликс разместил меня в соседней комнате. Сказал, ради безопасности, но мне показалось, что это не единственный мотив. Обстановка здесь была богаче, чем в других частях крылатого дракона. Но даже не это восхищало — здесь был водопровод, не нужно пользоваться общими душевыми. Несмотря на сильную усталость после магического воздействия на Лютика, я не смогла отказать себе в удовольствии принять ванну. Понежилась в приятно теплой воде и, укутавшись в пушистое полотенце, завалилась в кровать. Так сладко я еще никогда не спала. Казалось, всего лишь сомкнула веки, а когда открыла — настало утро.

Первые минуты даже не могла понять, где нахожусь: большая кровать с красным бархатным покрывалом, тахта на золотых ножках, в стену встроенный гардероб. За ажурной деревянной ширмой стояла ванна, рядом на тумбочке сложены стопки новых полотенец. Я словно вернулась в поместье де Брисс, где были все удобства.

Стук в дверь заставил замереть. Вчера я уснула в одном полотенце, и сейчас меньше всего хотелось принимать посетителей в таком виде.

— Адель, собирайся. Есть работа, — раздался голос Феликса из-за двери.

— Пять минут, и я буду готова, — мысленно поблагодарила, что ему хватило такта не ломиться в комнату без стука.

Подошла к гардеробу в надежде найти хоть что-то подходящее. В глазах запестрило от нарядов. Здесь были как дорогие парчовые платья, так и расшитые пайетками и бисером сценические костюмы. С верхней полки на меня свалилось розовое боа.

— Нет, это я точно сегодня не надену, — затолкнула шарфик обратно.

Выбор пал на шелковое темно-зеленое платье с простым геометрическим рисунком. Оно изящно подчеркивало фигуру и красиво оттеняло рыжий цвет волос. Я торопливо выскочила в коридор, где меня дожидался фокусник. От его изучающего взгляда засмущалась.

— Ты сегодня очень красивая, — одной фразой заставил заалеть щеки.

— Всему виной платье.

Он что-то еще хотел сказать, но стены затряслись, пол ушел из-под ног, и только ловкие руки Феликса удержали меня от падения. Наши лица застыли в нескольких сантиметрах друг от друга. Казалось, еще немного — и губы сольются в поцелуе. Мгновение стало безразмерным, но Феликс принял решение за нас — придерживая, он аккуратно поставил меня на землю.

— Мы прибыли, — сказал с полуулыбкой.

Я только заметила, что все вокруг изменилось. Мы находились не внутри летающего дракона, а в жилом шатре артистов, который я видела лишь издалека. Сквозь щели брезентовой ткани пробивались солнечные лучи.

Выскользнула из его объятий и выбежала на улицу. По глазам ударил яркий свет, а дыхание заполнил соленый воздух — море совсем близко.

— Мы на острове Санта-Бэлан, — мимо меня пронеслась Марин, которую на поводке тянул за собой Лютик, — Ленар просил, чтобы ты к нему зашла.

Девочка скрылась за соседним павильоном, не дождавшись моего ответа. Наша стоянка находилась совсем рядом с Санта-Кносс, но достаточно далеко от Арты.

— Какое счастье, что мы вырвались из этой чащи. Думал, сойду с ума от комаров, оводов и других жутких насекомых, — прозвучал за спиной мужской голос.

Говорящим оказался акробат Жером. Он натянул на себя укороченный спереди жакет и размял затекшую шею. За ним в проходе показались и другие артисты. Кто-то крикнул, что Феликс собирает всех возле главного шатра через десять минут. Послышалось недовольное бормотание, все потянулись к месту встречи. Я пошла за ними. Никто не высказался о моем присутствии, но по взглядам понимала, что здесь мне не будут так рады, как у зазывал. Полным ходом шло возведение главной сцены цирка «Квезаль». В десятке метров от нее стояли несколько ярусов зрительных кресел, на которых и происходило совещание артистов.

Я заняла место в дальнем ряду. Со стороны наблюдала за циркачами — их беседы сдержаны, а общение поверхностно. Они обсуждали политику или погоду. В них не было сплоченности, которая ощущалась у зазывал. Они — каждый сам за себя, и новичков никто не жаловал. Последними подошли ассистентка Феликса и Ребекка. Белокурая красавица оценивающе посмотрела на меня, и ее губы сжались в недовольную полоску.

— Все на месте? — спросил Морлейн.

Всего двадцать человек в цирковой труппе. Мне казалось, их намного больше. Феликс встал перед собравшимися.

— Мы все рады, что можем вернуться к работе. Сегодня нужно «прогнать» главные номера. Адамант все еще в зверинце, Ленар занимается его лапой. Пока я могу рассмотреть предложенные вами номера на замену… — Актеры разразились шумным бормотанием. — Тишина, пожалуйста! — Тут же все умолкли. — Благодарю. Если не будет накладок у рабочих, главное представление состоится завтра вечером. У кого-то есть вопросы?

— Во сколько будет прогон номеров? — раздался мелодичный голос Ребекки.

— После трех. Забыл сказать — в наших рядах пополнение. Это Адель, — он указал на меня жестом, — Думаю, многие о ней уже наслышаны. Надеюсь, в ближайшее время она вступит в наши ряды…

— …и займет чье-то место на сцене, — иронизировала Ребекка.

Я думала, Феликс испепелит ее взглядом, но он спокойно ответил:

— Хорошим артистам нечего волноваться. А бездарность можно выгнать и без предлога, — Ребекка замолкла и побледнела. — Все могут быть свободны, кроме Адель.

Цирковая братия стала расходиться, а я подошла к своему новому наставнику.

— Зачем я тебе понадобилась? — спросила, когда мы остались одни.

— Освободилось место в программе. Я думаю, чем его заполнить… Но перед тем нужно подкрепиться. Ты что-нибудь ела сегодня?

— Нет.

— Я так и думал.

Мы направились к павильону Бернадет. Я помнила, что когда идет стройка, все обитатели получают сухпаек — крайне прескверная еда, состоявшая из вяленого мяса, пресных галет и бутылки воды. Вспомнив об этом, аппетит тут же пропал, но деваться было некуда.

Маневрируя между повозками лошадей со строительными материалами и наспех возводившимися павильонами, Феликс подошел к кухне. Я осталась ждать на улице. Он заглянул в приоткрытую дверь и обольстительно произнес:

— Прекрасные дамы, не будет ли у вас чем накормить умирающего от голода?

Ответом ему было женское щебетание и громкая возня. Через пару минут Феликс вышел с большим бумажным пакетом в руках. Я даже изумилась — и это сухпаек для артистов?

— Пошли. Нечего привлекать внимание, — шепнул, словно продукты ему достались нечестным трудом.

Окольными путями мы обошли стройку и вошли в зверинец. Здесь было пусто. Павильон с ареной сохранился в первозданном виде, но его должны были расширить, чтобы было где принимать посетителей зоопарка.

— Зверинцем занимаются в самую последнюю очередь. Здесь нас никто не потревожит.

Феликс открыл скрипучую кованую дверку арены и сел на красно-желтый бортик. Из пакета достал два багета, один из которых протянул мне. Мягкий и ароматный хлеб не шел ни в какое сравнение с сухими галетами, которыми кормили рабочих. За ним на свет появился копченый окорок, колбаски и бутылка вина.

— Не знала, что есть запасы таких продуктов.

— Смотря для кого, — он с удовольствием откусил хрустящий багет.

Я села рядом.

— Зачем мы здесь?

— Нельзя тренироваться на пустой желудок. Становишься нервным, звери это чувствуют.

— Ты хочешь, чтобы я опять попрактиковалась с настроением животных?

Феликс отщипнул кусок хлеба и закинул в рот.

— Нет. Я хочу, чтобы ты дрессировала своих котов. Я долго думал над этим — у тебя прекрасные задатки для дрессировщицы. Твой номер будет иметь ошеломительный успех.

Я чуть не подавилась.

— Это невозможно! Если получится их чему-то научить, во время выступления могут догадаться, кто я. К тому же мой отец… он не остановится, пока не найдет меня.

Фокусник внимательно слушал, отвлекаясь на копченый окорок.

— Давай пока не будем загадывать. Возможно, моя идея глупость и из нее ничего не получится. Тогда мы забудем об этом, словно ничего не было. Но пока ты не определилась, я предлагаю попробовать тренировать сумеречных котов. Звери сложные, но ты имеешь преимущество. Если у тебя будет получаться, то мы решим вопрос твоей конфиденциальности. Цирк ярок и многогранен, за красочным гримом всегда можно спрятать настоящее лицо.

— Я могу отказаться? — предприняла последнюю попытку.

— Пока ты под моим покровительством, я не принимаю никаких отказов.

Я с досадой вздохнула — мне не оставляли выбора.

— Хорошо. Я попытаюсь.

— Правильный ответ. Приводи своих кошек, займемся их дрессировкой. Кстати, — он поднялся и подошел к другому концу арены, где меня дожидался хлыст. — Вот эта вещь тебе пригодится.

Я с опаской покосилась на палку. Своих кошек я точно им бить не буду. Надеюсь, у нас ничего не получится, и они останутся обычными ручными зверушками.

Феликс остался ждать в зверинце, а я пошла на поиски Сахарка и Ночи. Если кот-добряк появился сразу, то его лесную соплеменницу пришлось поискать. Найти ее помогла Марион — девочка видела, как черная кошка заходила в палатку Ленара.

Мне было неловко перед полозом, хоть я ничем перед ним не провинилась. Смена начальства вызывала дискомфорт. Вины добавляли поцелуи Феликса. В тайне надеялась, что его жилище окажется пустым. Но сегодня не мой день — хозяин был дома.

— Можно войти? — остановилась возле входа, стесняясь войти без стука.

— Заходи, — Ленар стоял возле небольшого зеркала, подбородок в белой пене, а в руках бритва. — Сто лет не держал лезвие. Наверное, уже разучился бриться.

— Не думала, что у таких, как ты, настолько медленно растет борода.

— Не только у меня… Я тебе звал. Пойдем сегодня прогуляться в город?

— А как же запрет на отношения в цирке? К тому же ты обещал, что не будешь… — замялась подбирая слова — …проявлять симпатии.

Ленар ухмыльнулся. Проигнорировал мой первый вопрос, произнес:

— Я обещал этого не делать, когда ты была моей подчиненной. Сейчас ты под руководством Феликса. Все честно — я не обманул.

— Я не могу.

— Почему? — он искренне удивился. С помазка упало немного пены на штаны. Ленар стал ее стряхивать. — Вот же не везет.

— Я занята. Феликс загрузил работой, — судорожно придумывала на ходу отмазки. Вечер был свободен, но мне не хотелось проводить его с Ленаром. — Сказал, буду помогать ему в выборе нового номера.

Мужчина внимательно посмотрел, словно почувствовал неладное.

— Хорошо, — ответил совсем неожиданно. Даже удивилась той легкости, с которой он отказался от намеченных планов. — Я что-нибудь придумаю.

Ленар вытер полотенцем с лица остатки пены.

— Ты случайно Ночь не видел?

Глава зазывал подошел к кровати. Отдернул край покрывала — Ночь лежала на подушке, довольно растянувшись во всю длину.

— Наверное, она решила в твое отсутствие охранять кровать.

Я взяла кошку на сгиб локтя. Полусонная, она не сопротивлялась, хотя подобное обращение претило ее дикой натуре. Ленар внимательно следил за каждым моими движением, но больше не обронил ни слова.

Выскочила из шатра и была рада, что все обошлось безобидным разговором. Сахарок плелся позади в надежде получить угощенье. Все же Ленар странный — в цирке запрещены отношения, но он не оставлял попытки завоевать мое расположение.

— Чего так долго? — спросил Феликс, стоило войти зверинец.

— Разыскивала котов, — не стала рассказывать, что меня задержал Ленар.

— Ты должна держать их под контролем. Нельзя чтобы они просто так слонялись где попало. А если они превратятся в монстров и нападут на зрителей?

— Хорошо, — виновато произнесла и закрыла за собой кованую дверь арены зверинца.

Сахарок и Ночь безобидные. Они принимали свой истинный лик только для моей защиты, и никому вреда не сделали бы. Но я не стала затевать перепалку. Риск есть всегда.

Ночь стала лениво обнюхивать бортики, а Сахарок сразу нацелился на окорок. Феликс хлопнул в ладоши, и вся еда пропала, взамен нее в центре появилась двухцветная тумбочка.

— Что теперь?

— Для начала ты должна заставить их превратиться в сумеречных кошек. К сожалению, обычные не интересны зрителю.

— Я не умею этого делать.

— Ты же заставила Сахарка почувствовать доброту. По такому же принципу должна повлиять на него. Подумай, что могло стать причиной его предыдущего перевоплощения?

— Опасность.

Посмотрела на Сахарка — кот лапой вымывал себе за ухом. Впервые поток силы откликнулся на мой призыв. Внутри меня зарождались негативные эмоции, которые я направила на животное.

Кот застыл, словно почувствовал опасность, посмотрел на меня большими, как блюдца глазами — выгнул спину, шерсть стала дыбом. Я почти физически ощущала, как тонкие нити отрицательной энергии оплетают животное. Страх и тревога захлестнули его — он спрыгнул с борта, на лету перевоплотился в огромного монстра, заслоняя меня от невидимого противника. Как кошка-мать, защищал своего котенка.

Мне удалось его рассмотреть. У сумеречного Сахарка шерсть состояла и прочных пластин, острые когти отблёскивали металлическим светом, а на морде красовалось восемь паучьих глаз. Пара крыльев торчали из-за спины, как паруса. Он внушал ужас, но все равно я видела в нем добряка-кота. Феликс попятился к решётчатой двери.

— Вот это чудеса, — прошептал фокусник, — никогда не видел вблизи этих громадин.

Я с благодарностью погладила сумеречного кота. Без моего магического воздействия он стал успокаиваться. На мою ласку здоровяк отозвался мелодичным мурлыканьем. Сахарок хотел по привычке потеряться о мои ноги, но не рассчитал силу и больно толкнул головой в бедро.

— Осторожней, Сахарок.

— Попробуй заставить его забраться на тумбу, — предложил Феликс.

Я растерялась, не представляя, как этого добиться. Одно дело — сыграть на чувствах, а другое — выполнять четкие команды.

— Как это сделать? Внушить ему любовь к тумбе? — не удержалась от иронии.

— Можно и так, — произнес фокусник со смешинкой в голосе. — Ты обещала попробовать.

Ни внушение, ни уговоры, ни угрозы не помогли сдвинуть его с места. В отсутствие реальной угрозы Сахарок недолго побыл в своем обличье, и снова принял привычный вид. Этого времени хватило, чтобы выжать из меня последние силы. Я была настолько утомлена, что если бы ночь напролет целовалась со всеми циркачами, восполняя потери энергии — этого было бы недостаточно. Глаза закрывались сами собой, мне жутко захотелось спать.

Феликс заменил мое состояние и приказал отдыхать. Еще увязался проводить меня до комнаты, якобы убедиться, что со мной все в порядке. Что-то рассказывал по дороге, но я улавливала обрывки фраз и не могла разобрать их смысла.

Не помнила, как вошла в комнату, но момент блаженства, когда лицо соприкасается с мягкой подушной, невозможно забыть.

***

На улице стояла чудесная погода. Я с отцом прогуливалась по узким улицам Санта-Азалии. С моря дул приятный бриз, развевая мои рыжие волосы. Мама всегда собирала их в косу, но сегодняшний день был особенным, и мне разрешили не подвязывать их лентой.

Отец купил у торговца громадную сладкую вату, и мое детское сердце затрепыхалось от слепого обожания.

— Cегодня какой-то праздник? — мои слова прозвучали звонким детским голоском.

— День твоего рождения. В честь него мы идем на представление.

— Ура! Неужели в кукольный театр?

— Нет, намного лучше. В город приехал цирк.

Мы завернули к главной площади, на которой стояли разноцветные шатры. Вокруг звучала веселая музыка, яркие ленты развевались на ветру, а звонкий голос зазывалы приглашал посмотреть шоу.

— Тебе здесь нравиться, Адель? — отец остановил меня, вглядываясь в лицо.

— Очень!

— Как ты думаешь, куда потом отправится цирк?

— Я не знаю.

— Ты хорошо подумай, — он с силой сжал мою руку. — В какие города отправятся артисты?

Я замялась, называя первое, что пришло в голову, лишь бы скорей попасть на представление. В этот момент приоткрылась завеса, и я увидела, как на арену выводят огромного слона. Мне невыносимо захотелось на него посмотреть.

— В Арту, наверное.

— Хорошо, а потом? Куда они отправятся потом?

— Потом… в Санта-Кросс.

— Нет их там! Где теперь цирк, Адель? Скажи и пойдешь на представление.

— Санта-Билон! Цирк туда направится…

На его лице появилась довольной улыбка. Он отпустил руку, но пропал шатер, торговец сладкой ваты и звон музыки. Я резко повзрослела, и смотрела на отца уже без былого предвосхищения.

— Я иду за тобой, Адель.

Сердце сжало ужасом, я ведь только что рассказала, где меня искать…

***

Я подскочила с кровати, и тут же угодила в крепкие руки. Вырывалась, не желая быть пойманной отцом. Путалась в одеяле, вступая в борьбу за свою жизнь.

— Отпусти меня! — кричала. — Я никуда с тобой не пойду!

— Адель, успокойся, — бормотал знакомый голос, — тебе приснился плохой сон.

Я не верила, и в попытке вырваться со всего маха зарядила злодею кулаком по лицу. Мужчина вскрикнул, выпуская меня на свободу. Дурман сна резко спал — я была в кровати в своей комнате, а на углу сидел Морлейн, зажимая рукой разбитый нос, из которого текла кровь.

— Извини, я не хотела…

Феликс поднял ладонь, прерывая поток моих извинений. Я поднялась и дала фокуснику полотенце. Он зажал им нос, благо кровотечение было не сильным.

— Тебя не было видно полдня, и я решил посмотреть как ты. На стук никто не открыл. Хотел уже уходить, но услышал твой крик. Испугался, что тебе плохо или еще чего… А ты меня кулаком.

— Прости, прости, прости. Чем я могу загладить свою вину?

Феликс беззлобно посмотрел на меня.

— Хороший хук слева, — зашипел от боли. — Пойдем. Будешь заглаживать вину.

Морлейн поднялся и положил окровавленное полотенце к остальным. Я хотела возмутиться и только потом заметила, что оно стало белоснежно чистым. К сожалению, с лицом Феликса таких метаморфоз не произошло: нос слегка припух, носовым платком он оттирал бурые разводы перед зеркалом.

Я переминалась в нетерпении с ноги на ногу. Надеюсь, он не отыграется на мне за это недоразумение?

— Пошли, — позвал за собой фокусник, и мы месте вышли на улицу.

Нам дорогу перегородил клоун. Пожилой мужчина хотел что-то сказать, но, увидев обезображенное лицо Морлейна, взорвался хохотом. Феликс рявкнул на него, и тот опрометью скрылся с нашего пути. Гнетущее напряжение росло, но я побаивалась задавать вопросы. Солнце уже скрылась за верхушками разноцветных шатров, а между павильонами натягивали гирлянды-фонари. В слабом свете не будет заметна травма Феликса.

Каково было мое удивление, когда мы прошли мимо главного павильона и направились за территорию цирка. Здесь уже я не удержалась от вопроса:

— Куда ты меня ведешь?

— Нужно поговорить, — ответил сухо.

— А чем моя комната плоха?

— Слишком много ушей.

И больше ни словечка не обронил. Я тоже не стала расспрашивать, наслаждаясь развернувшимися видами. Цирковая площадь была совсем рядом с набережной. Океан шумел, волны бились о пристань, завораживая своей мощью. Изредка брызги капель долетали и до нас.

Черными черточками казались газовые фонари. Фонарщик один за другим озарял светом темнеющую улицу. Феликс завернул к кафе под холщовым навесом. Столики на улице пустовали, и мы заняли один из них. Приятный мужчина в фартуке с густыми усами предложил нам меню. Разобравшись с заказом, Феликс, наконец, произнес:

— Тебе нравится в цирке? — задал неожиданный вопрос. — Я выдернул тебя со свадьбы, пусть и нежеланной, но никто не поинтересовался, нравится ли тебе это место?

Я растерялась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Есть очарование в путешествиях и перемене мест. Каждый раз открываешь новый кусочек мира. Хотела бы я странствовать всю жизнь? Нет, наверное. С годами хочется завести семью и поселиться в какой-нибудь глуши. Посадить виноградник и пить домашнее вино. И чтобы вокруг крутились дети, а потом и внуки.

— В цирке тоже бывают семьи.

— Правда? Не знала, что такие есть в «Квезаль».

— В «Квезаль» — нет… Я вырос в другом цирке. Мои родители были артистами — мать акробатка, отец силач. Он поднимал трёхсоткилограммовые штанги на сцене. У меня было пятеро братьев и сестер, которые пошли по родительским стопам… — К нам подошел официант и поставил на стол две тарелки с ароматной лазаньей — …Так о чем я? В цирке тоже можно обрести счастье.

— Только если этот цирк не «Квезаль»?

Запрет оставлять цирк, резкая смена мест гастролей, пес-дракон, который не отчитывается, куда полетит дальше, и запрет отношений — все сводило на нет любые попытки «обрести счастье».

— Почему же? Вы с Ленаром будете прекрасной парой. У вас будут милые ребятишки со змеиными хвостиками.

У меня рука не смогла поднять ложку. Феликс с невозмутимым видом разделывался с ужином.

— В цирке запрещены отношения, — произнесла блеклым голосом. Почему-то его безразличие задевало.

— Ты носила его метку, значит, с этим запретом у вас проблем быть не должно. — Я удивленно вздернула брови. — Он тебе не говорил? Метки нужны, чтобы заполучить расположения человека. Это удобно. Мы гастролируем, и иногда у нас возникают сложности. Люди с метками лояльны к нам, они помогают решить проблемы на местном уровне. А еще позволяют с легкостью влюбить в себя симпатичных девушек.

Я была шокирована словами Феликса, верилось в них с трудом.

— Я не была в него влюблена, когда носила его метку.

— Возможно, это твоя особенность, как пришлой. Но чаще всего бывает по-другому. Пока ты восстанавливала силы, он приходил ко мне поговорить о тебе. Интересовался, чем таким я тебя загрузил, что ты отказалась провести с ним время.

— Я просто, — пыталась выкрутиться из щекотливой ситуации, — пыталась…

— …ты прикрылась работой, чтобы отделаться от назойливого ухажера? — Красные щеки стали признанием моей вины. — Не переживай. Я тебя не выдал. Тебе еще пресекаться с ним в цирке, зачем разногласие с главой зазывал?

— Спасибо.

Я не желала продолжать разговор, но Феликса было не остановить.

— Не за что. Обращайся. Ленар по дружбе рассказал, как в Арте вы с ним целовались.

Я чувствовала себя ужом на сковородке, не знала как себя вести и что говорить. Страшно представить, в каком свете я выглядела в глазах Феликса. Мы с ним всего лишь коллеги, но в наших отношениях присутствовала недосказанность. Это беседа больше походила на ревнивую вычитку легкомысленной жены.

— Это было всего один раз, и я сама не поняла, как это произошло.

Феликс притих. Тишину нарушал лишь шум прибоя. Я впервые подумала — может, тот поцелуй на Аллее Искусств был связан с магией метки?