Глава 16. Мелисанта

Я в полулежачем положении ритмично двигаюсь на Мариусе, сжимающем мои волосы в кулак и таранящем мою попку. Иногда его губы касаются моей спины, язык слизывает капельки пота и рисует витиеватые узоры. А мой взгляд устремлен на Винса, жестко вторгающегося в мое лоно. Он дышит сквозь зубы. Его рельефное тело блестит от выступившей влаги, его крепкие руки до боли сжимают мои поднятые вверх лодыжки.

— Еще, — молю я, задыхаясь от страсти. — Быстрее…

И мои мужья ускоряются, задавая мне и друг другу темп. Меня словно забрасывает в жерло вулкана, и я вскрикиваю от нахлынувшего оргазма, но мои губы ловят широкую головку члена Джерона, и я заглушаю свой крик его посасыванием. Я пальцами обхватываю его основание и массирую, снизу вверх глядя на своего мужа самым откровенным взглядом, заставляющим его хрипло стонать. Я позволяю ему проникнуть мне прямо в глотку, испытывая при этом не меньшее наслаждение.

Джерона схватывает спазмом, и он собирается отстраниться, но я держу его, безгласно давая понять, что он может сделать это в меня. Расслабляю горло, насколько это возможно, и сглатываю каждую капельку пряной спермы, слизываю все без остатка, ведя себя развратнее любой шлюхи.

Стоит мне отпустить его, как я чувствую две обжигающие пульсации внизу. Мариус и Винс, кончив одновременно, доводят меня до очередной волны оргазма, и я дрожу между ними, закатывая глаза от удовольствия.

— Любимые мои, — с благодарностью шепчу, тяжело дыша, но чувствуя себя безмерно довольной.

Роджес так и не добрался до моих мыслей, не испортил мою сказку, и я абсолютно счастливая засыпаю после того, как Винс купает меня, словно малышку. Нет ничего прекраснее настоящей любви.

Я пробуждаюсь от нежных щекочущих ощущений. Морщусь, открыв глаза, и вижу улыбающегося Мариуса.

— Уже утро, — сонно мычу я, потирая глаза. — А где Джерон и Винс?

— На тренировке. — Мариус помогает мне встать, накидывает на мои обнаженные плечи простыню и подводит меня к окну. — Вон они.

Мои мужья тренируются на уличной площадке у подножия горы. Вместо мечей у них палки, но мне совсем не смешно. Мне тошно от мысли, что они подчиняются черному дракону.

Пока я наблюдаю за тренировкой, Мариус целует мою шею и рукой пробирается к промежности, кончиками пальцев лаская внутреннюю часть бедер.

— Ты такая сладкая по утрам…

— Я всегда сладкая, — хихикаю я, повернувшись и сбросив простыню. — Хочешь меня тайком от Джерона и Винса?

— Мы с тобой всегда любили шалить, — смеется он, усаживая меня на свой пояс и прижимая спиной к холодному оконному стеклу. — У каждого свои тренировки. Я предпочитаю… — Он вонзается в меня, отчего я издаю протяжный стон. — Предпочитаю совершенствоваться в искусстве страсти…

Он поцелуем впивается в мой рот. Хотя нет — даже вгрызается. И мне становится смешно от воспоминаний, что я отказывалась выходить замуж за кого-то еще, кроме Мариуса. Как оказалось, наши отношения лишь обрели пьянящую остроту от появления в нашей жизни еще двух мужчин.

Я ногтями скребу по спине Мариуса, сильнее сжимаю его бедрами, ловлю наш ритм, спиной трясь об окно, даже не задумываясь, что кто-нибудь на улице может нас увидеть.

Однако наше уединение прерывается стуком в дверь и жалобным голоском Мары. Мариус злится, шепчет мне отослать ее подальше, но я не могу. Вижу, как суров Роджес со своими подчиненными. Не хватает еще мне начать на них срываться. Если когда-то наши предки что-то и не поделили, прогнав клан черных, это еще не значит, что все эти драконы ничтожества. И среди них есть безобидные, как и среди нас — опасные.

Мне с тяжелым вздохом приходится разочаровать Мариуса, заставив его прибрать эрегированное достоинство в штаны.

Я снова укутываюсь в простыню и разрешаю Маре войти.

— Доброе утро, — мило улыбается она, словно и не является черной драконицей, презираемой нашими кланами. — Извините, что побеспокоила. Милорд не сможет присутствовать на сегодняшних трапезах. Поэтому завтрак подадут, когда пожелаете.

Мы с Мариусом переглядываемся. Вчера все три мужа решили, что я преувеличила, рассказывая о незнакомце в лесу, но, похоже, все не так просто.

— А что с лордом? — спрашиваю я.

Мара не хочет отвечать, но все же сообщает:

— Все равно до вас дойдут слухи. Милорд приболел. Но госпожа Амелина собрала лучших лекарей, так что скоро они избавят его от хвори. Во всяком случае, к балу, что состоится через два дня, милорд будет в полном здравии. А сейчас позвольте мне причесать вас.

— Да, конечно, — киваю я, усаживаясь перед зеркалом.

Мариус склоняется к моему уху и, прошептав: «Мне нужно поговорить с Джероном и Винсом», — покидает комнату.

В глубокой задумчивости я остаюсь наедине с Марой, которая чрезмерно тщательно вычесывает мои волосы, словно собирается их выдрать. Следовало бы сделать ей замечание быть поаккуратней, но я вижу, что служанка и без того вся на нервах. Руки дрожат, глазки бегают. Кажется, я понимаю в чем дело. Нечастная девица тайно влюблена в своего лорда и теперь переживает за его здоровье.

— Он поправится, — ободряюще говорю я ей, даже не думая предложить свою помощь.

Хотя… А что, если предложить ее взамен на нашу свободу?

Не успеваю я обдумать эту шальную мысль, как в комнату возвращаются мои мужья. Мара убирает щетку в карман своего передника, сказав, что ее нужно почистить, и уходит.

— Она такая странная сегодня, — замечает Мариус, закрывая за ней дверь.

— Да, она немного не в себе, — соглашаюсь я, поворачиваясь к своим тяжело дышащим после тренировки мужьям. — Теперь-то вы мне верите?

— Мел, мы и вчера не сомневались в твоих словах, — утверждает Джерон. Вот только мне показалось, они сочли меня глупой! — Лишь попросили подождать. Ты не можешь с уверенностью сказать, что Роджеса ранил красный дракон или хамелеон. Кто знает, чему научились черные за последние сто лет? Помнится, в их клане была настолько сильная ведьма, что сам Роджес рядом с ней никчемная букашка.

— Ведьма? — Винс изгибает бровь, плечом подперев стену. — Как Ансиель?

— Нет, — устало выдыхает Джерон, садясь на край кровати и привлекая наше пристальное внимание. Похоже, он собирается поделиться с нами чем-то сокровенным и не самым приятным. — Твоя сестра, Винс, светлая. Фрейра же практиковала черную магию.

Я доверяю Джерону. Наверное, даже больше, чем самой себе. Но его тон, тоска в глазах и недоговоренность меня не на шутку пугают. Сердце начинает неистово биться, и только поддержка Мариуса, положившего руку мне на плечо, удерживает меня от скандала.

Что он так усердно скрывает? Оно так гложет его, что глаза теряют свою жизненность.

— Я рассказывал вам о том, как наш клан хотел освоить леса грифонов. Наша стихия — фауна. Там мы были бы, как рыба в воде.

— Да, черным это не понравилось, — киваю я, вспоминая все, что узнала, — потому что путь к лесу пролегает через их земли, а его край даже принадлежит им.

— Наш спор закончился куда печальней, чем наше мирное отступление, — признается Джерон. — Роджес поверил нашему заверению, что мы не вернемся. А Фрейра нет. Она собиралась наслать проклятие на наш клан…

— Еще одно? — фыркает Винс.

— Погодите, — вмешивается Мариус. — Фрейра — знакомое имя. Это не та ли ведьма, что наслала на все наши кланы проклятие бесплодия?

— Именно, — отвечает Джерон, окинув нас взглядом, полным болезненных воспоминаний. — Ее сила росла. И нам пришлось остановить ее.

— Убить? — уточняю я, и Джерон кивает, опустив лицо.

— Я это сделал. На мне кровь той, что обрекла наши кланы на вымирание. И хотя черные не дали ответ, осадок остался. Роджес лишь сказал, чтобы ноги нашей больше не было на их земле. Разумеется, от лесов нам тоже пришлось отказаться.

Внутри меня все сжимается. Жутко знать, что твой муж убийца, пусть даже жертва и заслужила это.

— Как ты сделал это? — спрашиваю я, хоть и не уверена, что хочу знать подробности. — Не думаю, что легко убить черную драконицу с сильнейшим даром.

— Верно. — Он так и не поднимает лица. — Мне пришлось обмануть ее. Убедить, что я… ее люблю…

— Прекрасно! — всплескивает руками Винс. — Ее ты тоже обманываешь? — Он пальцем указывает на меня.

— Нет! — Джерон подскакивает с кровати. — Я бы никогда… То была необходимость! Мел, я говорю правду.

Его глаза не лгут. Он искренен со мной. И в глубине души я понимаю, почему он молчал. Расскажи он обо всем до свадьбы, может, я бы отказала ему в пользу другого кандидата.

— Когда ты отправлялся сюда, ты знал, что Роджес может мне все рассказать. Почему смолчал?

Он грустно улыбается, теряясь с ответом.

— Струсил. Все ждал подходящего момента. А его не было.

— Ну что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, с кого начнет Роджес, когда придет пора перебить нас, — шипит Винс.

— Угомонись, — прошу я его. — Не время ругаться. Что сделано — то сделано.

— Мне жаль вас перебивать, — опять вмешивается Мариус, — но какое отношение убийство Фрейры имеет к тому, что мы имеем?

— Да! — подтверждаю я, в ожидании вразумительного ответа от Джерона.

— У нее были ученики, последователи. Которых я тут не вижу. Либо Роджес от них избавился, либо они…

— …в резервации, — завершаю я его мысль. — А если они там, то они… не друзья нашему черному лорду. Вы хоть понимаете, что это значит?

Наконец-то меня охватывает воодушевление. У нас появился шанс объединиться силами с теми, у кого Роджес давно не в почете.

— Не спеши, Мел, — останавливает поток моих мыслей Джерон. — Ты хочешь использовать прием «Враг моего врага — мой друг», но давай не будем забывать, что меня они явно ненавидят больше, чем Роджеса.

— Я понимаю. Но у нас есть тот, кто может все разведать. Так ведь? — Я поднимаю лицо и с мольбой смотрю на Мариуса. — Он умеет прятаться, шпионить и договариваться. Тебе же удастся незаметно ускользнуть из замка, пока лорд болен?

Мариус слегка растерян. Одно дело — тайные свидания со мной, другое — опасная миссия в логове кровожадных черных драконов.

— А у меня есть выбор? — смеется он и, наклонившись, целует меня.

Решено: Мариус отправляется на поиски этой самой резервации и ищет того, кто напал на Роджеса. Винс пока будет отвлекать внимание мамаши и камердинера лорда, а нам с Джероном предстоит наладить отношения, которые дали трещину после его горького признания.