Глава 8. Мелисанта

Соскользнув по моему телу, платье падает у моих ног. Перешагнув через него, я снимаю туфли и рукой отодвигаю шелковый балдахин. Наше супружеское ложе заправлено атласным покрывалом, охлаждающим мои колени даже через чулки, когда я заползаю на него. Улегшись набок, я подпираю голову рукой и в ожидании своих мужей пальцем вожу по покрывалу. Они не заставляют себя долго ждать.

Сквозь балдахин я вижу, как в комнату входит Винс, за ним Джерон, и запирает дверь Мариус. Три моих мужа. Три самца. Три моих искушения.

Отдернув ткань, Винс улыбается уголком губ, следя, как я укладываюсь на спину и подгибаю ногу.

— Мелисанта, — слышу мягкий голос Джерона, — ты уверена, что готова? Не хочешь повременить?

Я поворачиваю голову. Он стоит за балдахином, слегка растерянный, что ему совсем несвойственно.

— Замолчи, — шикаю я. — Лучше иди сюда, — и пальчиком маню его на кровать.

Он снимает фрак, стягивает шейный платок, ослабляет воротник рубашки и осторожно ложится рядом со мной. Взглядом лаская мое желанное тело, боится нарушить эту волнительную минуту неловким движением. Поэтому я сама за подбородок притягиваю к себе его лицо и целую в губы.

Винс тем временем берет мою лодыжку, приподнимает над кроватью, закидывает на свое плечо и тянется к кружевам чулка. Запускает под них пальцы и с некоей одержимостью стягивает с меня этот нежный предмет одежды. Он перышком отлетает в сторону, и Винс проделывает то же самое с другим чулком, пока Мариус укладывается рядом со мной с другой стороны и получает свой заслуженный поцелуй.

Рука Джерона ложится на мой живот и, спускаясь, проникает между ног. Не переставая целоваться с Мариусом, я подгибаю и развожу ноги, позволив Джерону пальцами ласкать внутреннюю часть моих бедер.

Я томно мурлычу, охваченная страстью трех драконов. Чувствую, как Винс посасывает и покусывает большой палец моей ноги. Мариус мнет и целует мои груди. Джерон вновь одаривает мои губы поцелуем и пальцем массирует горошину клитора.

Они дразнят меня, заводят, чтобы я кричала о своем желании. И у них это получается. Они совершенно разные, но объединились ради меня.

Мои руки ложатся на бугры в брюках Джерона и Мариуса. Я вожу ими вдоль напрягшихся членов, во всех красках представляя, какой насыщенной будет эта ночь, и начинаю расстегивать их пояса-ремни.

Я должна наградить их. Связать не только наши души, но и наши тела.

Распахнув глаза, я вижу, что Винс уже до пояса обнажен. Он неспешно ходит вокруг кровати и любуется тем, как я таю в объятиях Джерона и Мариуса. Его член, кажется, вот-вот выпрыгнет из штанов, пустив их по швам.

Я сажусь, беру их обоих за руку и тяну за собой в центр комнаты. Покорно опускаюсь на колени и зазывающе приоткрываю рот. Прикусываю губу, поглаживая два мощных члена через ткань брюк, замечаю, как пьянеют глаза Мариуса и Джерона, и просовываю руки в штаны.

Винс срывает балдахин, усаживается на кровать и с хищной полуулыбкой ждет моих решительных действий. И вся эта игра покрывает меня мурашками.

Я вынимаю один манящий член, следом — другой, и глядя на Винса, начинаю поочередно облизывать широкие головки. Языком подцепляя смазку, размазывая ее по бархатистой поверхности, сбивая своим напором дыхание Джерона и Мариуса.

Их возбуждение передается мне, когда я вижу, как загораются глаза всех троих. Осмелев, Мариус кладет ладонь на мой затылок и двигается навстречу. Я удовлетворяю его, заглатывая член, а потом проделываю то же самое с Джероном.

Винс молча плюет на свою ладонь и начинает иметь собственный кулак. Он видит, что я могу, и уже явно представляет, чему еще может меня научить, и какой яркой может быть наша супружеская жизнь.

В какой-то момент он не выдерживает, встает и, приблизившись ко мне, заставляет сосать его пульсирующий член. Мои руки заняты двумя другими, пока я доставляю оральные ласки самому наглому и дерзкому мужу. Я знаю, что за это они будут мне безмерно благодарны и вознаградят втройне, и от этого ускоряюсь. Выбиваю из Винса рык сквозь стиснутые зубы, когда он извергается внутри меня. Я с завидным терпением позволяю его горячему вязкому семени стечь по своей глотке, а позже, вдохнув глоток воздуха, слизываю с него последние терпкие капельки.

Винс мелко дрожит, с безграничной любовью смотря в мои глаза. Подхватывает на руки и, прижав к себе, впивается в мой рот поцелуем. Я запрокидываю руки за его шею. Он переносит меня на кровать, осторожно укладывает и, нависнув сверху, шепчет:

— Ты невероятно потрясающая женщина, Мелисанта.

По мне ползет рука Джерона, и я ловлю себя на мысли, что уже узнаю их едва ли не с закрытыми глазами. Его ладонь поднимается от колена к бедру, животу, груди. Он пальцами легонько покручивает мой сосок и произносит:

— Твой черед получить награду, милая.

Не успеваю я морально подготовиться к чему-то опасному — к тому, что сама разожгла из искры, как язык Мариуса обжигает мое лоно.

Запрокинув голову, я выгибаюсь и, протяжно застонав, понимаю, что распалила своих мужчин. Теперь они будут любить меня, пока мы все окончательно не обессилим.

Покрывало сгребается в мои кулачки. Я силюсь удержаться за него, падая в пропасть из блаженства, парализующего мои мышцы.

Язык Мариуса, будто влажное перышко, скользит в моих складочках, задевая средоточие страсти — вершину моего распускающегося бутона. Словно кисть умелого художника, наносящего легкие штрихи на чистый холст, оставляющий там свой след, свою подпись.

Я вскрикиваю, губами ловя губы Винса, когда Мариус присасывается к клитору и оттягивает его. Сгорая от любви к мужьям, с трудом сдерживаю разбушевавшуюся во мне драконицу.

— Наслаждайся, огненная девочка, — шепчет мне Винс, большим пальцем проводя по моей нижней губе.

Я приподнимаю попу над кроватью, толкая себя к Мариусу, и его язык яростно вторгается в мою щелку.

Жар, охвативший меня, приливает к лицу, и я чувствую прохладу на лбу, а потом и по всему телу. Это капельки пота — свидетели пламенной атмосферы — охлаждают меня, спасая от пожара.

Я обеими руками хватаю Мариуса за голову и прижимаю к себе, требуя больше, горячее, крепче. Перед глазами вспыхивают огни, комната растворяется, превращаясь в размытый фон, и я больше не вижу ничего, кроме своих мужчин.

Меня содрогает в сладостном спазме, обрушивающем меня на кровать, и я жадно хватаю ртом воздух. Грудь покалывает, как после дальнего перелета. В ушах звенит, а ноги и руки немеют.

Я лежу в объятиях Винса и Джерона и с благодарностью смотрю на улыбающегося Мариуса. Он медленно раздевается, приоткрывает балконную дверь, впуская в комнату свежий ночной воздух, и подносит мне стакан воды. Она, словно живительный нектар, остужает меня и придает мне сил.

Я готова продолжать. Перекатываюсь на живот, выставляю попу в вызывающей позе и игриво ею виляю. Чувствую, как влажная подушечка пальца надавливает на тугое колечко и начинает массировать его. Сначала ласково, неторопливо, потом жестче, увереннее, агрессивнее. Палец входит внутрь, даря мне новые незабываемые ощущения, от которых подгибаются пальцы ног, и я подаюсь назад, показывая, что мне необыкновенно приятно.

Джерон ложится на кровать, затаскивает меня на себя и аккуратно нанизывает на свой член. Закусив губу, я издаю протяжный стон, глядя в его ярко-зеленые глаза и читая в них непреодолимое желание вечность доставлять мне удовольствие.

Я очередной раз признаю, как мне повезло с мужьями, ритмично двигаясь на Джероне и ногтями оцарапывая кожу на его плече и груди.

Перед моими глазами то и дело мелькают наши рисунки на руках, напоминающие о решительном шаге, на который мы пошли, чтобы сохранить нашу любовь, наш союз. Это наполняет меня новыми силами, и я уже с остервенением скачу на Джероне, позволяя развалившемуся в кресле Винсу созерцать нашу страсть.

Обнимающий меня со спины Мариус, обеими руками сжимает мои груди, мнет их, сквозь волосы дышит в мое ухо. Я запрокидываю голову на его плечо и слышу его осторожный шепот:

— Ты позволишь мне?

Я на миг замираю, безмолвно кивая и разрешая ему с превеликой аккуратностью войти в мой анус. Новые ощущения заставляют меня напрячься и стиснуть зубы. Но как только Мариус заполняет меня и они с Джероном придают мне темп, я тону в море восторга и нарастающей эйфории.

Я двигаюсь им навстречу, открывая для себя новый удивительный мир, полный красок и первобытного наслаждения.

Мои мужья неутомимы, но я отдаюсь им снова и снова, заглушая в себе печальные мысли о скверном поступке моего отца, о черном драконе, о том, как недолговечно наше счастье. Они делят меня и берут одновременно, но не забывая, что я их сокровище, и относясь ко мне, как к чему-то самому хрупкому на всем белом свете.

Свидетелем наших ненасытных утех становится сам рассвет, когда мы, тяжело дыша, падаем на кровать влажными, разгоряченными телами, покрытыми мурашками. Меня еще долго ласкают три пары рук, благодаря каждый изгиб моего тела, не оставляя без внимания самые чувствительные точки.

Я утомленно засыпаю в объятиях своих мужей, шепчущих мне жаркие признания в любви. Теперь я уверена, что мы все преодолеем. Вместе. Пройдем через самые суровые испытания. И ни одна живая душа не посмеет нас разлучить!