Глава 25. Мелисанта
Усадив Винса на скамейку, я принимаюсь промывать раны на его лице. По крыше все еще тарабанит дождь, но он уже прекращается, а небо светлеет.
Аккуратно обтирая колючую щеку и разбитые губы мокрой тряпкой, я вспоминаю, как Винс сражался за меня на арене. Тогда мне не было его жаль. Кажется, я даже хотела, чтобы Ливиас его одолел. Теперь же готова разреветься, глядя на его синяки и раны.
— Не надо задирать его, — бурчу я учительским тоном. — Он же психованный.
— Трудно сдержаться. По его вине твоя сестра сейчас в смертельной опасности.
— Знаешь, Винс, у меня было достаточно времени подумать. Я долгое время терзалась вопросом, чем сын простого грифонщика заслужил честь быть выдвинутым своим кланом на отбор женихов для красной драконицы? Оказывается, когда-то он оказал великую услугу всем кланам, убив Фрейру. Я даже предполагаю, что отец был против Джерона не из-за бедности его семьи. Он хорошо знал, на какие подлости тот способен. Так что если винить, то всех, начиная с Джерона. Мою мать, предавшую Роджеса, отца, заключившего с ним сделку, Шейалу, неподготовившую Лиану к суровой правде, меня, подставившую ее… Все мы, так или иначе, причастны к произошедшему. Значит, и спасать ее должны все вместе, а не возложив эту обязанность на Роджеса.
— Ты в этом не участвуешь! — противится Винс, схватив меня за плечи. — Я не позволю тебе рисковать собой и нашим малышом!
— Нам нужны силы, милый, — прошу я, усаживаясь на его колени. — Джерон и Мариус не знают, что произошло. Их надо предупредить.
Он слабо улыбается, смотрит на скалы и снова на меня.
— Здесь я в безопасности. Я могу за себя постоять. Шейала, какой бы суровой ни была, не даст меня в обиду. Ты должен догнать их. Помнишь мою брачную клятву? Ты не первый и не последний. Ты ровня и брат Мариусу и Джерону. Моя любовь и мое уважение к тебе не иссякнут и не истончатся. — Я нежно целую его, вкладывая в этот поцелуй всю свою чувственность. — Ты моя надежда, Винс.
— А я обещал, что не дам огоньку в тебе погаснуть, — улыбается он. — Твои интересы, желания и потребности отныне мои. Твое счастье — мое счастье. Твоя боль — моя боль. Вопреки любым переменам, это останется вечным.
— Тогда сделай это, милый. Настало время, когда кланы должны объединиться в последней битве с мировым злом.
Он кладет ладонь на мой живот, и его глаза, столь мной любимые, вспыхивают фиолетовым. Он делится своей магией с нашим малышом, чтобы максимально обезопасить его. Но мне приходится остановить мужа.
— Винс, тебе понадобятся силы.
Снова целую его, пока на нас не падает луч света, пробившийся сквозь тучи. Дождь уже превратился в одинокие капли. В воздухе пахнет свежестью. Все стало чистым, прозрачным, обновленным, будто и не было никакой бури.
— Видишь, это знак, что все будет хорошо. У нас получится. Совсем скоро мы вернемся домой, станем счастливыми родителями и будем детям рассказывать, как победили Фрейру.
Мне удается убедить Винса улетать. Но я еще долго стою на крыльце и смотрю в небеса, где его дракон превращается в мелкую точку. Держу в руках тряпку с его кровью и глушу в себе желание ударить Роджеса.
Я возвращаюсь в дом, когда они с Шейалой заканчивают свой разговор.
— А где твой муж? — спрашивает Роджес.
— Отправился за подмогой.
— И бросил тебя? Беременную?
— А что вас так удивляет? — Я наливаю себе кружку сока. — Я же ваша невеста. Или уже нет?
Я делаю глоток и, смакуя вишневый вкус, думаю о том, как Джерон обожает вишню. Все мои чувства стали острее. В память врезаются даже незначительные мелочи. То ли из-за беременности. То ли из-за опасности. Но сейчас, как никогда, я понимаю, что не могу потерять ни Мариуса, ни Винса, ни Джерона, ни Лиану. Все они мне одинаково до́роги.
— Чтобы одолеть Фрейру, одних ваших солдат мало, — добавляю я, не дождавшись от него ответа.
— У меня есть грифоны. Обойдусь без вас, — фыркает Роджес.
— Не забывайте, милорд, Лиана — моя сестра.
— Хватит! — прерывает нас Шейала. — Нашли время пререкаться. Лучше пожмите друг другу руки и начните думать, как освободить мою девочку. Фрейра сумела перетянуть на свою сторону Арнета и Мару. Кто знает, сколько у нее еще приверженцев среди тех, кто окружает нас? Иди-ка сюда. — Она подзывает меня к столу и велит сесть напротив Роджеса. — Если вы действительно хотите спасти Лиану, то должны знать друг о друге все.
Я смотрю в его глаза и понимаю, что мне вполне достаточно того, что я уже знаю.
— А это обязательно?
— Боишься? — ухмыляется лорд, сверкая чернотой глаз. — Так может, у тебя водятся тайны пострашнее.
— Я не только о тайнах, Роджес, — говорит Шейала. — Вы должны понимать друг друга: причины, мотивы. И должны понимать Лиану. Ее вам открою я. — Она усаживается во главе стола и протягивает нам руки ладонями вверх.
— Это что, твой дар? — уточняю я.
— Да, я связываю сознание. Именно поэтому пятьдесят лет назад кланы отправили меня с делегацией на переговоры с кланом черных драконов. Чтобы я убедила их в отсутствии у нас корыстных целей и скрытых мотивов.
Мне не очень хочется знать, что в голове Роджеса, но зато это шанс узнать, какие у него чувства к Лиане.
— А это безопасно для моего ребенка?
Шейала опускает взгляд на мой живот.
— Я вижу, у него невероятно сильный и смелый отец, поделившийся с ним частичкой своей энергии. Да, твой малыш защищен. К тому же весь процесс займет совсем немного времени.
— Да давайте уже начнем! — Роджес хватает нас за руки, и как только мы образовываем замкнутый круг, у меня перед глазами вспыхивают искры.
Они отражают цвета всех кланов. Двигаясь хаотично, складываются в нечеткие картинки и снова разлетаются, пока меня засасывает в какую-то странную невесомость. Я перестаю чувствовать руки Роджеса и Шейалы, слышать ее тихий хриплый шепот. Кажется, я покидаю эту комнату, эту хижину, эту резервацию. Проникаю сквозь пространство и время и оказываюсь в далеком прошлом — там, где еще не было клана хамелеонов, и драконы заключали браки исключительно в кругу своего клана.
Я вижу события двухсотлетней давности, где молодая Амелина мучается в агонии, рожая в придорожной канаве. Ей даже некому помочь. Из последних сил она дает жизнь сыну, заворачивает его в подол платья и идет куда глаза глядят. Ее отовсюду гонят, брезгуя гулящей женщиной, и только одна богатая и властная драконица протягивает ей руку помощи, ценой назначив верность. Но не самой Амелины, а ее сына.
Я вижу, как незнакомка отбрасывает капюшон своей расшитой мантии и берет на руки пищащего малыша.
— Как его зовут? — спрашивает она.
— У него нет имени, — устало отвечает Амелина.21b4bc
— Тогда я нареку его Роджесом.
— Я согласна.
Драконица улыбается, гладя щечку малыша ухоженными пальцами.
— Здравствуй, Роджес. Я Фрейра. Тебе больше нечего бояться, потому что я положу весь мир у твоих ног.
Дальнейшее проносится у меня перед глазами намного стремительней. Я вижу, как растет и взрослеет Роджес, живя в замке лорда клана черных драконов, доверительным лицом которого является Фрейра. Как Амелина служит здесь кухаркой и буквально ненавидит Роджеса, считая, что это он испортил ей жизнь своим появлением на свет. Он воспитывается исключительно Фрейрой, вкладывающей в него только то, что ей угодно. А потом он встречает ее — красную драконицу. И в нем впервые проявляется дух бунтарства, когда он заявляет, что влюблен.
— Ты должен забыть о ней! — настаивает Фрейра.
— Но ее мать, Шейала, не против, если дочь пожелает выйти замуж за дракона из другого клана!
— Зато клан будет против! Он изгонит Шейалу, а она на это не пойдет. Роджес, мальчик мой, есть закон, который мы не имеем права нарушать…
Но Роджес не слушает ее, продолжает ухаживать за любимой, а вскоре она разбивает его сердце, выйдя замуж за опытного лорда Вираса, недавно вставшего во главе Терминуса.
— Я же предупреждала тебя, — как змея, шипит Фрейра, утешая убитого горем воспитанника. — Я знаю, что такое боль предательства, мальчик мой. Меня бросили прямо у алтаря, когда узнали, что я бесплодна. Но каждый удар должен закалять нас, делать сильнее. В конце концов, справедливость всегда торжествует. Наберись терпения, и придет день, когда твой враг сам приползет к тебе.
Роджес не придает значения ее словам, а Фрейра тем временем насылает на кланы проклятие бесплодия. Ею движет обида за то, что какие-то глупые законы заставили ее воспитанника страдать. Она жаждет положить этому конец, вкладывая всю их общую боль в свое проклятие, которое объединяет кланы, заставив их создавать смешанные союзы.
А Роджес побеждает свою тоску, отныне прислушиваясь к каждому слову Фрейры, став ее правой рукой, любовником, рабом, марионеткой. Медленно превращаясь в мерзавца, он, как и она, желает большего, с ее помощью побеждает своего лорда и встает во главе клана черных драконов, отрекается от Лиги драконов и заявляет, что их клан теперь неприкосновенен.
Новая политика затрудняет доступ зеленых драконов к лесам грифонов, которые находятся под их ответственностью, а черные драконы не просто одомашнивают этих зверей, а превращают их в жестоких охотников, убийц.
Поэтому спустя несколько десятилетий делегация, в которую входят Джерон, Шейала и Ливиас, предлагает Роджесу сделку.
— Нет, никакие деловые отношения налаживать с вами я не буду. Ни сейчас, ни в будущем, — категорически отвечает он, пока искусительница Фрейра массирует его плечи.
— Подумайте хотя бы до утра, милорд, — просит моя бабушка, выглядевшая тогда еще гораздо свежее. — Наши кланы в долгу не останутся.
Гости расходятся, а Фрейра тут же извивается перед Роджесом.
— Прогони их, — шипит она ему на ухо. — Они считают тебя своей ровней. Но ты выше них. И я покажу им, что случается, когда кто-то засматривается на наши земли. Пошлю проклятие на клан зеленых любителей фауны.
Этот разговор слышит Джерон и уже за завтраком он оказывает Фрейре знаки внимания. Меня снова мгновеньем проносит через события их короткого и неприятного мне романа, и я вижу, как мой муж стоит перед окровавленным телом убитой Фрейры, а с клинка в его руке стекают тягучие капли. Вижу, как Роджес рыдает, прижимая к себе бездыханное тело, как уносит его в магический зал, где на протяжении тринадцати дней пытается воскресить ту, которой обязан всем в этой жизни.
И вот объявленная на весь мир погибшей Фрейра, вмиг поседев, усохнув и потеряв былую красоту, распахивает свои невидящие глаза и делает первый вдох.
— Где мое сердце? — спрашивает она, придя в себя.
— Прости, — шепчет Роджес, гладя ее по голове, — но я не могу позволить тебе мстить.
Я вижу, как накануне ее пробуждения Ливиас отдает Роджесу запечатанную шкатулку и говорит:
— Я сохраню твою тайну, если пообещаешь, что будешь держать Фрейру на коротком поводке.
— Клянусь, — отвечает он и убирает шкатулку в тайник глубоко в подземелье.
С тех пор в клане черных драконов происходит много переломных событий. Фрейра больше не чувствует вкус жизни, и ее уход от дел превращает земли в увядшую равнину. Не в силах жить там, где она провела всю свою жизнь, Фрейра покидает клан и уходит на север, куда позже идут ее ученики, а спустя десятилетие там уже образовывается резервация.
Я вижу, как мой горюющий отец умоляет Роджеса снять насланное Фрейрой проклятие, как собственной кровью подписывает договор, не замечая коварной улыбки черного дракона, и как Роджес снова обретает цель — заполучить обещанную дочь Вираса, которую ждет двадцать один год, пока однажды Арнет не нарушает его покой заявлением, что меня выдают замуж…
Я резко выдергиваю свои пальцы из руки Роджеса и открываю глаза. Он смотрит на меня пронизывающе, будто насмешливо спрашивая: «Ну что, понравилась моя история? Скажешь теперь, кто мерзавец?»
— Да, приятного мало, — вздыхает Шейала, руку которой я тоже отпускаю. — Но мы еще не закончили, Мел.
— Извините, — произношу я, вставая, — но мне надо подышать… — и выскакиваю из душного дома.