Глава 7. Мелисанта

Любовь — удивительное явление. Она способна пробуждать в нас прекрасные качества, делать нас лучше, терпимее. Я боялась, что мне потребуется много времени на примирение моих мужчин после свадьбы. Однако они подружились еще до клятвы у алтаря. И поспособствовал этому, сам того не понимания, черный дракон, возомнивший себя моим хозяином.

— Ты всегда был моим другом, Мариус, — клянусь я при свидетелях, смотря в искрящиеся глаза возлюбленного. — Поддерживал меня в хорошие и плохие времена. Теперь я обещаю поощрять и вдохновлять тебя, любить тебя, даже когда у нас будут возникать сложности.

Он взволнованно улыбается и зачитывает мне клятву, наполненную нежностью и теплом. Мы испиваем с ним из одной чаши, и под бурные аплодисменты гостей я обращаюсь к Джерону:

— Благодарю тебя за подаренную мне радость, за то, что научил меня мечтать. Теперь я смотрю вперед с уверенностью и твердо стою на ногах. Я обещаю, что буду тебе достойной женой: буду помогать тебе во всех трудностях, поддерживать и расти в мудрости.

— Ты — моя сила, Мелисанта, — отвечает он. — Я буду беречь и заботиться о тебе, не смотря ни на что, сегодня и во все дни нашей совместной жизни.

Мы делаем по глотку, и приходит черед нетерпеливого Винса. Я вижу, как задета его гордость тем, что я обращаюсь к нему в последнюю очередь, и снимаю его напряжение своей клятвой:

— Ты не первый и не последний. Ты ровня и брат Мариусу и Джерону.

Уголок его губ дергается и тянется к уху.

— Ты победитель, — добавляю я. — Истинный победитель, заслуживающий моей любви. Ты таинственен и непредсказуем. В тебе бурлит жизнь, и твоя энергия подпитывает меня. Я клянусь, что моя любовь и мое уважение к тебе не иссякнут и не истончатся.

— А я при свидетелях обещаю, что не дам огоньку в тебе погаснуть, — улыбается он. — Твои интересы, желания и потребности отныне мои. Твое счастье — мое счастье. Твоя боль — моя боль. Вопреки любым переменам, это останется вечным.

Мы отпиваем из чаши, но не спешим поворачиваться к гостям. К алтарю поднимается Ансиель — обладательница уникального дара. Рожденная со смешенной кровью, она уже в пять лет была отослана в Академию Хамелеонов, где развила необычную способность делать привязку душ. Еще никто не научился снимать ее, поэтому Ансиель запрещено использовать дар. Ведь если умирает один из привязанных, умирает и другой.

Гости ахают и замирают. Мой отец начинает нервничать. Предстоятель в заметной растерянности.

— Все нормально, — говорит ему Винс. — Это наше решение.

— Мел… — дрожит голос отца где-то у меня за спиной.

Я чуть поворачиваю голову. Он вздрагивает от моего сурового взгляда и замолкает. Он подтолкнул меня на это! Уже ничего не изменить.

— Все хорошо, папа.

Видя замешательство все присутствующих, Джерон оборачивается к залу и жестом руки просит всех не паниковать.

— Друзья! — со счастливой улыбкой объявляет он. — Мы добровольно приняли решение связать наши души. Тем самым мы хотим, чтобы наши клятвы не остались голословными. Мы демонстрируем вам не только нашу любовь, вспыхнувшую в несколько противоречивых обстоятельствах, но и нашу самоотверженность. Мы уважаем всех драконов, независимо от их цвета и дара. И в своей привязке мы отразим отсутствие преград между кланами. Просим вас с пониманием отнестись к нашему решению и видеть в нем начало новой эры!

Ансиель просит нас сесть в круг, и Мариус с Винсом помогают мне с платьем. Она берет меня за левую руку, начинает закручивать вокруг нее невидимую нить и шептать заклинание. По моей руке от запястья к локтю ползет темная полоса. Она чуть пощипывает, расширяясь и превращаясь в рисунок дракона, обвившего мою руку. Затем Ансиель проделывает то же самое с моими мужьями, и теперь у каждого из нас на левой руке красуется рисунок дракона-хамелеона. Напоследок Ансиель ногтем делает неглубокие надрезы на наших ладонях и просит нас скрепить привязку кровью.

— Отныне вы неразлучны. Следите друг за другом. Живите в мире и берегите себя.

Но я услышала в этих словах главное: «Отныне мои мужья в безопасности. Роджес не посмеет убить их, иначе умру и я. А я нужна ему живой!»

Мы долго (кажется, очень долго) принимаем поздравления от родственников и гостей. Успеваем немного перекусить за накрытыми столиками в саду, посмотреть эффектное представление приглашенных артистов, а с наступлением сумерек стать виновниками танцевального бала.

Танцевать мне приходится не только со своими мужьями, но и со всеми желающими мужчинами, восхищенными моей смелостью и околдованными моей красотой.

— Винс как-то изменился рядом с тобой, — говорит мне лорд Эмери, когда приходит его очередь вести мои уставшие ноги по залу. — Ты делаешь его лучше.

— Как и он меня, — отвечаю я.

— Вы уже решили, где будете жить после свадьбы? — спрашивает он, явно желая намекнуть, что его владения в нашем распоряжении.

— Пока нет детей, ничто нам не мешает путешествовать. А потом время покажет.

— Что ж, Мелисанта, еще раз поздравляю! И запомни, дочка, ты всегда можешь положиться на Винса. Он вспыльчив, но отходчив. И он никогда не причинит тебе вреда.

— Я знаю, — шепчу я, взглядом находя Винса в обществе краснеющих дам. — Позволите мне уделить ему капельку времени?

— Не капельку. А все время, — улыбается лорд Эмери, откланиваясь мне.

Я, сгорая от ревности за то, что Винс флиртует с какими-то девицами, подхожу к нему, хватаю за руку, быстро вывожу из зала и тащу под лестницу. Толкаю его к стене и требую искупления вины порывистым поцелуем. Похоже, брачная ночь начнется прямо тут и прямо сейчас…

— Осторожнее, моя огненная девочка, — шепчет он мне в губы, ладонями пробираясь к моей оголенной спине. — Я могу взорваться и доставить тебе удовольствие прямо здесь.

И хотя мы скрыты в тени, совсем рядом то и дело проходят слуги или гости. Нас могут услышать, и все же меня это не останавливает. Напротив, риск быть замеченными еще сильнее заводит меня.

Я чуть наклоняю голову, сощуриваюсь и ноготком провожу по гладко выбритой щеке Винса, оставляя дорожку. Его глаза вспыхивают фиолетовым, губы растягиваются в улыбке, пальцы залезают под ткань платья.

— У тебя духу не хватит, — усмехаюсь я, нарочно распаляя его.

Винс затаскивает меня в самый угол, скрытый еще и густой листвой раскидистой пальмы, вжимает в стену и бросается на меня с жадным поцелуем.

Моя грудь наливается возбуждением. Соски становятся чувствительными даже через преграду в виде ткани платья.

На меня столько всего навалилось сегодня, что расслабиться, не дожидаясь ночи, мне просто жизненно необходимо.

Наши языки переплетаются. Винс посасывает, покусывает и оттягивает мои губы. Его пальцы настойчивее пробираются под ткань платья, а я в кулаках сжимаю его фрак, оттягиваю в стороны, жажду раздеть его и насладиться его мощным телом. Видеть и пальцами ощущать все его рельефы. Вдыхать терпкий запах его смуглой кожи. Царапать ее и наблюдать, как по ней бегут мурашки.

— Осторожно, — тихо смеется он, — мы можем не остановиться.

— Не хочу останавливаться, — сбивчиво выдыхаю я. — Хочу наказать тебя за то, что вынудил меня ревновать.

Винс одной рукой быстро задирает платье, подгибает мою ногу и ведет по ней подушечками пальцев. Едва касаясь, дразня меня. Вводит палец за кружева чулка, чуть оттягивает и отпускает, обжигая меня хлесткой резинкой.

Я закусываю губу, ощущая, как жар стремительно ползет вверх и концентрируется в области живота и груди.

— А я без белья… — кокетливо докладываю я то, из-за чего Винс рычит и рукой пробирается к моему лону.

Оно начинает пульсировать, когда шаловливые пальцы касаются набухшей вершины, массируют ее и слегка пощипывают до вспышек у меня перед глазами.

Я вновь притягиваю Винса к себе и заставляю целовать. Чувствую, как его палец медленно, но уверенно входит в меня, растягивая упругие стеночки под себя. Я достаточно влажная и жду большего. Жду резких, наступательных движений.

— Будь дерзок со мной, — молю я, насаживая себя на палец Винса и прикусывая его нижнюю губу.

Другой рукой он приспускает платье, оголяет мою грудь и присасывается к соску.

Я запускаю пальцы в его волосы и, постанывая от наслаждения, выгибаюсь. Палец Винса настойчиво хлюпает во мне, его игривые зубы захватывают сосок, отчего меня бьет мелкая дрожь. Ноги немеют, грудь превращается в камень, и мне становится тяжело дышать.

— Еще-е-е… — прошу я, поскуливая в этом головокружительном танце.

Винс ускоряется: вбивает в меня два пальца, мнет и целует грудь, заставляет меня глотать слезы неземного блаженства.

Я больше не боюсь быть услышанной и замеченной. Бедрами двигаюсь навстречу, желая дойти до пика удовольствия, и вскрикиваю, когда достигаю его. Винс заглушает этот крик поцелуем, но не убирает пальцы, продолжая медленно и нежно двигать ими внутри меня — там, где я обжигаю его руку пульсацией и своими соками.

У меня горят щеки. Перед глазами все плывет. Я приклеиваюсь спиной к стене, сдуваю с лица упавшую прядь волос и наблюдаю за тем, как аппетитно Винс облизывает свои пальцы.

— Надеюсь, моя сладкая жена больше не держит на меня зла? — мурлычет он, кончиком языка обводя свои губы.

Выдыхая, я улыбаюсь и заявляю:

— Хочу еще.

Винс азартно скалится, его глаза светятся воодушевлением.

— Желаешь потушить разгоревшееся пламя? — шепчет он, своими губами едва касаясь моих.

— Боюсь, умру, если не получу желаемое, — твержу я.

— Тогда может, предложим Джерону и Мариусу присоединиться?

Я заглядываю в его отчасти безумные глаза.

— Ты действительно хочешь этого? — удивляюсь я.

— Да-а-а, — выдыхает он, кивая. — Я хочу видеть тебя в объятиях других мужчин. Со стороны наблюдать за твоими сладостными муками, за тем, как краснеет твое милое личико, как набухают сосочки, как ты разводишь ножки, требуя заполнить тебя.

От его шепота меня снова накрывает волной страсти. Я подтягиваюсь на носках, кусаю Винса за мочку уха и отвечаю:

— Смотри, не пожалей. Я намереваюсь ни в чем себе не отказывать.

Одернув подол платья и подтянув верх, я выхожу из укрытия и поднимаюсь вверх по лестнице, демонстративно медленным шагом, чтобы Винс смотрел на мою оголенную спину, все еще чувствовал мой запах и вкус и еще сильнее заводился. Мне нужны страстные, сильные мужчины. Пусть они познают мою ненасытность уже в нашу первую брачную ночь.