Глава 18

Невысокая черная софа манила присесть на нее, но я не поддавалась этим немым уговорам, исходящим от предмета мебели.

Да и старалась не думать, что именно так сходят с ума, слыша просьбы неодушевленных вещей.

Мой гость сейчас принимал ванну, а мне приходилось ждать его в гостиной. Нет, конечно же, были мысли о том, что можно наплевать на все правила приличия, войти без стука в купальню и поговорить.

Но что-то мне подсказывало, что разговор пойдет совершенно не по той дорожке, по которой это было необходимо. И потому я уже минут десять, которые начинали казаться мне вечностью, вышагивала от стены к стене и время от времени бросала взгляды на софу.

Экипаж отбыл около тринадцати минут назад. Сара успела спросить про ужин и о том, будут ли у меня к ней какие-то поручения. Ответить ничего внятного девушке я не смогла и отослала, сказав, что в случае чего найду ее.

Звуки, исходящие из купальни, затихли. А я напряглась. Сейчас нужно было начать разговор с извинения. Хоть и хозяйка поместья, но я ворвалась в личные комнаты гостя. Затем рассказать о разговоре с Лиамартом и спросить о том, что по этому поводу думает колдун.

Вот только стоило двери открыться, как все мысли разом выветрились из головы.

«Молодец, Мелис, — мысленно осадила я себя. — Именно так должны вести себя мудрые и закаленные временем чародейки!»

Шпион скользнул по мне равнодушным взглядом, запахнул на поясе полотенце и приподнял брови в немом вопросе.

— Нужно кое-что обсудить. Времени мало. Прости, что ворвалась без стука и предупреждения.

Рэвис так же молча кивнул и жестом указал на софу, предлагая присесть.

— Я была у короля, — заговорила я, устроившись на подлокотнике и разгладив складки на красной юбке. — Ему пришло письмо из Конклава. Им известно о том, что Тефри нет в живых. Лиамарта настойчиво приглашают в гости и требуют от него ответа, что стало с советником.

— И что ты хочешь от меня услышать? — спросил мужчина, откинувшись на спинку софы и заложив руки за голову.

— Я хочу услышать твое мнение.

— Иными словами, — на губах шпиона проступила привычная хитрая ухмылка, — вы с королем не знаете, что делать в этой ситуации, и решили попросить совета у простого колдуна в моем лице?

Я клацнула зубами, вызывая очередную улыбку у мага крови.

— Да, — спустя мгновение призналась я. — Только не «мы». Лиамарт не знает о том, что я сейчас тебе это рассказываю и спрашиваю мнения.

— А с чего такая честь, ведьмочка?

На какую-то долю секунды я даже пожалела о том, что начала этот разговор. И в самом деле, какого ляда я, бывшая чародейка Конклава и советница аронского князя, иду за мнением к изгнанному принцу империи Шатхел? Что может человек, не видавший власти и дворовых интриг, посоветовать?

А потом, взяв себя в руки, я мило улыбнулась и ответила:

— Ну как же. Мы сейчас стоим плечом к плечу перед надвигающейся проблемой. Тебе хочется отомстить Конклаву не меньше, чем нам. Почему бы не посчитаться и с мнением простого шпиона.

Я умолчала о том, о чем начинала догадываться. Конечно, ему хотелось отомстить Совету Чародеев, но это была не основная задача. Как мне казалось, Рэвис планирует преподнести победу над Конклавом своему отцу и тем самым доказать ему, что именно он наследник и никто другой не имеет права на трон империи Шатхел.

— Хорошо, — мужчина зачесал пятерней мокрые волосы назад. — Начнем с того, что если у Феникса был настроен с кем-то из Конклава ментальный канал, то скрыть его смерть и придумать то, что советника отослали по какому-то срочному заданию чуть ли не в Бездонный Обрыв, мы не можем. И да, я уверен, что у него была связь с Советом. Письма, пусть даже отправленные магией, не так надежны.

То, что говорил мужчина, было понятно и без того. Но я не перебивала. Если уж он не отделался от меня двумя короткими фразами, значит, что-то все же придумал.

Послушаем-с.

— Я бы не советовал Лиамарту ехать. Они только и ждут этого, надеются на то, что у короля нет другого выхода. Но он есть.

Маг крови замолчал и отвел взгляд. А мне неистово захотелось его придушить за эти паузы в рассуждениях. Какой смысл тянуть василиска за хвост, если знаешь, как его победить?

— И что ты предлагаешь? — поторопила я его, теряя последние капли терпения.

— Найти сильного союзника и ударить первыми.

Я аж воздухом подавилась от такого заявления. Но Рэвис был серьезен и, не моргая, смотрел мне в глаза.

— Только не говори, — протянула я, — что ты имеешь в виду империю Шатхел, шпион.

— Именно ее, — мужчина был все так же спокоен, а вот его татуировка медленно начинала движение, словно чувствовала мое враждебно настроенное состояние.

Поджав губы, я качнула головой.

— Не думала я, что ты после всего, что пережил, решишь вновь появиться на границе империи. Да тебя ни то что слушать не будут, в землю живьем закатают, как нарушителя и беженца. Да что я тебе объясняю! — я резко встала с софы. — Если ты надеешься, что отец тебя простит только из-за того, что ты придешь к нему с историей о заговоре и планом действий о том, как можно попробовать уничтожить Конклав, то ты глуп!

— Ведьмочка, не горячись, — он, конечно же, улыбался. — Если ты решила, что это я делаю для себя, то глуп отнюдь не я. Знаешь, сколько веков Шатхел мечтает уничтожить Магию? Знаешь, сколько готовился к этому дню?

— Допустим, знаю, — я перебила шпиона. — Но какой тебе с этого толк? Это они хотят уничтожить Магию, но не ты. Ты жаждешь получить власть, вернуть себе трон, стать следующим Императором! И если ты сейчас стравишь Шатхел с Конклавом, то лишишься момента неожиданности, не сможешь внезапно появиться на родине и, к примеру, прирезать братьев и отца, — я взмахнула рукой, понимая, что мои догадки были не совсем верны, но недалеко ушли от истины. — Может, у тебя и созрел план гуманнее, но это не отменяет того факта, что тебе никак не на руку то, что ты только что предложил.

— Ты так мила, когда злишься и не можешь разобраться в творящемся вокруг, — Рэвис встал с софы. — Хочешь знать, чем я руководствуюсь в принятии подобного решения и выдвижении его в качестве выхода из сложившейся задницы?

— Нет!

Да, я сейчас лгала. Мне были интересны помыслы этого колдуна. Но злость и сожаление о том, что я вообще затронула с ним этот разговор, пересилили.

— И что теперь? — он скривился. — Отправишь своего короля на аудиенцию к Главе Конклава Чародеев? Думаешь, он вернется живым?

Меня резанули всего две фразы: «своего короля» и «вернется живым».

Ничего не ответив на этот выпад, я вылетела из комнаты шпиона, громко хлопнув дверью. Сыпать проклятиями на его голову перестала только тогда, когда налетела на Сару, поворачивающую из-за угла и несущую в руках стопку чистого белья.

— Себиатр!

Крутанув кистями, я успела поймать и девушку, и разлетевшиеся простыни у самого пола.

— Спасибо, госпожа, — она вновь обхватила объемную стопку белья, что зависла в воздухе, и постаралась мне улыбнуться.

— Что не так? — я уже не сдерживалась, заметив в эмоциях ученицы смущение и неловкость.

Сара вздохнула, но лгать не стала:

— Мне стыдно за то, что происходило сегодня в лаборатории. Я знаю, что вы видели. Хотела попросить у вас прощения. Обещаю, что больше не посмею смотреть на вашего… гостя.

Вот и наступила последняя ступень той лестницы, что звалась терпением. Почему сегодня все намекают мне на то, что я состою с кем-то в каких-то особых связях?

Вначале Лиамарт говорил странными словами. Я списала это на собственную бурную фантазию. Потом шпик с его «своего короля», а теперь ещё и Сара, которая надумала не пойми что.

Себиатр!

— Я тебя отпускаю, — проговорила я настолько спокойно, насколько смогла. — Я хочу, чтобы сегодня ты посетила мать и братьев. Провела с ними время до утра, а потом вернулась.

— Вы, — девушка всхлипнула, — прогоняете меня?

Сжав кулаки, все так же спокойно пояснила:

— Нет. В ближайшие дни у нас с тобой будет очень много занятий и тренировок, ты просто физически не сможешь навестить родных. Потому сегодня я даю тебе свободный вечер и ночь для этого. Поспеши, скоро уже закат.

— Д-да, — слезы в больших темных глазах просохли. — Хорошо, я вас поняла, госпожа.

— Абат уже ушла?

— Не знаю, я еще не дошла до кухни, — проговорила моя ученица, готовясь получить еще одно поручение. И не прогадала.

— Тогда первым делом отправься туда и передай ей, чтобы как можно быстрее завершала свои дела и отправлялась домой.

— Госпожа, можно я задам вам вопрос?

— Нет! Выполняй приказы!

Я все же сорвалась. От Сары пахнуло обжигающей обидой и болью, но виду она не подала. Лишь коротко кивнув, девушка резко развернулась и, сорвавшись с места, побежала в сторону кухни.

Себиатр!

Демонов день!

Пора принимать успокоительный отвар вместо бодрящего. Докатилась, ведьма.

Вздохнув, я прислонилась спиной к стене и спрятала лицо в ладонях. Нужно успокоиться. Еще немного, и я докачусь до истерики, как какая-нибудь придворная барышня, которой отказал в танце завидный кавалер.

— Нет, Мелис, — прошептала я, говоря самой себе, — сейчас тебе нужна холодная голова, как никогда до этого.

Но сказать было проще, чем сделать. Да и времени почти не оставалось. До момента, когда Лиамарт спросит мое мнение и захочет услышать ответ, остался вечер и ночь.

Рэвис предложил такое безумие, на которое ни я, ни король не пойдем. Но у меня еще оставался запасной план, к которому, если честно, я прибегать совершенно не хотела.

Но выбора не оставалось.

Немного успокоившись, я отвела ладони от лица, выпрямилась и возобновила свой путь, который лежал в лабораторию.

Абат уже покинула поместье, так же как и Сара, о чем мне любезно «сообщили» защитные заклинания.

В имении Мелиссы Аларад осталось всего два человека. Мы со шпионом не должны подпасть под влияние того, кого я сейчас собиралась просить о помощи.

Я не знала, какую цену мне придется заплатить Духу за выполнение желания, но оставлять мир в таком подвешенном на нитках состоянии было больше нельзя.

Кукловод покинул Конклав, но оставил там свои нити, за которые продолжали дергать другие колдуны.

Толкнув дверь, я практически влетела в лабораторию. Пронеслась по ней вихрем и остановилась возле одной из полок. Раздвинув колбы и банки, которыми закрывала артефакт, сцепила зубы и, протянув руку, вытащила в свет пульсаров позолоченную статуэтку обнаженной женщины.

Установив ее на столешнице, сделала круг по лаборатории, собираясь с мыслями. А потом, плюнув на это, вытащила из собственных запасов успокоительный эликсир и залпом осушила флакончик.

Сейчас я не заботилась о том, что принимать его надо по несколько капель, предварительно разбавив их водой. Время поджимало, и мне срочно нужно было взять себя в руки.

Если я сейчас сделаю что-то неправильно, то Доланд лишится своего короля и возможности на существование. А я — такой желанной свободы, ради которой уже иду на такие риски, что и самой страшно становится.

Сделав еще несколько кругов вокруг длинного стола, который занимал почти все центральное место, я наконец опустилась на стул и вздохнула, сверля взглядом артефакт, который призывно блестел в ярком магическом свете.

Еще чуть-чуть. Выровнять дыхание, замедлить сердцебиение, унять дрожь.

Оттолкнувшись ладонями от столешницы, я встала, выпрямилась и, чувствуя нарастающую уверенность, сконцентрировалась на предмете, в котором был заключен Дух.

Черпая энергию из магического эфира, я формировала ее в большой кокон, который должен был обезопасить меня, оградить от одного из тех созданий, которых многие считают демонами. Но после последней своей прогулки я могу с точностью сказать: они ошибаются.

Духи не демоны.

Возможно, мне когда-нибудь удастся отгадать загадку их истинной природы, но сейчас есть дело важнее.

Когда защита была сформирована, я мысленно оторвала от нее каплю и запустила в статую. Этого должно хватить для того, чтобы сломать тюрьму Духа.

Я много слышала о том, как могущественные колдуны в путешествиях сталкиваются с этими созданиями Магии и, победив в честном бою, заключают в самые обыкновенные вещи.

Для победы нужна сила, для заточения — много энергии. Но сломать эту печать можно было всего одной каплей, пробудить Духа ото сна.

Что я сейчас и сделала.

Позолоченная статуэтка обнаженной женщины вздрогнула, пошла трещинами, а потом завалилась набок и разлетелась на куски от соприкосновения со столешницей.

Если бы я не возвела вокруг себя защиту, то волна силы, вырвавшаяся из артефакта, смела бы меня к стене. Превратила в лепешку.

Я чувствовала его. Знала, что Дух тут, смотрит на меня, изучает, ищет брешь.

— Покажись! — голос хлестнул по воздуху, а я вздернула подбородок.

Над головой раздался какой-то странный звук, смешивающий в себе вздох и смех, а через секунду перед моим носом появилось овальное лицо с тремя глазами и тонкой щелью вместо рта.

Дух сорвался с места, облетел лабораторию, показывая мне абсолютно бесформенное тело песочного цвета, на котором, как огромная безобразная капля, держалась лысая голова.

— Свобода, — пророкотал он на самом обычном общепринятом языке. — Не прошло и три века!

Я пока не вмешивалась, позволяя существу вдоволь насладиться тем, о чем он скучал, сидя в статуэтке, и только когда с верхних полок начали падать флаконы и колбы, напомнила о себе.

— Свобода. Вот только и за нее придется заплатить.

Дух на мгновение завис на месте, крутанул головой в поисках источника звука и, лишь завидев меня, растянул бесформенный рот в каком-то подобии улыбки. Если, конечно, это был не хищный оскал.

С тем количеством острых тонких зубов, что мне продемонстрировали, это в равной мере могло быть как одно, так и другое.

— Заплатить? — Дух прошелся длинным темным языком по своему лицу. — Не ты ли хочешь получить плату, человек?

Ответить я не успела. Бывший заключенный статуэтки ринулся ко мне, обвил своим телом и попытался раздавить.

В это мгновение и активировался защитный кокон, который я возводила не зря. Лабораторию озарила яркая вспышка, Дух пронзительно взвизгнул и отскочил к потолку.

Я молчала. Сейчас больше ничего говорить было нельзя. Это, конечно, если верить всем тем рассказам и легендам, которые я слышала о столь древних и сильных существах.

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь один из них по глупому стечению обстоятельств попадет мне в руки.

— И что хочет человек? Золота, власти аль силы? — Дух безобразным облаком завис над моей головой. — Люди. Людишки. Одни беды от вас.

Продолжая хранить молчание, я ждала, пока он закончит произносить все те слова, которые знал с этого языка. А еще боролась с чувством беспомощности: я не ощущала эмоций этого существа.

— Молчишь? Не знаешь, что выбрать? Алчность! Жажда!

Дух кружил под самым потолком, фонтанируя речами и смешивая людской род с помоями. Но делал он это так, словно выполнял обязательное действие, проверял, известны ли мне правила и его слабые места.

Нужно было не упустить момент.

— Ключ Магии открывает дверь свободы! А из чего состоит замок?

— Из силы, — моментально отозвалась я, встречаясь взглядом с существом, что безумно вращало тремя бесцветными глазами.

— Глупости, — спокойнее заверил меня Дух. — Сила не может быть замком. Ты ошибся, человек.

Я криво усмехнулась:

— Это ты ошибся, Дух, когда вышел на бой с тем магом, что заключил тебя в предмет. Твоя сила стала для тебя замком, и только магия сняла оковы. Моя магия.

Мне не было известно, умеет ли это создание испытывать эмоции. Если могло, то сейчас, наверное, злилось. Ведь он был свободен не до конца.

Для того чтобы вернуться в те места, в которых Дух обитал до сего момента, или отправиться на поиски новых, ему нужно было выполнить желание освободителя. Или убить его. Меня.

Сейчас я чувствовала, как он медленно изучает магический фон, который я излучаю. Пытается понять, насколько сильным я стану противником и стоит ли вообще связываться, вступая со мной в схватку.

Давление усиливалось, голова медленно начинала болеть, а я знала, что это еще не конец.

Дух не успокоится и не примет свою участь до тех пор, пока не признает меня сильнее. А я с каждым мгновением все больше сомневалась в благополучном исходе для себя.

Удар пришел сверху. Если бы не остатки защитного кокона, на этом бы и закончилось мое противостояние с Духом. А так я успела отразить атаку и ударить сама.

Себиатр!

Следующей волной силы меня сбило с ног и впечатало в шкаф. Полки треснули, флакончики с грохотом посыпались на пол, устилая его осколками и заливая эликсирами. Два тяжелых тома ударили в плечо и ногу.

— Слабый человек, — пророкотал Дух, увеличиваясь в размерах и занимая практически все свободное место в лаборатории. — Печется только о себе и мечтает только для себя. Нет правды твоим желаниям.

Вот и посотрудничали…

Я крутанула кистями, делай шаг вперед и попутно сбрасывая с ног туфли на высоких каблуках. Энергия напитала меня, хлынула через край и сформировалась в ветвистую черную молнию.

Древний издал звук на грани вздоха и смеха. А в следующий миг разряд врезался в его бесформенное тело. Воздух затрещал, волосы у меня зашевелились, а Дух лишь тихо фыркнул.

— Магию магией не одолеть. Глуп и слаб.

От него по-прежнему не исходило эмоций, но мне они уже были не нужны. Сейчас я была зла, рассержена и расстроена. А я бы никому не советовала расстраивать ведьму, которая владеет даром эмпата.

Чувство перетекло в энергию и превратилось в разрушающее заклинание. Будь передо мной простой смертный, он не выдержал бы этого. И это не пустые слова.

Первой жертвой силы моих эмоций стала служанка в поместье королевского советника. Теперь пора проверить их мощь на древнем существе.

Я видела тонкие нити, оплетающие Духа, стягивающие его, причиняющие дискомфорт. Еще немного, и я усилила давление. Возможно, ему сейчас больно, но, пока я не сломлю его, мне об этом не узнать.

Дверь слетела с петель в то же время, что и я вновь отлетела к стене.

— Ну конечно, — Рэвис уже прошелся лезвием ножа по своей ладони, — к кому еще могла обратиться за помощью ведьма, как ни к мертвецу, возомнившему себя божеством.

А вокруг тех нитей, которыми я сдерживала Духа, появились еще одни. Только в этот раз они были ярко-алыми. Эмоции смешались с кровью, обездвиживая древнего и не позволяя ему повторить выпад.

— Люди, — прорычало существо. — Когда уже вы сгинете в пучине своих желаний? Из века в век, из тысячелетия в тысячелетие я вижу одно и то же. Вы не достойны места в этом мире.

— Но именно люди победили тебя, — фыркнул колдун, формируя перед собой сгусток магии, — того, кто стоял у истоков мира.

— И ты глуп, — со вздохом отозвался Дух. — Вы все глупы и не достойны того, что имеете.

Я задохнулась от той мощи, которая вмиг появилась фоном вокруг древнего создания. Теперь я была уверена в том, что он испытывает эмоции. Я чувствовала его боль и горечь, разочарование и одиночество. Но не было в нем злости и ненависти, ярости и жажды разрушения.

Но тем не менее Дух желал смерти всем тем, кто был слабее его. Всем, кого он считал слабее.

— Плохая была идея, ведьмочка, — усмехнулся маг крови. — Ты поверила легендам, а не мне. Теперь видишь, что глупостью было освободить неблагодарного забытого бога, который даже не понимает, что слаб.

Две силы столкнулись, ломая на своем пути мебель и пространство. Стол превратился в щепки, перегонные кубы превратились в труху, а шкафы остались лишь в воспоминаниях.

Я видела обе волны, хотя не должна была. Они уничтожали друг друга, медленно превращаясь в одно целое, а мне было страшно подняться с пола и превратиться в ничто под натиском этой силы.

Лишь что-то промелькнувшее во взгляде шпиона заставило меня поделиться с ним энергией, направить всю силу, которая сейчас была в моем теле, ему.

Сейчас это была наша последняя надежда. А решение проблемы, на которое я рассчитывала больше всего, оказалось ловушкой. Я сглупила и никогда себе этого не прощу.

Рэвис черпал силу из крови, магического эфира и той подпитки, что получал от меня. Волна темно-красного цвета захватывала верх над песчано-желтой, подминала ее под себя, перекрашивала.

Дух завис и не двигался, сверля взглядом мага крови, а в его бесцветных глазах светилось неизвестное мне чувство, которое не обещало колдуну ничего хорошего.

Я крутанула кистями за несколько секунд до того, как поместье тряхнуло, с потолка посыпались камни и крошево, а сына императора Шатхела откинуло назад.

Моя магия подхватила его под руки и поставила на ноги. Сейчас это было все, на что я оказалась способна.

Дух был прав. Я слаба. Очень.

А шпион лишь подмигнул мне и проговорил несколько коротких слов, от которых у меня мурашки побежали по коже. Я уже однажды слышала это заклинание.

Рэвис приносил в жертву древнего духа так, будто он был заколотой овцой. А тот не успел ничем ответить «слабому» противнику.

Лишь громкий хлопок разнесся по практически пустому помещению, оглушил до звона в ушах. Потом повисла ледяная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием колдуна и моим вздохом.

— Думал я, что ты ненормальная, но не на столько же, — мужчина подошел и помог мне подняться с холодных камней. — Знал бы, сразу бы уничтожил этот артефакт.

Я опустила взгляд и вздрогнула. Прямо перед нами лежала позолоченная статуэтка обнаженной женщины. И сейчас она вновь была цела.

— Ты вернул его? — ахнула я, начиная чувствовать ту ауру, которую излучала эта вещица.

— Он был прав, — Рэвис усмехнулся, — моих сил мало для того, чтобы уничтожить столь древнее существо. Ни у кого нет такой силы, потому они все и запечатаны.

А я ахнула, отмечая татуировку шпиона, расползшуюся на всю грудь и руки. Она увеличилась в размерах за время схватки и стала щитом между опасностью и своим носителем.