Глава 12. Тяжело в бою – в учении не легче

Декабрьские недели до первых экзаменов пролетели мирно, относительно без волнений – в том смысле, что нас никто, вот совсем никак, никакими методами и намёками не пытался прикончить. Впрочем, я всё равно в свободные минутки не вылезала из мест, где можно выпить кофе, к коим относились столовая, кабинет Сорена Заошера и периодически моя спальня, когда я взывала к богине, и она отвечала. Полыхавшая шкатулка от императора Асараиза оказалась закопана в снегу в лесу, письмо отца Кармин будто намеренно всегда носил с собой в зашитом внутреннем кармане, как напоминание, что рядом с ним, даже если его не видно, всегда есть чудовище. Я шутила, что чудовище в таком случае – именно я, ведь я тоже всегда рядом с ним, но принц шутку не оценил.

- Ты – мой припрятанный нож в рукаве на чёрный день, а не чудовище, - бормотал он мне в макушку, прижимая к себе жадно.

Я стояла рядом с ним и всё меньше понимала, что кроется за пробудившейся в Кармине страстью. Если сначала дракон старался держаться от меня подальше, не столько физически, потому как это было невозможно, сколько эмоционально, то с каждым днём после всех событий, особенно после письма императора – дракон эмоционально привязывался ко мне всё крепче. И не противился этому. Так и должно было быть, ведь Кармин Асараиз – главный герой любовного романа, а я – его героиня, однако меня не покидало ощущение, что я упускала какую-то очень важную деталь во всём этом.

Хуже, я сама тянулась к нему. Мне нравилось его целовать, нравились наши словесные пикировки и даже то, как много мы проводили вместе времени, доставляло какое-то извращённое удовольствие. Кармин не задумывался, как мой идеальный герой, он был скорее похожим на меня, чем моим идеальным, оттого моя искренняя симпатия заставляла меня недоумевать и даже пугаться. Я размышляла об этом не один раз.

- Не вскидывай так подбородок, - Лиразия царапнула меня по названной части синим когтем. Она не любила, когда во время занятий с ней отвлекались и пресекала, если не находила в моём отвлечении чего-то для себя интересного. – Так ты выглядишь не гордо, а жалко. У тебя и без того длинная шея, не порть лицо тем, что смотришь куда-то на звёзды.

Она снова царапнула меня по подбородку, на этот раз из-за другой ошибки. У Лиразии было много… кошачьих повадок. И характер у неё сильно походил на кошачий. Если подумать – ни я, ни её дядя в полной мере её понять не могли, хотя обоим хотелось бы заявить обратное.

- И ни в коем случае не опускай подбородок так низко, так ты смотришь исподлобья и выглядишь, как обиженное, но перепуганное дитё. Наблюдай за тем, как держу подбородок я, повтори это и продержи в нужном положении до конца нашего урока.

Во мне вскинул голову внутренний дракон, которого все вокруг упорно взращивали:

- А если не продержу, что ты мне сделаешь? Не то чтобы мне всё это было нужно больше, чем тебе.

Я блефовала. Пока я в этом теле, мне это нужно. Как запихнуть Лиразию назад, а меня – домой, богиня, к которой я взывала, не сознавалась, и план действий всё ещё был всего один – дойти до конца романа, до торжества Кармина и их счастливой сказки с Лиразией.

- Я отправлю тебя лежать носом в снег. И ты не встанешь, потому что я на тебя сяду, - невозмутимо ответила Лиразия.

- А если я тебя скину?

Девушка засмеялась, прикрыв рот ладонью. Несколько наигранно.

- Ох, дорогая, если ты это сделаешь, я даже отпущу тебя раньше. Порадуюсь твоим неожиданным успехам где-нибудь в городе в чудесной компании, зная, что никто не видит во мне аристократку, на которую таращатся тысячи глаз.

- Но ты ведь в теле ледяной драконицы. Она не может быть не аристократкой, - напомнила ей очевидное я.

- Я полагаю, до твоего появления в мире этой девочки вообще могло не существовать, - пожала плечами Лиразия. – Или она настолько незначительна, что, что бы я ни делала, на мир это никак не влияет. Восхитительное чувство!

- Даже если её не существовало, она определённо красивая, - пробормотала я, оглядывая фигурку драконицы. Лиразия была даже несколько выше прошлой себя, которой теперь была я, отстранённо изящной.

- Хэй, не оскорбляй моё тело! – вдруг ущемилась девушка, которая от него отказалась.

Да, мне всё же удавалось найти способы уязвить свою главную героиню.

Итого, к экзаменам я оказалась относительно готова. Лиразия, Кармин и Сорен Заошер позаботились о моих знаниях, боевых и аристократических навыках и даже каком-то психическом самочувствии, что было очень важно.

- Хм, - в день экзамена я застыла посреди коридора, чуть отстав от шагавшего впереди принца. Отлучки от него у меня происходили преимущественно ночью: чтобы не вызывать ни у кого никаких подозрений, включая ледяного дракона.

Возможно, что-то было не так. В воздухе витал аромат благовоний, неуместный для академии, наиболее близкой в фэнтези-мире к военному учебному заведению. Носом этот запах воспринимался, как глазами золотой слиток в кирпичной кладке. Однако, кроме как к запаху, не к чему было и придраться, потому я вошла в аудиторию, стараясь не озираться. К сожалению, всё же привлекла к себе внимание.

- Леди Заошер, здесь невозможно списать, потому, прошу вас, сядьте на своё место, - преподаватель, знакомый ещё с пары по иллюзиям, приведшей к смертельной боевой практике, кивнул мне на ряды рассевшихся студентов. Кармин, успевший устроиться на первом ряду, вопреки ожидаемой ледяной морде, выдавал какую-то странную пантомиму, видать, не способный удержать мысленную ругань, что мы ещё не начали ничего писать, а я уже заявила о себе.

Я села на некотором отдалении от принца, как положено на экзамене, и уставила на уже лежащий не столе перевёрнутый билет и чистый лист с карандашом. В отличие от экзаменаторов в родном мире в университете, здешние преподаватели не стремились дать студенту шанс самому выбрать себе страдания – на местах уже лежали пыточные листочки. Пыточные для мозга, конечно же.

- Тебе в перчатках-то писать удобно будет? – гикнул Борис Зорг с соседней парты, увы, тоже в самом низу аудитории. – Не хочешь снять?

Я автоматически накрыла руку с кольцом, но припрятала это действием под жестом, именуемым «Я расслаблена», то есть сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок.

- Если бы любые мои умения сдерживали перчатки, тебе бы, наверное, только так и удавалось бы меня превзойти? - предположила я. – Увы, мне они нисколько не мешают. Тебе бы следовало знать, что огненные драконы клана Заошеров не любят мёрзнуть. Зимой я предпочту держать руки в тепле.

- А как же преодолевать трудности? – брякнул Алеран Сор. – Как же быть идеальной? Ты же у нас такая сильная!

- Она не идиотка, чтобы создавать себе дополнительные, - внезапно вступился за меня Ранхор Граймс.

Я окинула дракона заинтересованным взглядом – мне сгодился бы любой союзник, а этот был даже не просто любым, он был родовитым, раз уж учился здесь, и имел друзей, которых мог бы переубедить на счёт меня, раз целебные пинки в начале года не помогли. Стоило присмотреться к Ранхору Граймсу получше.

Тихий, едва ли не собственнический, рык Кармина отвлёк от однокурсников, и я повернулась к принцу. Он смотрел мимо меня, в сторону парней. Прежде чем Асараиз что-то пояснил, преподаватель хлопнул в ладони – и все окна оказались закрыты тяжёлыми непроницаемыми шторами. Аудитория погрузилась в неприятную, будто липнущую к коже, темноту, но до того, как поднялась паника, над каждым из студентов повис и загорелся индивидуальный магический фонарь-сфера. Я фыркнула – да уж, нагнали спецэффектов.

- На экзамен отводится три часа, - объявил оставшийся в тени преподаватель. Мы слышали его голос оттуда, где была лекторская стойка, видели очертания, но не выражение лица. Только драконьи глаза блестели зелёным. Так к экзамену добавлялся элемент запугивания. – За любое подозрительное действия я вышвыриваю вас из аудитории и выключая ваш фонарь. Хотите, чтобы света в ваших рядах было больше – не подставляйте друг друга. Удачи!

Я взялась за карандаш и перевернула билет. Ещё одно отличие здешних экзаменов от привычных, обоснование которому я помнила, – это то, что вместо двух, трёх, максимум четырёх вопросов, в билете было восемнадцать, по шесть на каждый час. Времени отвлечься на соседа не предполагалось, думать нужно было очень быстро – в случае, если хотелось дать максимально полные ответы, конечно же. В основе подобного издевательства, помимо того, что руководство академии хотело впихнуть в головы студентов всю магическую программу, да так, чтобы ни одна тренировка на площадке её не выбила, лежала система драконьего воспитания, кратко характеризовавшаяся так: «Ребёнок не помер в первые пять лет жизни – значит, мы чудесные родители».

Карандаш уверенно скользил по бумаге под управлением моей кисти. В письменных экзаменах я была увереннее всего – вот уж, где я, как автор, могла рисковать и наплести с три короба. Зато грядущая практическая проверка знаний вызывала опасения…

Я почти дописала шестнадцатый вопрос, когда лампа над моей головой засверкала и затрещала.

Хотя точно знала, что не оторвалась от своего листа и билета ни на минутку, я затряслась. «Фонарь не может гаснуть из-за моей ошибки», - решила, пытаясь не волноваться. Это наверняка была проверка, допущу ли я ошибку, заслышав пугающие звуки. Очередная попытка академии запугать будущих боевых магов, на которую не следовало обращать внимание. Сглотнула слюну. Отвлекусь – вылечу с экзамена с тем же треском, с которым сейчас...

- Ааааа! – закричал кто-то из ребят.

С которым вылетел из аудитории другой студент. Послышался стук, хлопнула дверь, посыпались осколки.

- Первый пошёл, - прокомментировал произошедшее преподаватель. И то, что случилось у нас под носом, каждый из группы сдающих мог пытаться определить лишь на слух, если не хотел повторить незавидную судьбу несчастного одногруппника.

Сбоящий фонарь, конечно же, мешал концентрироваться. Если до этого кто-то из студентов ещё мог сказать, что расслаблен и пребывает в не самых напрягающих условиях, то во второй половине экзамена никто уже не посмел бы похвастаться восхитительным безучастием: и карандаши давили на бумагу тяжелее, и дыхание у всех изменилось.

Со стороны окон подуло ужасно ледяным воздухом – как огненная драконица, я будто почувствовала похолодание быстрее, чем до меня долетели шумы. Звуки разбитого оконного стекла и летящей куда-то в коридоры тяжёлой шторы смешались с криками вышвырнутых из аудитории студентов. Да уж, о том, что подозрительными действиями будут считаться любые отвлечения на отчего-то происходящий в аудитории ужас, преподаватели заранее предупредить не посчитали нужным!

Бац. Бац. Бац! Трррк! Тянуло зажать уши ладонями, а не строчить ответы.

Я скрипела карандашом над восемнадцатым вопросом, стиснув зубы, когда вдруг подумала, а к чему были слова в начале экзамена о том, чтобы мы не подставляли друг друга, если, по сути, подставить нас пыталась сама академия, всячески усложняя нам экзамен? Если только… Может, никакой косой взгляд на очевидную опасность и не является отвлечением, может, суть пугающих звуков и разрушений в течение письменного экзамена не в умении делать работу, несмотря на то, что творится вокруг, а в совсем-совсем другом…

Я поставила точку в последнем вопросе билета, вскинула руку и запустила из пальцев на место каждого разбитого фонаря парящий огненный шарик. По одному на каждого студента.

Что-то ледяное коснулось моего бедра. Я рискнула посмотреть на Кармина, который тоже рискнул бросить взгляд на меня, одними губами спросил:

- Что ты делаешь?

Я прошептала:

- Доверься мне.

Глаза Кармина поблекли, драконьи зрачки сверкнули в полумраке, но принц прорычал согласно, вдруг рванул к подоконнику и, направив магию на разрушенный оконный проём, затянул его твёрдым надёжным пластом льда. Некомфортная температура в помещении сохранилась, но никого уже не сдувало. Мне захотелось ликующе закричать – мой герой понял ход моих мыслей, понял!

Стукнуло дерево дверной пластины о камень стен. Я медленно, очень медленно, направила взгляд к выходу: в аудиторию втаскивало ранее, очевидно, выкинутых студентов и усаживало их ветряными потоками по местам, над которыми пылали мои сгустки огня вместо изначальных фонарей.

- До конца экзамена пятнадцать минут, - как ни в чём ни бывало объявил преподаватель. Его руки светились, как и радужки, от применённых им стихийных сил.

Парни, нервные, потрёпанные, некоторые, возможно, успевшие отойти до другого коридора или этажа, решив, что экзамен для них закончен, схватились за свои письменные принадлежности и оставшиеся на столах листы, стряхивая с них крошку стекла, пылинки и снежинки. Я же, засунув напряжённую руку в карман форменных брюк, другой взяла свою законченную работу и, поднявшись с места, понесла к лекторской стойке в темноте.

- Вы закончили своё задание, леди Заошер? – уж очень вежливо осведомился мужчина, чьи зелёные глаза столкнулись с моими, тоже сверкающими во мраке, потому как я видела два пляшущих янтарных огонька на бумаге и своей явно побледневшей и посиневшей коже.

- Да, - твёрдо отозвалась я, кладя исписанный лист преподавателю.

- Уверены? – надавил он. – Для предварительно сдавших задание пересдача не предполагается.

Не уверена, но если уж я правильно поняла логику происходящего в собственной книге, то я уже всё написала и некоторые возможные ожидающиеся от меня действия сделала! Задерживаться дальше и лишать других шанса проявить себя я не желала, тем более что мне срочно нужно было выпустить содержимое желудка где-нибудь в туалете от напряжения.

- Уверена.

И одновременно с тем, как я выдавила из себя подтверждение, Кармин тоже подошёл сдавать свою работу. Что-то подталкивало меня схватить его за руку, но не здесь уж точно.

- Оба закончили, - хмыкнул мужчина. – Что ж, свободны.

Дверь в коридор открылась плавно, что намекало на то, что мы с принцем не ошиблись. Но гарантировать я это не могла.